Сергей Калашников – Четвёртый поросёнок (страница 77)

— Привет, Нах-нах, — слегка удивленно поприветствовал его однорукий тезка и вернулся к конструированию персонажа, — а я и не знал, что ты тут подвисаешь.

— Ты это… Антис… — дыхание после бега сбилось, а сердце колотилось где-то в горле, — не ставь параметры, отличные от текущего состояния. А то я с этим тут уже крупно накололся. Чем ближе к реалу, тем больше толку и меньше геморроя.

— Во оно как… — внимательный взгляд просто уколол, но собеседник был аборигеном и без всяких переспросов поверил в информацию, нежелательную для него лично. — Жаль. А мне-то хотелось… Подумалось, что хоть тут можно будет почувствовать себя снова целым.

Его спокойствие могло обмануть кого угодно, но горькая улыбка сказала Фёдору, что отговаривать паренька совершенно бессмысленно. Антис отстегнул ремень от антабки и завязал его хитрым узлом — автомат повис на петле, охватывающей плечо — и тряхнул оружие за цевье. Затвор маслянно лязгнул, досылая заряд.

— Пошли чтоль? — и решительно ткнув в дверцу шкафчика, шагнул в открывшийся проход.

Как Федька смог шагнуть следом, он и сам не понял.

От открывшейся перспективы просто дух захватывало — судя по карте, отразившейся на внутренней части забрала Федькиного шлема, забросило их куда-то далеко в горы. Хорошо хоть — не в одиночестве. На том же тактическом плане щедрой россыпью были набросаны как синие, так и красные метки. Красных больше. А вот зрительно видно было мало — бездонный провал справа — наклоненный под шестьдесят градусов склон с гигантскими «ступеньками» выходов более твердых пород, на котором они сейчас стояли, да пыльная острая щебенка под ногами. Справа, метрах в восьмистах, маячил такой же «гребнистый» противоположный склон ущелья, практически без признаков жизни, если не считать за таковые колючие цветочки, цепляющиеся за голые камни. Вниз, на дно не такой уж бездонной расщелины, если верить карте — всего-то сто восемьдесят метров — смотреть не стоило. Во-избежание.

Оба паренька сглотнули вязкую и отчего-то горькую слюну, да встав на четвереньки, бодро двинулись вверх и вперед по склону в сторону ближайшей синей метки. Перемещаться на четырех было на удивление легко, и склон совсем не казался крутым. Это если не смотреть на пройденный путь, а то от мысли, что возможно придётся спускаться, по хребту пробегал предательский холодок. Так что Федька предпочитал поглядывать на маячившую впереди тощую спину.

Вот ведь, мальчишка — и в чем только душа держится! А руками-ногами перебирает так, что не угнаться, да и близость бездны его совершенно не сковывает. Стараясь отвлечься, Фёдор сосредоточился на мелких деталях, и отметил, что напарнику горы действительно знакомы, судя по ловко заткнутому за ремень стволу автомата, рядом с которым на спине лежала скатка маскировочной накидки и непонятная штуковина, напоминающая выкрашенный в зеленое тубус для чертежей. И это при том, что у Антиса всего одна рука — пустой рукав так и был заткнут за пояс, а сам Нах-нах, будучи и старше, и сильнее, заслужил уже не один встревоженный взгляд, когда неловко цеплял оружием камни или спускал вниз небольшие «лавинки» из щебня.

Стараясь отвлечься и предоставить рукам с ногами двигаться самостоятельно (это у них вроде неплохо получалось) без участия кружащейся от высоты головы, Фёдор решил прояснить давно интересовавший его вопрос:

— Слышь, тёзка… — шедший впереди мальчишка распрямился, бросил назад озабоченный взгляд и скинул поклажу на небольшую площадку, видимо решив устроить короткий привал, которому Нах-нах был несказанно рад. — А чего тебя прозвали так… скромно?

В гало-сериалах, которые Фёдор посматривал еще будучи «землянином», «антисами» называли всяческих заучек и прочих неприметных личностей. Которые, в случае опасности планете Земля, могли переходить из материальной формы существования в энергетическую, и в одиночку расправиться с флотом вторжения.

Антис в ответ только криво ухмыльнулся:

— Так «Анти-Сильвером» сначала величать хотели. Поскольку не одноногий, а однорукий. А потом оно как-то само сократилось. Как-то так оно…

Федька скрипнул попавшей на зубы пылью, сплюнул и про себя пообещал разобраться как следует и настучать кому следует по тыкве. После возвращения, естественно. То, что ровесники порой бывают весьма жестоки, он знал скорее теоретически, но и спускать такого глумления не собирался.

У него-то самого одно прозвище служило достаточным предупреждением, а наличие сговоренной останавливало даже завистников — любителей ударить словом исподтишка. За своих девчата их класса стояли горой — мигом выведут на чистую воду и ославят на всю ивановскую, это даже не говоря о том, что могут по свойски и темную организовать. А тут выходит — неприметному и не слишком рвущемуся на первые роли однорукому пацану без знакомых и просто земляков приходилось не в пример хуже. Запомним.

