Сергей Калашник – Порабощённые умы (страница 3)

И вот, когда Роман Резников, уже студент МГУ, пришёл домой в приподнятом настроении, мамы дома не оказалось, поэтому он направился делиться радостью с Григорием Анатольевичем. Едва он приблизился к соседской двери, как она сама медленно отворилась. Дядя Гриша заблаговременно установил сканер лиц, благодаря чему дверь распознавала своих – она точно знала, кто идёт.

В гостях у дяди Гриши уже находился Вениамин Павлович. Они, по своему обыкновению, просматривали записи с системы наблюдения за городскими улицами. Следует признать, что это занятие было не совсем законным. Григорий Анатольевич не имел официального доступа к подобной информации, однако Вершинин предоставил ему такую возможность. Более того, дядя Гриша разработал собственную систему слежения за улицами своего района. Роман знал: каждый день исчезают люди, а Вершинин пытается отыскать их и раскрыть преступления. Порой майору это удавалось, но отнюдь не всегда.

Вениамин Павлович Вершинин, майор уголовного розыска и друг отца Ромки. Он давно мог бы стать генералом, однако был слишком правдолюбив – поэтому и остался майором. С Григорием Анатольевичем он познакомился ещё в те времена, когда они с отцом Ромки частенько приходили к нему в гости, чтобы вместе посмотреть футбол или хоккей, – ибо втроём они были настоящими, заядлыми болельщиками.

– А, Ромка! Ты вовремя, – вместо приветствия произнёс майор, не отрываясь от монитора. – У нас очередное исчезновение...

– А у меня для вас хорошая новость, – с торжественностью объявил Ромка. – Я еду в Артек!

– Мне кажется, ты уже не ребёнок, – с хмурым видом заметил Григорий Анатольевич. – И что ты там будешь делать?

– Так и есть! Я еду в Артек работать вожатым от МГУ.

– В Артеке замечательно, – с мечтательной ноткой протянул Вениамин Павлович. – Я там когда-то в детстве был. Когда ты едешь?

– Через неделю.

– Так быстро? – удивился дядя Гриша.

– Я давно к этому готовился, но вам не говорил, пока не получил подтверждения.

– Ух ты! – воскликнул Вениамин Павлович. – Ну-ка, Рома, подойди ко мне.

На призыв следователя откликнулись не только юноша, но также и Григорий Анатольевич.

– Это ты? – указав пальцем на монитор, спросил майор.

– М-м, да, – с удивлением произнёс Рома. – А где это снято?

– А вот это уже действительно интересно! – с довольной улыбкой отозвался майор.

– Постой, это же я из универа возвращаюсь, верно?

– Не знаю, это ты нам сейчас и расскажешь.

– А когда была сделана эта запись?

Вениамин Павлович взглянул на метаданные файла.

– Двенадцатого мая в семнадцать двадцать семь.

– Точно. Это я из универа шёл. А кого вы ищете? Может, я что-то видел.

– Очень на это надеюсь! – согласился Вениамин Павлович. – Садись рядом, буду рассказывать, что знаю, а потом ты расскажешь, что видел и что помнишь.

Рома опустился на стул рядом, а с противоположной стороны разместился и Григорий Анатольевич.

– Итак, – начал майор. – Двенадцатого мая 2036 года исчез инженер Юрий Юрьевич Понаётов. Об этом сегодня сообщила его жена – Зинаида Петровна. Возможно, она обращалась и раньше, однако заявление было принято только на третий день. Так вот: в тот день, когда он пропал, его уволили с работы. Он, находясь в расстроенных чувствах, вышел из КБ и направился домой, решив прогуляться по улице. С тех пор его никто не видел. Возможно, ты, Рома, встретил его. Вот его фотография.

Юноша внимательно вгляделся в экран смартфона, на котором было фото пропавшего. На снимке мужчина лет сорока улыбался и доброжелательно смотрел в объектив. Рома не сразу узнал его, однако, рассмотрев фотографию, с неуверенностью произнёс:

– Кажется, это тот самый человек, которого полицейские увезли до выяснения личности, – произнёс Рома.

– Кажется или точно? – сухо, по-деловому уточнил майор.

– Можно приблизить изображение? Или есть другие ракурсы?

– Конечно, – кивнул майор и включил другой видеофайл. – Это фрагмент за пять минут до твоего появления.

– Да, это он. Очень похож на того, кого посадили в полицейскую машину, – серьёзно подтвердил Резников.

– Это уже лучше. Номер машины запомнил?

– Нет, я не ставил себе такой цели.

– Но ты можешь постараться вспомнить, – вмешался дядя Гриша. – Я же учил тебя мнемоническим приёмам.

– Я постараюсь.

– И полицейских тоже постарайся вспомнить, – добавил майор.

– Полицейских я помню. Одного из них – очень хорошо.

– Так-так-так! – оживлённо потёр ладони Вениамин Павлович. – А теперь рассказывай всё максимально подробно.

