Сергей Калашников – Четвёртый поросёнок (страница 21)

Он ведь даже копал хуже всех, набивая мозоли, там где остальные вообще не напрягались. Что интересно — никакие подсказки не помогали до тех пор, пока руки не привыкали к инструментам. А вот то, что он умел — стирать и зашивать одежду — делала за него Мелкая, продолжая разыгрывать одноклассников. А он никогда не отказывался побегать с ней часок в лунную ночь.

Организм постепенно привык к нагрузкам, которые поначалу воспринимались, как запредельные. Напряженная школьная жизнь, заставляющая ценить буквально считанные минуты свободного времени, казалась вообще единственным возможным вариантом существования. Особенно непривычная поначалу необходимость с неослабным вниманием следить за ходом урока, сделалась теперь частью его существа. Потому, что догонять пропущенное приходилось за счёт сна. Иначе вывалишься из идущей дальше группы, чувствуя себя остолопом, одиноким и всеми брошенным на обочине пути познания.

Глава 10

Новые ученики

Примерно через четыре месяца после прибытия Федьки в школу, как раз завершился сезон дождей, объявили, что ожидается большая группа учеников из города. С ними приедут и преподаватели двух новых предметов (вздох разочарования): «Парапланеризм» (восторженные повизгивания в аудитории) и «Оружие и боеприпасы» (одобрительный понимающий гул).

— Группу прикрытия, для встречи новичков, формирует Нина Уткова, — заключил своё выступление директор. Впрочем, ему пришлось отреагировать на поднявшийся недоуменный ропот: — Городские же ребята. Если не обеспечить их безопасность, пока не подтянем до нормального уровня, возможны потери.

Кроме парней-шестиклассников, Мелкая пригласила двух девушек постарше. Долговязую семиклассницу Стебель, и улыбчивую веснушчатую выпускницу Марусю. Федька отметил у обеих нарезной длинноствол с оптикой, что навело на мысли об их недавнем военном прошлом. Но ничего уточнять не стал, предпочитая уделить время сборам и экипировке. Глядя на то, как он готовится в путь, и товарищи перестали обидно зубоскалить по поводу приезда ни к чему неприспособленных неженок, а занялись тем же.

В последнее время Федька взял за привычку всегда носить с собой маленький столярный топорик, совершенствуясь во владении им каждую свободную минуту — перерубить, затесать, ошкурить — с детства незнакомые ни с каким ручным инструментом руки требовали упорных тренировок в том, что для остальных было также естественно, как дышать. Парни, кстати, относились к этому с пониманием, даже подкалывать перестали.

И вот теперь он колебался — брать эту не слишком удобную вещь в пеший переход до границы прерии, или не брать? Всё-таки взял. Наверняка придётся чего-нибудь ждать, а ценить время на вес золота он уже давно привык.

Поднялись заполночь. Срубали приготовленную для них в столовой перекусь, и двинулись. Отсутствие взрослых нисколько не смутило привыкшего за последнее время к разным «неправильностям» мальчика — здесь вам не там.

Колонну вела Мелкая. Старшие девочки оказались где-то среди ребят, а замыкающим поставили Нах-Наха. Пляшущие лучи ночного светила, прорвавшиеся в просветы между листьями окруживших тропу лесных исполинов, сосредоточенное сопение товарищей впереди. Федьке легко — он привычный. Уверенно выбирает, куда поставить ногу, без труда уклоняется от ветвей и не забывает внимательно смотреть по сторонам. То быстрым шагом, то лёгким бегом, колонна движется почти бесшумно. Изредка хрустнет что-то, или хлюпнет. Но это не топот ребячьего стада, а так — отдельные неудачи — с кем не бывает?

И он держится наравне с опытными лесовиками! И Фагор, превратившийся из толстолапого большеголового щенка в молодого поджарого кобеля-подростка, деловито трусит рядом.

К аэродрому — ровной грунтовой полосе на границе леса и прерии — вышли на рассвете. Тут их поджидал начальник «аэропорта» Рагим, сидя на приступке рядом с небольшой будкой, установленной на краю грунтовой полосы. Впрочем, значительно сильнее обрадовались колодцу, рядом с которым устроили брызги-визги и питьё-мытьё.

— Борт прошёл перевал, считай, заходит на посадку, — сообщила Мелкая, подойдя со стороны будки. Пока она пила и умывалась, Федька по хозяйски отцепил от пояса девочки фляжку и наполнил её свежей водой. Продолжая играть супругов на глазах почтеннейшей публики, они здорово вошли в образ — никто уже внимания не обращал на подобные выходки, полагая что они просто получают удовольствие от общения, не замечая окружающих.

Парни изредка пофыркивали, а вот девочки смотрели на Нах-Наха, как на верх совершенства, томно и мечтательно — подруга продолжала мстить своим одноклассницам за ту давнюю подставу, всячески выказывая заботу, расположение и доверие к старому боевому товарищу. Ну и что, что, придержал за попу? Если ему это нравится, так и пусть!

