Сергей Калашников – Четвёртый поросёнок (страница 76)

— Верю. Но в данном случае могу доложить, что обмен был связан с действиями моего… Феденьки. Так и запиши в своём отчёте. Какая-то неизвестная мне аппаратура продолжала фиксировать наши брачные танцы. То есть — чего он у меня потрогал, и как я к этому отнеслась.

— Э-э… и как? — полюбопытствовал слегка ошеломлённый Цикута.

— А вот обстоятельства своих взаимоотношений с парнями, женщина с другими мужчинами не обсуждает. У неё для этого имеются подружки.

— Философ ты, Нинка, — улыбнулся саскачеван. Перевёл взгляд на Фёдора и добавил: — Ну, в общем, мужик, ты всё понял.

Если честно, так ничегошеньки Нах-Нах не понял. Поэтому смолчал, и никакого жеста не сделал. Нарочно. Для непонятности. Нет, ну почему все вокруг умные и взрослые, и только он один — сосунок непонятливый, нифига не просекает.

Кроме занятий по устройству судна и по управлению им, было несколько уроков навигации и прошло обучение сварочному делу. Выяснилось, что электрической дугой можно поистине чудеса творить. А иногда — даже обходиться без неё за счёт контактного прогрева или действуя эрозионными методами. В этой области Федька изначально от товарищей не отставал, поскольку, как и они, оказался у истоков познания.

Тараканы сбросили старые панцири, которые сразу были выброшены за борт — Минатор попросил. Сами же насекомые отсиживались в норках и на глаза не показывались, хотя оставленную еду прибирали чисто. Ещё примерно через неделю Мелкая сказала, что они перепрятались обратно в кладовку. Через часок позвонил их брательник и дал знать, что миссия завершена.

Этим же вечером, принеся корм собаке, Федька застал Фагора, лежащего на спине раскинув лапы и с выражением неописуемого удовольствия на морде. А оба инопланетянина разбирали колтуны свалявшейся шерсти у него на пузе.

«А ведь, действительно, собака последнее время просто шелковится», — отметил про себя мальчик.

Его появление всё изменило — пёс — не такое существо, которое будет прохлаждаться рядом с едой — Фагор высвободился из объятий чесальщиков и деловито проследовал к миске. Зелёные, словно кузнечики, насекомые отодвинулись в стороны и приняли смиренный вид.

— Мы подождём, — сказало одно из них.

— А вы способны разговаривать? — мальчик не на шутку удивился.

— Да, и понимаем речь.

Дальнейшего диалога не последовало — не пришло в голову ничего такого, о чём можно было бы спросить. Видимо от неожиданности.

Потом собака доела свою порцию и снова улеглась, на этот раз — набок. Тараканы приступили к работе, поедая очёски, а парень удалился.

Тараканов Федька назвал Тип и Топ — надо же было как-то к ним обращаться. А тут получается удобно: скажешь «Типтоп», и хотя бы один из них или отзовётся, или сам появится. А то и оба. Особой надобности в них, конечно не возникало, но было интересно пообщаться. Для начала пригласил ребят на разучивание танца «пасадобль»: нужно было отыскать место, с которого им было бы удобно наблюдать, сохраняя скрытность.

Эти парни обрадовались и попросили Нах-Наха и Мелкую закрепить на себе несколько датчиков — колечко на палец и браслетики на запястье и щиколотку. На вопросы же эти создания часто отвечали невпопад или отмалчивались. Надёжно удалось выяснить у них только то, что мама у них большая, а сами они родились тут, на Прерии. Ни откуда тут взялась мама, ни то, сколько ещё представителей их вида присутствует на планете, ни даже, как называется их вид — ничего не удалось добиться. Вернее, самоназвание переводилось как «Люди», а звучание самого слова ухом не воспринималось.

— Детский сад, какой-то, — охарактеризовала их Мелкая. Она немного привыкла к ужасному виду новых знакомцев, а любопытство у неё ого-го! Вцеплялась в руку своего парня, бледнела, но не убегала.

Понятно, что встречи эти происходили без свидетелей и, о ужас, начинались всегда с обнюхивания, похожего на медосмотр — в столь многое количество мест умудрялись эти твари сунуться своими усиками-антеннами.

— Мне кажется, что основная цель контакта с нами заключалась вовсе в том, чтобы помочь Типу и Топу в линьке, — как-то сказал Федька подруге. — Скорее всего, они берут какие-то пробы, используя своё острое обоняние.

— Не, кажется. Так оно и есть. Думаю, Исследователь наблюдает за многими факторами, в том числе и за уровнем гормонов в наших организмах, — улыбнулась Нинка. Изучают они нас.

— Изучаем, — подтвердил Тип. Или Топ? Нет, Тип — у него правая терзательная конечность короче.

— Изучайте лучше ваших изучат, — выплыла из Федькиной памяти странная фраза. Но тут же подумалось, что это невежливо, и ради того, чтобы рассеять впечатление от собственной неучтивости, он продолжил: — А почему у тебя правая лапа короче левой?

— Не отросла еще.

— Постой, она что, была оторвана?

