Сергей Калашник – Порабощённые умы (страница 2)

– Стесняешься?

Он кивнул. За всю свою недолгую четырнадцатилетнюю жизнь он ни разу не стоял на собственных ногах. Родовая травма: акушерские щипцы, извлекая его из мамы, повредили нижние конечности, и отныне он не мог ходить. Ноги он чувствовал, они ныли, но отказывались выполнять своё природное предназначение. К этому он привык, но вот к резким, неожиданным болям в ногах привыкнуть не мог. И возникали они всегда в самый неподходящий момент. Единственное, за что он был благодарен судьбе, – что его голова и руки работали идеально, даже лучше, чем у обычного среднестатистического ребёнка. Он быстро научился читать и много читал – ибо чем ещё может заниматься ребёнок, прикованный к инвалидному креслу?

Иногда Валик развлекался тем, что смотрел в окно, где играли дети. О, как он им тогда завидовал! Летом сверстники играли в футбол и прятки, зимой – в хоккей и снежки. Но время шло, дети выросли и исчезли с дворовых улиц, а появились другие, младшие, за которыми неусыпно смотрели чрезмерно опекаемые мамы. Заметив это, Валик спросил у мамы: «А куда подевались ребята? Неужели в школе так много задают?» Мама тогда только улыбнулась: «Куда подевались? Дома за компьютерами сидят, вот в игры и играют!» Валик не понимал, как можно, обладая здоровым телом, добровольно заточать себя за компьютерной игрой вместо того, чтобы бегать и играть в подвижные игры?!

В школу он не ходил. После первого класса, где над ним смеялись и порой издевались сверстники, а молодая учительница не находила способа это пресечь, Вера Ефимовна перевела его на домашнее обучение. Таким образом, к ним домой приходили учителя-репетиторы либо проводили занятия онлайн, однако Валик прекрасно знал, что весь успех в его знаниях заключается в стараниях мамы. Именно она раньше тратила невероятно много времени, чтобы научить сына читать, писать и считать. Именно она заметила в сыне интерес к электронике и механике, а потому и начала приносить ему соответствующую литературу. Именно она тратила большую часть зарплаты на его увлечения, приобретая различные механизмы и радиодетали. Именно она голодала после того, как купила сыну первый компьютер. И наконец, именно она нашла сыну работу на дому, когда однажды принесла починить соседский электрический чайник. С того самого времени Валентин чинил электроприборы соседям и их друзьям. За всё он испытывал благодарность к маме – Вере Ефимовне. Что же касается отца, его он никогда не видел и даже не знал, кто он такой и где находится. Он хотел расспросить маму, но передумал. Решил: мама постесняется сказать правду подростку, что ж, вот когда повзрослеет, тогда и поговорят!

И вот она стояла перед сыном на коленях, нежно гладила ноющие ноги, смотрела в глаза и спрашивала:

– Боишься?

Он утвердительно кивнул и отвёл глаза в сторону.

– Думаешь, повторится, как в школе? – нежно спросила мама.

Валик лишь пожал плечами. Физической боли он не боялся – он уже чувствовал себя под защитой: у него имелись роботизированная инвалидная коляска и несколько самодельных роботов, причём один из них пробился в финал конкурса робототехники. Зато Валентин панически боялся унижения психологического. С тех пор как его перевели на домашнее обучение, он практически не общался ни с одним сверстником. Его собеседниками были лишь мама, её подруги да соседи.

– Ты боишься детей? – мягко спросила Вера Ефимовна.

– Да, мама, – наконец-то признался Валик, – я боюсь сверстников и тех, кто младше.

– А тех, кто старше? – улыбнулась мама.

– Со взрослыми, я думаю, мы найдём общий язык!

– Вот и хорошо! Но я тебе скажу честно – не бойся! Артек – это место, где каждый ребёнок по-настоящему счастлив!

– Неужели каждый? – наконец-то Валик ответил маме улыбкой.

