Сергей Калашников – Сорванцы (страница 39)

— Ну что ты, как маленький, Сири, — укоризненно шепнула Гермиона. Она и представить себе не могла, насколько тонок слух у профессора зельеварения, который не подал виду, что расслышал или удивился — принял привычный для окружающих надменный вид и, величаво взмахнув полами мантии, удалился.

«Итак, первое впечатления об этих „цветочках“, полученное пять лет тому назад, было верным — они — чудовища. Теперь, конечно, не так явно демонстрируют свою сущность — подросли, научились прятать чувства. Но.

Чёрненькая крутит Люциусом Малфоем и всеми оставшимися на свободе сторонниками Темного Лорда. Явно подбирается к самому господину и заранее налаживает связи. А на его главного официального противника спустила собаку. Буквально. Альбус тогда довольно долго лечился.

Кучерявенькая крутит самым состоятельным и, при этом, молодым и привлекательным волшебником магической Англии. Ей явно хватит и терпения, и настойчивости, чтобы окрутить его в заранее спланированный момент.

Но есть ещё и рыженькая, которая явно крутит хвостом передо мной — самым молодым преподавателем Хогвартса и мастером-зельеваром, тоже самым молодым. Маленькая, но какая коварная! Что же, мисс Уизли, вызов принят. Придётся показать вам, что не все в этом мире делается по вашим желаниям» — такие мысли крутились в голове Снейпа, когда он в задумчивости пропустил нужный поворот и, вместо класса зельеварения, эффектно и стремительно влетел в непосещаемый класс.

Осмотревшись, развернулся и направился на урок.

Субботнее утро Сириус встретил в приподнятом настроении, которое не испортил даже явившийся с докладом Кричер:

— В кухню проникли грязнокровка, дочь грязнокровки и предательница крови, — забормотал он, как бы про себя, но искоса следя за реакцией Блэка. — Как и приказал хозяин, я подчинился их требованию и теперь буду делать себе тогу на римский манер, — взяв из шкафа одно из полотенец, домовик придирчиво осмотрел его, оценивая длину и расцветку, а потом принялся им обматываться.

С первой попытки получился кокон, сквозь который невозможно было просунуть руку. Второй вариант разматывался и спадал, а третий вышел неплохо, если не считать волочащегося по полу «шлейфа».

— Они сказали, что, как только переоденусь, должен буду сопровождать вас на завтрак, — добавил эльф, подхватив свисающий конец и зажав его подмышкой. — Не соблаговолите ли проследовать к столу, сэр?

— Да, Кричер, идём.

— Они называют меня «мистер Кричер», сэр. Ваш долг объяснить им, что добропорядочные эльфы на службе древнейшего и благороднейшего дома не заслуживают к себе подобного обращения.

— Они нарочно подкалывают тебя — маленькие потому что, — ухмыльнулся Сириус. — Не нарывайся на неприятности, и всё будет тип-топ. Если перестанешь ворчать, обещаю — уговорю девочек не усаживать тебя за стол.

— Кричер понял. Кричер не может. Кричер должен отстаивать то, что требовала хозяйка Вальбурга.

— Бедный Кричер, — ухмыльнулся Блэк. — Тогда будешь отдуваться по полной программе. Привет, девочки, — это уже входя под низкие своды кухни, где на дровяной плите сразу три сковородки пекли блины. Стопочка готовых на столе, пара соусников, чайник и три довольные мордашки.

— Молодцы, мальчики, — приветливо встретила мужчин Гермиона. — Отлично выглядите. Садитесь завтракать… Кричер! Куда? Место! — требовательный взмах рукой, и домовика внесло на стул рядом с тарелкой.

— Блины, крёстный, в лучших домах Филадельфии и Аделаиды принято есть руками, — вступила в разговор Гарри.

— Не тарахти! — прервала подругу Рони. — Руками ничего есть не принято, потому что невозможно. Это делают, вкладывая пищу в голову — ведь рот находится именно там, а не на хватательных конечностях. Вот ими и полагается сворачивать блины трубочкой, макать один конец во что-нибудь вкусненькое и вставлять этот самый конец в голову. Кричер, исполнять!

— Первый блин со сметаной, — откорректировала действия домовика Гермиона. — Теперь второй — с топлёным маслом. И, наконец, третий — с горчичным соусом. Не тяни время, Кричер. Ты обязан подчиниться. Следующие пять блинов тебе предстоит употребить с тем, что наиболее пришлось по вкусу.

Когда жертва детской непосредственности осовела от сытости, девочки переключились на её внешний вид:

— Ты так мужественно выглядишь в этом новом наряде.

— Да перед таким красавцем просто невозможно устоять.

— Для завершения ансамбля необходима какая-нибудь контрастная деталь. Фибула, брошка, заколка вычурной формы. Ты ведь лучше всех на свете знаешь дом, и у тебя безупречный вкус. Когда закончишь первый предобеденный сон, подбери что-нибудь подходящее.