— Нет, откушена. Наша основная специализация по рождению — охранять, наблюдать и докладывать. Вот я один раз и встретился с нападающим, свойств которого не знал.

— А отращивание оторванной руки — это у вас от природы, или наука так продвинута, что позволяет… ну… это самое… восстанавливать утерю части тела?

— Регенерировать, — подсказала Мелкая.

— Во-во, регенерировать.

— Мама смачивала мне повреждённое место из сосуда, который доставил покрытый шерстью двуногий мягкотелый, похожий на вас.

Выйдя на палубу, Нинка взяла друга за пуговицу:

— Хочешь однорукому Фёдору восстановить руку? — спросила она прямо.

— Хочу, — кивнул парень.

— Мы не в волшебной стране. И у тех, кто владеет технологией регенерации конечностей нет ни одной причины помогать нам, — сказала она, и всхлипнула. — Но, если для того, чтобы уговорить их помочь Фёдору понадобится трахнуться в присутствии Типа и Топа… ты ведь тоже сможешь? — она смущённо подняла глаза. В этот момент засигналили визоры.

— Тебя, — парень отдал устройство подруге. Звонил Минатор.

Слушая собеседника, девочка выглядела спокойной и ни капельки не смущалась, а потом, дав отбой, сказала:

— Однако, торопиться не надо. Исследователь рекомендовал сначала разучить «ча-ча-ча».

«Перкаль» скользил по широкой речной глади среди покрытых непроходимыми джунглями берегов. Каникулы подходили к концу — уже завтра пара летающих лодок должна была забрать стюардов и развезти их по школам. Было немного жаль — как-то сдружился Федька с ребятами, хотя и были они преимущественно девочками.

Глава 32

И снова бой

Вызов застал Федьку прямо посреди занятий. В земных школах учителя сильно этого не любят и требуют всю отвлекающую технику выключать, но тут нравы свободнее, а ученики — ответственней. Да и визоров на весь класс — пара штук, это если не считать их с Нинкой шлемов, но в них на занятия не шибко-то походишь. Разве что на практику.

Но ежели звонят, значит приключилось чего. И сердце ушло в пятки ещё до того, как со словами: «Нах-нах, это тебя», — драгоценная игрушка совершила короткий перелет из одного угла помещения в другой. Увиденное оптимизма не прибавило.

— Привет, малыш, — появившаяся перед глазами Хранительница выглядела слегка взволновано и немного тревожно, — твой шлем далеко? А то тут ко мне один твой знакомец заявился. Прям не знаю, что делать…

Даже не разобравшись, присутствует Хранительница тут вживую, или сообщение шло в записи, мальчик бросил: «Пять минут», — и отправив визоры в обратный перелёт, пулей вылетел из класса мимо остолбеневшего учителя. Кажется, это и называется «сорвать урок»? Впрочем, в данный момент данное обстоятельство его не волновало, как и реальная возможность познакомиться с физическими аспектами «классического» образования. Перспектива «порки на конюшне» как-то блекла перед ближайшими задачами и их возможными последствиями.

Вихрем ворвавшись в общую спальню, с облегчением увидел шлем висящим на положенном месте и, пока сражался с подбородочным ремнем и устраивался на кровати, мучительно думал: «Эх, это не огороженная бортиком койка на корабле — есть немалый шанс свалится на пол. Может сразу туда улечься?» Но тут двери распахнулись, и чуть не пыхая дымом из раздувающихся ноздрей и сжимая побелевшие кулачки, ввалилась Мелкая.

— Нах-нах, скотина свинская! Ты куда, ирод, собрался?! Ты вообще помнишь, что обещал?!

«Надо же, вроде как еще ни разу и не того, а какие слова знакомые — будто уже не один десяток лет женаты!» — не в силах сдерживать разлившееся в груди счастье, Федька улыбнулся, что называется, от уха до уха, что привело Мелкую в состояние ступора.

— Да ты… ты… — девочка просто не находила слов и, кажется, сама не знала, что ей делать — наброситься ли на сговоренного с кулаками, или вылететь назад, хлопнув дверью.

— Золотце, а где твой шлем?

— Федька-однорукий попросил… Сказал, что… Ой! — чем-чем, а неспособностью соображать быстро Нинка никогда не страдала, и прижав ладошки ко рту, плюхнулась на ближайшую койку, вытаращив в ужасе глаза.

— Не боись, мы своих не бросаем. Жди меня и я вернусь… — последнее язык ляпнул видимо самостоятельно и не шибко подумав, потому как глаза девочки стали еще больше, а губы сурово поджались. Захотелось поцеловать каждую складочку, но перед глазами вспыхнула радуга, и все сантименты из головы мгновенно вымело. Осталась только одна мысль: «Успеть!».

Мимо звероподобного сержанта Федька прошел «на рысях» — тот только дернул головой, разом и приветствуя, и указывая направление — и ссыпался по ступенькам: «Странно, вроде не было раньше тут никаких лестниц», — в раздевалку. И только увидев знакомую щуплую фигурку перед дверью открытого шкафчика, понял, что он не имеет ни малейшего представления, что делать дальше.