Но и перегибать с подобного рода демонстрациями было нельзя — если позволить себе больше — девушка тихо, по змеиному, шипела, обворожительно улыбаясь для остальных.

— Давайте приколемся, — вспыхнул Фитиль. — Встретим городских почётным караулом.

Мысль настолько понравилась, что парни тут же принялись репетировать построение в редкую шеренгу и взятие «На! Краул!» своих разнообразных карамультуков. Нах-Наха от участия в спектакле отстранили по причине непредставительности его кургузой стрелялки. Наученный сдержанности за почти полгода общения с этой братией, Федька «забыл» обидеться, что его не приняли в игру. Стебелёк и Мелкая отнеслись к затее прохладно, зато Маруся приволокла из будки бумажные салфетки, из которых принялась устраивать парням кокетливые манишки, приводя внешний вид «роты почётного караула» к некому единообразию.

Пузатый двухмоторник подошёл с юга, сразу попав в створ полосы — что называется, сел сходу. И пробег завершил буквально в полусотне метров от той самой будки, рядом с которой собрались встречающие.

— С аппарели будет выгрузка, — прокричал Рагим в спины рванувшей для построения ватаге.

Когда неторопливо опускающаяся дверь-трап коснулась своим концом земли, шеренга огольцов уже замерла в строю, держа свои двустволки на вытянутых руках, пуча глаза и надувая щёки. Продолжающие крутиться пропеллеры не создавали особого шума, да и напор воздуха от них был слабым. Вообще-то, контролируя ближнюю кромку лётного поля, Федька что-то пропустил в этом спектакле, но услышав знакомый голос, прорычавший: «Здорово братцы!», обрадовался не на шутку. Это же Вадим Бероев — тот самый, что встречал их в день прилёта с Земли и несколько дней жил в папином доме.

— «Здорово, братец!», довольно стройно рявкнула шеренга встречающих. Надо же! Когда успели сговориться? Знал он, что парни в их классе дружные, но тут, просто высший пилотаж! Но ещё большая неожиданность — все три пришедшие с ними девчонки, окружившие прибывшую… тоже девчонку, и щебечущие радостно о чём-то, всё на свете позабыв.

Одноклассники опять не подвели. В тот момент, когда стало понятно — руководство невменяемо, власть от Фитиля, распоряжавшегося представлением, перешла к старосте, который всегда командовал любыми серьёзными делами. Лёгкими кивками он «нарезал» парням сектора наблюдения, а Федьку подозвал к себе.

— И что с этим делать? — спросил он с выражением страдания на лице.

По аппарели спускались десятки мальчиков, таща большие чемоданы, пузатые баулы и чудовищные сумки. А также сумочки, пакетики, свёртки и тюки.

— Багаж! — охнул Нах-Нах. — Двадцать километров по лесным дорогам! Петя! Я идиот! Я же городской, значит должен был сообразить! Знаю ведь, сколько барахла берут с собой эти люди!

Чувствуя себя ничтожеством, размазнёй и сопляком, мальчик взглянул в наполненные ужасом глаза Мелкой — она тоже всё поняла. Для неё — командира, провалившего поставленную задачу — осознание своей оплошности было просто невыносимо.

Словно финальный удар по крышке гроба её репутации, члены экипажа откуда-то из глубины грузового отсека подкатили штабель разнокалиберного груза. Благо, староста мигом организовал перекладку этого «богатства» на землю. Если на руках тащить ещё и это — неделя занятий надёжно пропущена.

Голова заработала, мысленно складывая килограммы и умножая их на километры. Невольно вспомнился грузовик, вчера привозивший перегной на школьный огород — здоровенный деревянный ящик на огромных колёсах. Ещё водитель его о чем-то толковал с Ёжиком. С Ёжиком!

— Петя, — подскочил он к старосте, — у тебя должен быть номер Белки.

Десять минут звонков и переговоров, и можно небрежно сказать:

— Грузовик подтянется через полчаса, — чтобы поймать такой взгляд подруги, от которого хочется колотить себя в грудь кулаками, издавая на всю округу грозный, но призывный клич.

Оттянуть от Бероева радостного Фагора, который, кажется, сейчас дырку пролижет в его щеке. Солидно поздороваться, спросить о делах и планах. Ну и осмотреть новичков хотя бы поверхностным взором.

Прилетели четыре с лишним десятка парней и всего несколько девушек. В основном — выглядят старше встречающих — последний или предпоследний класс, если считать по программе колониального образования. Одеты разнообразно, но стиль спортивный. У некоторых на поясах кобуры с этими… новомодными… станнерами, кажется. Игломёты, если говорить прямо и не выделываться. Барсука таким можно напугать, или енота, если отыщешь. Один только низкорослый с армейским автоматом и одет в форму. Почему-то со знаками различия. Уж не сын ли это космодесантного полка? Ещё и ленточка полосатая, кажется, орденская.