Сергей Калашников – Четвёртый поросёнок (страница 51)

— Поговорим? — спросила, вздохнув.

— Ну ты уж на меня посмотри, а то мне ужасно нравится твоя макушка, но глаза гораздо больше.

Хихикнув, она подняла взгляд:

— Ты меня раздел? — и прежде, чем он ответил, поспешно добавила: — Я просто проснулась и ничего не помню, только что ты меня на руках принес. А потом что?

— Хм, потом ты заснула, а я поехал в часть.

— А-а, — она улыбнулась, чуть покраснев. И все же призналась: — я просто подумала… Только не смейся! Вдруг чего-то было, а я всё проспала.

К её смятению смеяться он не стал, но ответил как-то очень ласково:

— Я бы тебя обязательно разбудил.

— Ужасно рада, что есть дом, — быстро сменила тему Маруся. Всё-таки страшно неловко было обсуждать эти вопросы с ним. Интереснее, чем со Стебельком, но вот гораздо страшнее что ли. — Я еще не всё видела, но обязательно посмотрю.

— Марусь.

— Да?

— Ты расслабься. Ругать мне тебя не за что, я же вчера уже сказал, а поговорить бы хотелось. Значит, наш дом тебе нравится?

— Ага. И кровать большая. Ой, ну то есть — кухня. Я не то имела в виду…

— Кухня — да, тоже большая. Ты не спеши.

— Ну вот, хорошо, что есть дом, где мы можем растить детей.

— А что? Уже? — Савельев вспомнил, что их соседка довольно быстро и уверенно определила, что понесла… но тут как-то совсем рано.

— Да нет, — смутилась Маруся, — ну что ты всё об этом?! Я вообще думаю, годика три подождать с детьми. Если получится, конечно.

— Конечно, — кивнул он.

— Учиться решила.

— А вот это интересно!

Она вгляделась в его глаза с подозрением, не смеётся ли. Но, как и всегда, ничего определить не смогла. Очень уж непонятно смотрит. И внимательно, словно ему и правда интересно.

— Я тут думала много, ну, когда по городу бродила ночью. И решила учиться на фельдшера. Там три года, а потом можно и деток завести, — и, посмотрев на озадаченное лицо своего капитана, испуганно спросила: — или ты хочешь сразу?

— Да нет, вполне приемлемо, — улыбнулся он. — Как раз и хотел узнать, что ты думаешь о будущем.

— У нас есть три месяца до начала занятий, — оживилась Маруся. Глянула искоса и, наконец, выпалила самое сложное: — Не хотелось бы расставаться, пока это возможно. Запиши меня в свой отряд, знаешь ведь, что подготовка у меня есть. Будем вместе работать и, главное, ездить в твои командировки. Ведь они часто случаются и бывают длинные. Ну как?

— Отличный план, — усмехнулся он.

— Так ты возьмешь меня к себе в подразделение? — насупилась Маруся.

— Возьму, — кивнул капитан. — Инструктором по ходьбе — пополнение у меня из землян. Подходит?

— Ага. Но потом, к осени, я уволюсь и уеду в училище.

— А что так грустно?

— Тогда и наступит разлука до самых каникул, — вздохнула она, подозревая, что ему это не понравится.

— Не наступит, — Василий вынырнул из визоров. — Посмотрел я про твоё училище. Я смогу тебя навещать время от времени.

— Значит, не против?

— Только за. Какие еще мысли бродят в твоей головке?

— И ещё, — решилась она. — Мне подарков не нужно.

— Совсем? — прищурился Василий.

— Ну… Понимаешь… Цветы я люблю, когда они растут, а не когда сорваны. А вещи… это довольно сложно объяснить…

— Постарайся, это важно, — показалось? Или в его глазах мелькнули весёлые бесенята?

— Я из-за этого не любила жить дома, потому что там было слишком много всего такого, что нужно хранить, с чего необходимо протирать пыль, выхлопывать, стирать, раскладывать по своим местам. А мне всегда хватало того, что умещалось в рюкзаке…

— Ты, словно ветерок, — кивнул Савельев с понимающей улыбкой, — в любой момент готова сняться с места и улететь. Ну, а если мне очень-очень захочется тебя порадовать?

— Если очень — очень, тогда можно, — вздохнула Маруся. — Только давай — очень-очень редко.

— Вот и договорились. — Савельев откинулся на спинку стула и поинтересовался: — Ну а пойдут детки. Сколько ты бы хотела, кстати?

— Двух? — неуверенно спросила она.

— Вполне. А им ведь нужна детская и чистые пелёнки.