— Думаю, не всё так просто. Замкнутые коллективы такого рода имеют прямо сверхъестественные способности по распознаванию внутренней сути личности. И относятся соответственно, — знакомый насмешливый голос раздался сверху, прямо над головой задумавшихся каждый о своем мальчишек, и заставил подпрыгнуть, вскидывая оружие.

Но стрелять было не в кого — прямо над головой нависал только «гребень» скального выхода, да и на тактической карте рядом имелась только одна отметка — синяя. Доротозействовались.

Легкое шуршание, вызванное непонятно чем, (ведь, в отличие от некоторых, из-под ног Хранительницы камешки вниз водопадом не скатываются) и перед ними, если судить по отметке на дисплее, появляется непосредственное начальство.

— Явились — не запыли… Ох, поросята, это ж надо было так изгваздаться! Вы что тут, на брюхе ползали? — судя по веселью на лице и облегчению в глазах, Хранительница им действительно рада. У Федьки аж камень с души упал.

— Ну-ни-хрена-себе-пельмень! — совершенно по-бабьи всплёскивает руками их непосредственное начальство, в полном обалдении уставившись на висящий на левом плече Антиса «тубус». В ответ тот только вымучено улыбается, дескать: «Ну, вот так оно вышло…» Кажется, у этих двоих есть какие-то тайны, которые до сведения Фёдора забыли довести?

Но тут Хранительница хмыкает и застывает небольшой статуей, отвлекаясь от происходящего. Нах-нах мигом запускает процесс сканирования. После вмешательства саскачевана шлем сохранил все свои документированные (и не очень) способности, а вот об иерархии забыл напрочь, так что уговорить его начать прослушивание «командирского канала», (да ещё и не сообщая об этом) было легко. Чуть поднапрягшись, Фёдор продублировал вывод информации напарнику.

— «… патруль сил самообороны», — это Хранительница докладывает, значится, о прибытии.

— «Да… машу… на… в…», — кажется, командир «синих» явно не в восторге от невесть откуда взявшегося подкрепления, но быстро берёт себя в руки: — «Так, вижу где вы. Занимайте позицию на левом клыке — будете нашими глазами. Себя ничем не выдавать. Это приказ».

— «Выполняем» — Пошли ребятки… — Хранительница без видимого усилия, как будто обычное ружье, забрасывает на плечо ремень «Корда» и легко скачет по камням в сторону выхода из ущелья. А вот на Антиса переговоры влияют как-то странно, мальчишка заметно побледнел, а кулаки на ремне автомата сжал так, что костяшки побелели. Приходится его слегка встряхнуть приобняв за плечи: «Ты как?», — мальчик в ответ прикусывает губу, но кивает уверенно: «В порядке!» — и пристраивается следом за ведущей. Фёдор с сомнением смотрит ему в спину — кажется до напарника только сейчас стала доходить вся «реальность» происходящего вокруг — и, выдержав положенную дистанцию, движется замыкающим. По дороге с интересом поглядывал на крепкую фигуру, несущую совершенно неподъемный вес, и припоминал голос, произносивший столь заковыристые обороты и команды — он тоже был женским. Или всё же померещилось? Эмансипация на марше, блин.

Не выдержав несправедливости картины мира, на следующем привале Нах-нах снова не сдержал язык за зубами:

— Скажи честно — ты человек?

В ответ Хранительница звонко рассмеялась и, прижав мальчика к себе, взъерошила ему волосы:

— Вот Нечистью меня ещё не называли.

Федька почувствовал, как к щекам (и не только) приливает кровь. Обтягивающая выдающуюся грудь ткань пахла пылью и солнцем, разжимать объятия не хотелось, а называть Хранительницу «имитирующей поведение персонажа программой» он совсем не хотел. Неудобно получилось.

Сверху вновь хмыкнули, потрепали ему волосы, не забыв почесать за ухом, и напоследок поцеловали в затылок.

— Значит так, парни. Я чуток возвращаюсь и ползу вверх — там есть хорошая позиция для пулемёта, а вы тащите свои задницы по карнизу и располагайтесь на выступе. Снизу вас заметить не смогут, но заворачивайтесь в накидки на совесть и не высовывайтесь над краем. Успеха, малыши.

Их вдвоем вместе с возмущенно пискнувшим одноруким впечатало в теплое и мягкое, с которым совсем не хотелось расставаться. Увы, ненадолго — взгромоздив на плечо два с половиной пуда, Хранительница козочкой запрыгала по уступам, а они поползли, стараясь держатся как можно дальше от края обрыва, находившегося от локтя в двух ладонях.

Расположились по всем правилам — завернувшись на манер гусениц в маскировочные накидки и натянув респираторы. Перед собой на телескопических прутиках растянули еще один полог для создания эффекта «тюлевой завесы», ну и на случай, если придётся стрелять. Чего сильно не хотелось. Камеры на верхних торцах «прутиков» показывали резерв противника — с десяток пятнистых фигур расположились чуть больше чем за километр от входа в ущелье. Этого самого, где на верхушке одного из утесов они и обосновались.