Рома умел рассказывать подробно. В его изложении события оживали, обрастая деталями, на которые обычный человек не обратил бы внимания. В этом была прямая заслуга дяди Гриши. Старый разведчик вбил в него главное правило: в жизни мелочей не бывает. Умение видеть не просто деталь, а её место в общей картине – вот что не раз выручало его по жизни.

И вот сейчас он отчётливо осознал, насколько эти слова оказались ему полезны.

***

Впервые он изумился, когда пришёл в сознание и открыл глаза. «Неужели я в больнице?» – подумал Юрий Юрьевич, окидывая взглядом белоснежную комнату. «И как я сюда попал?» Не успел он окунуться в воспоминания, как присел, внимательно осмотрелся – и удивился во второй раз: «Да это же сумасшедший дом!» – с ужасом прошептал мужчина. И было от чего: стены, потолок, стол, кресло – всё обито кожей, под которой угадывался поролон или вата. Юрий Юрьевич знал из книг и кино: такие комнаты предназначены для душевнобольных, чтобы предотвратить попытки самоубийства. Воспоминания сами собой закружились в голове.

До того, как он потерял память, он возвращался с работы. Именно в этот день его уволили из конструкторского бюро, где он трудился ведущим инженером по разработке космической связи. С самого утра того судьбоносного дня он наконец понял, как разрешить проблему, которая не давалась целых полгода. Об этом он и доложил руководителю. Однако уже после обеда начальник вызвал его и сообщил, что его должность сокращена, а сам он уволен. «За что? Почему? Как так?» – вопросы, так и оставшиеся без ответов. Тогда ему не ответили, не отозвались и сейчас – лишь молчание.

Когда он услышал об увольнении, то почувствовал, как внутри всё оборвалось, и растерялся. Впервые в жизни его увольняли, и он совершенно не знал, что делать. Всё, что произошло после, тонуло в тумане грусти и печали. Под диктовку руководителя он написал заявление об увольнении по собственному желанию, позабыв настоять на положенных двух неделях отработки. Забрал свои вещи, сдал пропуск и покинул здание КБ. Тогда ему казалось, что всё происходит не с ним, что он просто переутомился, и всё это лишь только сон. А когда полицейские принялись проверять документы, он окончательно убедился: это сновидение. За всю жизнь у него ни разу не проверяли документы, а тут, на тебе, совершенно ни с того ни с сего… И, кстати, с того самого момента, как он сел в полицейскую машину, он ничего не помнит. Так не продолжается ли этот сон до сих пор? Впрочем подозрение, что это самая гнусная реальность уже закралось в душу.

Юрий Юрьевич Понаётов, инженер-конструктор нескольких секретных космических приборов, проживал вполне счастливую жизнь: рядом – любимая жена, обожаемый сын и в высшей степени интересная работа. И внезапно, по чьей-то злой воле, он лишился всего этого. Возможно ли потерять семью – столь же легко, как потерять, скажем, ключи? Оказывается, да. Теперь ему предстояло не растерять и себя, в то время как семью ещё можно попытаться вернуть – точно, как и ключи. Подобная мысль придавала ему сил и заставляла продолжать бороться за жизнь.

Он являлся совершенно не приспособленным к обыденной жизни. Вечно погружённый в изобретательские и инженерные мысли, он становился крайне рассеянным. Дома за ним приглядывала жена, на работе – коллеги. Но кто же станет опекать его теперь – здесь, в этой странной, непонятной больнице? И больнице ли? Ответ напрашивался сам собой: только он сам способен взять себя в руки, собраться с мыслями и выжить.

Понаётов вышел на середину помещения, обвёл его внимательным взглядом, затем обнаружил единственную дверь и открыл её. Она вела в совмещённый санузел. И там всё также было обито мягким материалом. Ни входной, ни выходной двери не просматривалось. Вероятно, её замаскировали.

– Что же, – рассудил Юрий Юрьевич, – ежели я оказался в дурдоме, что ж, подождём врача.

Врач так и не появился, зато включился экран, также обтянутый мягкой толстой плёнкой. «Такую вручную не пробьёшь», – мысленно отметил инженер. На экране возникла девушка, вне всякого сомнения, сгенерированная нейросетью. «Как очаровательна!» – подумал Юрий Юрьевич, но тут же вспомнил свою семью. Дома его ожидают жена и сын. «Интересно, знают ли они, где я?» – с щемящей болью отозвалось в душе. «Если знают, то непременно пришли бы проведать! – от этой мысли на душе стало чуть легче. – Ведь родственников же пускают даже к сумасшедшим?»

Понаётов поднялся и нервно зашагал по комнате. «И с чего это я вдруг решил, что я сумасшедший! – заметались мысли. – Если я не помню, как оказался здесь, это ещё не повод усомниться в своём рассудке! Быть может, я потерял сознание, упал и получил сотрясение мозга?!» Он остановился, ощупал голову, убедился, что она не болит, и лишь тогда взглянул на экран, с которого за ним пристально наблюдала девушка.