Сергей Калашников – Четвёртый поросёнок (страница 23)

Сегодня Мелкая двигалась не так быстро, как, припоминается, в прошлые их пробежки. Привела на край просторной прогалины и позвала за собой на дерево. Устроились довольно удобно, просматривая залитое лунным светом пространство. Ждать долго не пришлось — маленький олень или крупная газель неслась стремительно, почти не касаясь травы, а за ней маячили тени вытянувшихся в беге хищников. Потом откуда-то выскочил ещё один силуэт и, разогнавшись за несколько мощных рывков, как-то хитро, по-волчьи, прыгнул, полоснув жертву клыками по горлу.

Кувыркание падающей добычи, прибытие загонщиков, пир — всё это было отлично видно. Федька смотрел и не верил собственным глазам — его пёс, Фагор, только что сработал из засады на дичь, загнанную стаей крупных лесных котов.

— Прайдом, — шепнула Мелкая. — Сейчас подтянется молодняк. Впрочем, можно подойти поближе, если хочешь. Они не станут убегать. Но картина не очень аппетитная для твоей чувствительной души, — странно, слова насмешливые, а голос спокойный, ничуть не издевательский.

— Интересно, а как собаке удалось приручить этих тварей и заставить выгнать оленя на него?

— Не знаю. Ты снимал на свои визоры?

— Конечно.

— Вот и покажем учителю на зоологии.

— Как? Прямо на уроке? Меня же выпорют, если сорву занятия.

Девочка вздохнула и взъерошила ему волосы:

— Какой же ты у меня ещё маленький, Нах-Нах. Расти скорее, — сухие губы на миг прижались к щеке. Если это поцелуй, то уж очень невнятный.

— Ты чего? — не понял мальчик.

— Ладно, проехали. Бежим обратно, а то будем на уроках носами клевать.

— Обычно мегакоты держатся в пределах некоторых территорий, считающихся их охотничьими угодьями. К человеческому жилью не приближаются, поскольку исключительно осторожны. Так что, Матвеев, сделанные тобою кадры весьма интересны. Особенно тем, что произошли эти события в непосредственной близости от крупного поселения. Считай, на нашем школьном дворе. Поэтому, к завтрашнему дню приготовь короткое сообщение об этом виде. Минут на десять, не больше. Только самое главное.

Вот так! Ничего не узнал, зато нарвался на поручение. Эх-х! Дурная голова ногам покоя не даёт! Это ведь опять после отбоя придётся трудиться, собирая в сетке разрозненные сведения об этих нечасто встречающихся тварях.

Впрочем, ночью в бытовой комнате он был не одинок — Мелкая присоединилась к нему, используя вместо визоров, которых у неё отродясь не было, трофейный шлем. Собственно, поисковик закинул обоих на один и тот же сайт. Едва заглянув в него, ребята уставились друг на друга округлёнными глазами.

— Они разумны, — выдохнула Ниночка.

— Коты моего пса приручили, — охнул Федька, и «качнул» программу-переводчик. — Что? Попробуем пообщаться с тварями лесными?

— Нет. Сегодня нужно подготовить сообщение для урока зоологии, — Мелкая, как всегда, деловита и последовательна. А ещё она придирчиво рассматривает свой шлем. Точно, вот же светодиоды-фонарики по краям передней части: — Кажется, и на это устройство программа встанет. Так что насчёт следующей ночи, Нах-Нах?

Из спальни мальчиков донёсся грозный рык. Когда Федька туда вбежал, Фагор сидел на Санькиной койке поверх натянувшего на себя одеяло хозяина и угрожающе ворчал. Впрочем, остальные проснулись, включили свет и столпились вокруг.

— Интересно, что это затеял наш новенький? — староста согнал с кровати пса и откинул байковое полотнище. — Мурашей решил подсыпать Нах-Наху, — вырвал он из рук злоумышленника заткнутую ваткой бутылочку. — Не помню уже, — добавил смущённо, — первый класс или подготовительная группа? Парни — имеем клинический случай прогрессирующего инфантилизма. Как будем лечить?

— Страшными сказками на ночь, — уверенно откликнулся Фитиль. — Устраивайтесь, ребята, поудобнее. Сегодня у нас «Черная рука».

— Нафиг, — откликнулся Панас. — Ты ещё «Репку» расскажи.

— Уговорил, — ничуть не смутился записной заводила класса. — Итак, посадил дед репку. Выросла репка чёрная-пречёрная… Нах-Нах, скотина, выключи свет и закрой дверь с той стороны, а то настроение у слушателей неправильное.

Последнее, что заметил Федька — рука старосты, тихонько вытряхивающая мурашей на Санькину кровать за спиной её отвлекшегося хозяина. Да уж, по сыгранности с этим классом некому потягаться — очень дружные ребята. Понимают друг друга без слов.

Вскоре до бытовой комнаты долетел вопль покусанного Саньки, потом остальные тоже перетряхивали свои постели — ночь выдалась весёлая.