Проводив весёлыми взглядами выскочившего из кухни домовика, девочки освободили стол, налили в чашки чай и высыпали в вазочки сладости в ярких обёртках:

— Забежали в супермаркет и накупили незнакомых вкусняшек, — объяснила Рони. — Будем пробовать.

— Так что ты там накопал в своих книгах? — обратилась к Сириусу Гарри.

— Что бы ни накопал, — одёрнула Миона, — тема явно не застольная. Трескайте короче и айда в библиотеку.

— В общем, я занимался изучением вопроса о поведении человеческой души в так называемых, нештатных ситуациях. То есть, когда тело непригодно для её обитания, а перейти в место упокоения не удаётся. Самая изученная часть подобных случаев — призраки или привидения. Есть много записей бесед с ними и рассказов о причинах, которые привели к такому результату. Так же имеются показания людей, знавших будущих призраков ещё при жизни. Наиболее часто встречающиеся характеристики указывают на неуравновешенность — вспыльчивый нрав, глупые или откровенно гадкие поступки. Словом, самые разнообразные признаки ненормальности. Про таких, если без выкрутасов, говорят, что они не в себе. А если языком поэтических иносказаний, то — люди с повреждённой душой, — начал свой рассказ Сириус.

— Шизанутые, — сообразила Гарри.

— Примерно так, — кивнула Гермиона. — Это условие можно считать необходимым, но не достаточным, иначе от привидений душевнобольных было бы негде протолкнуться.

— Отмечали ещё приверженность некой идее, обычно — мести. То есть душа повреждалась у тех, кто напряжённо лелеял планы ужасных деяний: кровавой расправы, например, кражи или уничтожения чего-то важного. Словом — это люди, сознательно пошедшие на злодеяния. Или мечтавшие о нём.

— Картинка интуитивно понятная, — кивнула Миона. — Про таких иногда говорят, что ненависть расколола им душу. Тогда возникает вопрос о второй части этой души — куда она подевалась. Ведь, если душа бессмертна, то бессмертны и части её.

— Бессмертность второго фрагмента не доказана, — развёл руками Сириус. — Этот вопрос не исследовался, и данные о судьбе утерянной части в книгах не зафиксированы. Во всяком случае, я не нашёл упоминаний.

— То есть, лежит где-нибудь, или развеялась по ветру, но душа владельца потеряла целостность и не может попасть в место упокоения, — сообразила Гарри. — Тогда она и приобретает похожее на оригинал призрачное воплощение, пытающееся продолжить исполнение замысла, прерванное смертью.

— Возможно, — кивнул Блэк. — Главное — нецелая душа остаётся в нашем мире. — Потому что, кроме привидений (достаточно редкого явления), остаются ещё и бесплотные души — что встречается ещё намного реже. А ведь нас интересует именно этот вариант. Почему они не создают себе эфемерную оболочку?

— Потому что не хочут, — отрезала Рони.

— Возможно. Известно, что они пытаются вселиться во что-нибудь живое, овладеть телом и…

— Захватить контроль над ситуацией, — подхватила Гермиона. — Но душа настоящего владельца тела будет сопротивляться.

— И, скорее всего, изгонит вселенца, если, конечно, он не обманет свою жертву, не убедит, что с гостем в башке жить хорошо, — кивнула Гарри. — На своей-то территории отбиваться проще. Я в шесть лет Волдеморта наладила под сра… прогнала.

— Что?! — подскочил Сириус. — Он пытался завладеть тобой!

— Спокойнее, Сиринький, ты же не станешь делать трагедии из мимолётного боевого эпизода, — принялась успокаивать Блэка Гермиона. — А, слушайте, девочки, этот гад не мог не знать, как трудно захватить чужое тело. Чего ему в Квиррелле не сиделось?

— Мы его тогда так сдавили, что казалось — кранты. Вот Волдеморт и оценил перспективы оставаться в старом носителе, как плохие, — пояснила Рони. — Решил попытать счастья в самой маленькой из нас. Ну и нарвался. Но, правда, Сириус, не напрягайся так. Да, мы воюем. Была передышка, но она закончилась. Нам не хватает знаний о противнике — мы очень рассчитываем на твою помощь. Итак, душа Волдеморта не переходит в мир иной, потому что не целая. Давай дальше — как с ним бороться?

— Чётко помню мечту этого гадёныша обрести собственное тело, — напомнила Гарри.

— И это объяснимо, — кивнул Сириус. — В чужом он не способен полностью вернуть себе свои силы. Так, сможет немножко пакостить, но серьёзной угрозы ни для кого представлять не будет.

— Отсюда новая задача, — строгим тоном заговорила Гарри. — Нужно обеспечить ему такую возможность. Потом допросить и, если выяснится, что именно он убил моих папу и маму — грохнуть эту сволочь.

— А если не сознается? — ухмыльнулся Сириус.

— Там видно будет, — махнула рукой девочка. — Если не он, тогда грохать придётся другого.