— Много пелёнок, — подхватила Маруся, — в большом шкафу. А ещё — кроватки, пеленальный столик и игрушки, — она посмотрела на лучезарно улыбающегося капитана, озорно сверкнула глазами и подытожила: — Курсант Маруся доклад закончила.

— Не курсант Маруся, а инструктор Савельева… впрочем, это только с завтрашнего дня, после ЗАГСа, если ты согласишься взять мою фамилию.

— Уже завтра! — ахнула она. И возмутилась: — конечно соглашусь.

— А теперь спать? — спросил он.

— Так день же. Ой, ты же не спал всю ночь?

— Ага.

— А я выспалась уже.

— Ну ты ведь не откажешься… спеть мне колыбельную?

Фыркнув в ладошки, Маруся покраснела:

— Пойдём.

Глава 22

Белый пароход

— Итак, молодые люди, вы намерены добраться на этом корабле до Чёрного, отрабатывая в пути стоимость проезда, — пассажирский помощник убедился, что обе головы согласно кивнули, и продолжил: — Похвальное намерение. Но ведь следовать в указанный пункт «Перкаль» будет далеко не прямым ходом. Поездка может изрядно затянуться.

— Посещение портов восточного побережья и Янтарного моря тоже входит в наши планы проведения летних каникул, — улыбнулся Федька.

— Хм. С согласием отца и опекуна тоже всё в порядке, хотя, признаюсь сразу, ими я мог бы и пренебречь — слишком не хватает рабочих рук, особенно, на малооплачиваемые специальности. Со своей стороны, даже могу предложить продлить турне до Жёлтой. В принципе — как раз на все каникулы и получится поездка. Представьте себе: сначала бескрайние равнины западного побережья, потом живописные мангры устья и полноводный неторопливый поток, что огибает северную кромку Виловых гор, пробираясь через густые, кишащие жизнью джунгли. Океанский корабль беспрепятственно поднимается на несколько сотен километров вверх по течению. И всё это время вы в белоснежных кителях и фуражках с вот такими крабами царите на прогулочной палубе, отвечая на встревоженные вопросы пассажиров, — мужчина посмотрел на ребят таким орлом, что невольно захотелось присоединиться к его стае… или, как это у орлов называется?

Кажется, Ниночка уже готова была согласиться со столь убедительными аргументами, но Федька решил немного поупираться для порядка:

— Боюсь, столь лестное предложение нам просто не осилить. Мы ведь учащиеся и испытываем настоятельную необходимость вернуться в школу к началу учебного года. А аэродромов в указанных местах я не припомню.

— Разделяю вашу озабоченность, юноша, — пассажирский помощник просиял каким-то внутренним светом. — Но, позвольте обнадёжить. С частью обслуживающего персонала у нас заключён контракт, по условиям которого пароходство обязуется развести всех по школам на гидропланах. В частности к вам в Плёткино отправится Фёкла Одинцова. Так что и в отношении вас, полагаю, никаких проблем не возникнет. Так, как поступим?

Ребята переглянулись.

— Знаешь, Федя? Ксения Арбузова, с которой я хотела встретиться, всё равно перебирается в Ново-Плесецк со своим мужем. Поэтому конечный пункт именно в Чёрном — это не критично. А если уж Фекла Максимовна уверена, что вовремя доберётся до школы, то и нам беспокоиться не о чем, — Нинка посмотрела уверенно и спокойно. — Мы согласны на контракт по времени до начала занятий.

— Тогда, сударыня, пожалуйте в третий кубрик. А вы, сударь, в четвёртый. Свободных мест достаточно — выбирайте любое. Собаку поселите в вольере для любимцев пассажиров — всё равно они пустуют. На занятия вас вызовут по внутренней связи.

— Лёша, Веня, Клим, — представились Федьке соседи по кубрику. Из двадцати коек свободными оставались семнадцать и, назвав своё имя, Нах-Нах принялся оглядываться. Увы, вызванный на визоры план корабля однозначно уведомил об отсутствии в этом помещении иллюминаторов, поэтому выискивать их тут бесполезно. А иных пожеланий, кроме как место у окошка, у него и не было.

Ребята, в принципе, незнакомые. Однако здоровяка Лёху он точно встречал среди обслуги на рауте в представительстве. И Веню — это его Нинка обещала ощипать. Говорила ещё, что были они когда-то в одной группе, а ведь она раньше училась в Палкино. Вот и отыскался хороший повод завести пристойную знакомству беседу — что может быть естественней, чем сравнить обычаи разных школ?