Сделанное Федькой сообщение о разумности мегакотов зоологичка записала и отправила директору. Сан Саныч отреагировал мгновенно — короткий ролик в начале следующего урока крутнули во всех классах, после чего занятия были сорваны окончательно — даже в столовой тема бурно обсуждалась, а уж легенды об этих неприятных с виду тварях… во многих семьях хранились свои предания, а тут их разом все и припомнили — такие, в которых участвовали представители заинтересовавшего ребят вида. Дело в том, что наличие интеллекта объясняло многие моменты…

— …схватились сразу два кота за ружьё Силантия и повисли на нём — шесть-то пудов не вдруг удержишь. А остальная стая давай рыбу есть прямо с вешала. Только не по вкусу она им пришлась, потому что солёная. Они и ушли, а дробовик дед потом с дерева сымал — высоко его затащили, чтобы он в их не стрелил.

— …лежит тот младенец на крыльце, а по всему телу следы зубов, но не прокусы, а, вроде как, щипали его. То есть, на манер, как кошка котёнка за шкирку таскает, а кожа-то и не оттягивается. Как уж они его дотащили до жилья — никто так и не понял. Брата моего, Евсташку, который в будущем году в школу пойдёт — он-то не помнит, потому что маленький был. А я своими глазами видел, и следы мы потом смотрели до самого места, где носорог родителей его стоптал.

Программу-переводчик скачали все, у кого имелись визоры, после чего толпы контактёров отправились прочёсывать окрестности, желая побеседовать с неожиданно выявившимся разумным видом. Разумеется, намерения у всех были самые добрые, но осуществиться им не довелось — вторая сторона на встречу не явилась.

— Жалко, что броневичок отогнали, — сказала Мелкая ближе к вечеру. — Коты с перепугу аж к Рогозовым озёрам ушли. Далеко это, на ногах туда и обратно не обернуться, а на параплане ночью не шибко-то полетаешь.

— Час закатный, час восходный, — улыбнулся Федька. Успеем полсотни километров пролететь под куполами. Только Бероева нужно предупредить, чтобы он не хватился инвентаря и не поднял бучи.

— Они где-то недалеко, Нах-Нах. Мне даже кажется, что следят за нами, — сумерки уже опустились, и в небе проявились звёзды. Луговина, на которую приземлились ребята, недавно покинута какими-то крупными копытными — трава частично выщипана, частично примята, кучи навоза то там, то тут. Гладь озера с одной стороны и густые заросли со всех остальных. Тихо, будто всё вокруг затаилось, ожидая чего-то от внезапно появившихся здесь незнакомцев. — Ну что? Посигналим?

— Посигналим. А что передавать?

— Обычно, сначала здороваются, — белозубая улыбка Мелкой видна даже в потёмках.

Активировав программу-переводчик, Федька так и сказал:

— Здравствуйте.

— Выражение в базе отсутствует, — ответили визоры.

— Приветствую, — попробовал мальчик другой вариант.

Опять не нашлось нужного слова. Некоторое время ребята перебирали всё, что приходило им в голову, вплоть до «Салфет Вашей милости» — глухо.

— Попробуем сообразить, что могут говорить друг другу при встрече незнакомые дикие звери, — ехидничала Мелкая.

— Конечно же: «Удачной охоты», — озарило мальчика. — Это же классика!

— Слова «удачный» в базе нет, — отозвались визоры.

— Успешной?

— Нет.

— Хорошей?

— Нет.

— Обильной?

Перебор прилагательных продолжался также безуспешно, пока не попробовали слово «большой» — вот тут всё сразу и нашлось, после чего ребята принялись передавать эту короткую посылку во все стороны, крутясь на одном месте и стараясь не угодить в навозную кучу. Часа два трудились — бесполезно. Никакого интереса к себе так и не приметили — ни одна тень не промелькнула в слабом свете звезд. А потом сразу три мегакота вынеслись из недалёкой заросли и бросились прямо на них, хрипя тяжёлым дыханием и чуть не спотыкаясь на ходу. Вываленные языки болтались тряпицами, бока вздымались, а в считанных шагах сзади из мелколесья выломился… слоносвин.

— Проклятье! Ну сколько же можно! Я ведь даже мушку не различаю в темноте! — вскричал Федька. — Мелкая! Бегом в воду — занырнёшь в камыши и отсидишься.

Улёгся на живот — не на что здесь, посреди ровного места, ствол положить. Да и рожок его коротышки булл-папа — не слишком удобная опора, потому что торчит вниз у самого плеча, оставляя на весу весь ствол. Девочка же и не подумала никуда мчаться. Она что-то подложила под цевьё Федькиного автомата, и потом мазнула пальцем по мушке и прицельной планке — и они замерцали, став различимыми.

— Ду-дук, ду-дук, ду-дук, — заговорил Т022 короткими двойками. Глаз несущегося на него зверя, в которые целил раньше, в потёмках не разглядеть, но он помнит их место на фронтальном контуре — в который раз уже выносит на него подобную ряху!

Клыкастый кошмар рухнул, замерев буквально в двадцати шагах от детей. Федька спокойно поднялся, подобрав с земли опустевший магазин, который руки сменили сами, без участия разума. Ниночка, отложившая свою бесполезную мелкашку, но удерживая лупарь — пистолет под ружейный патрон, едва не выбивший Федьке локоть, когда он пробовал из него стрельнуть — медленно приседала, расстёгивая брюки.