– Да. А я когда-то мечтала побывать в Артеке, но не случилось, – задумчиво сказала она сыну. – Мне не хватило настойчивости… Но ты съезди и за меня, хорошо?

Валентин кивнул. К своему стыду, он плохо понимал, что такое Артек. Из попадающихся в сети публикаций он, конечно, знал: Артек – это Международный детский центр, который находится в Крыму. И всё – на этом его познания заканчивались.

– На сайте потребуется открыть личный кабинет и загрузить твои достижения – дипломы, грамоты и сертификат, который подтверждает твою относительную победу в конкурсе робототехники. Хочешь, я сделаю всё сама…

– Нет, мама, лучше я сам, – перебил он маму. – Заодно и об Артеке узнаю побольше.

Мама удовлетворённо кивнула и направилась на кухню готовить ужин.

***

Роман Резников – юноша двадцати лет, студент третьего курса мехмата МГУ. Его рост – сто восемьдесят три сантиметра, волосы – каштановые, стрижка – короткая. Он худощав, и при этом привлекателен.

Однажды Роман принял решение – решительно и бесповоротно. Быть может, оно было слегка наивным, но это его не волновало. И решение звучало как кредо: с несправедливостью он будет бороться в меру своих сил. Это решение, принятое ещё в детстве, удивительным образом без единого изменения перекочевало в юность и в студенчество. Было у Ромки и собственное понимание справедливости. Этому его научил сосед по лестничной площадке – Григорий Анатольевич Савин, столетний старик. Причём «столетний» – это не просто оборот речи: ему действительно исполнилось сто двадцать три года! Ему довелось пройти Великую Отечественную, где он получил тяжёлое ранение. «Выжил тогда, выживу и сейчас!» – говаривал Григорий Анатольевич, когда болел. И ведь всегда выживал! Даже когда в 44-м на своём тридцать первом году он лёг животом на мину, спасая друзей, она взорвалась и всё равно выжил. Взрывом оторвало ногу, затем врач ампутировал руку, удалил глаз, но он молодой человек продолжал жить. И не просто жить, а постоянно совершенствовать себя!

Познакомился с дядей Гришей, когда Роману исполнилось двенадцать лет. Он, конечно, и раньше знал о существовании такого соседа, но по-настоящему они подружились лишь тогда, когда Григорий Анатольевич на двенадцатилетие подарил ему собственноручно сделанную радиоуправляемую машинку. Притом машинка оказалась далеко не простой – она могла летать, как БПЛА, и плавать, как БЭК. Больше того, она умела трансформироваться – и от этого Роман приходил в восторг.

Когда он закончил хвастаться перед друзьями подарком, то зашёл в гости к соседу, чтобы ещё раз поблагодарить, – и обомлел. Так уж случилось, что тогда он впервые переступил порог квартиры соседа и увидел невиданные чудеса. Двухкомнатная квартира превратилась одновременно и в мастерскую, и в музей с чудесами механики и автоматики. Двенадцатилетний Роман, разинув рот, смотрел на самолёты, парившие в коридоре и комнатах; позже он понял – модели подвешены, однако выглядят как настоящие, словно в естественном полёте. К стене были прикреплены консоли, на которых расположилась железная дорога, а поезда, курсирующие по кругу и по всем комнатам, включая кухню, перевозят ценный груз: шурупы, гайки, болты, шестерёнки и инструменты. Под ноги тоже следовало внимательно смотреть. Там проворно ездили разные устройства, подвозившие тапки, чистившие обувь и пылесосившие пол. В комнатах работали различные подъёмные механизмы, которые своевременно поднимали и перемещали всевозможные грузы. Полив цветов осуществлялся по таймеру. А когда он заглянул в ванную – то вовсе онемел: там стоял действующий авианосец. Разумеется, модель, но вполне рабочая. Вертолёты и самолёты с него легко парили по всей квартире. Роман всегда удивлялся, как дядя Гриша находит своим механизмам работу, – они постоянно находились в движении и были чем-то заняты.

Со временем механизмы и модели Григория Анатольевича становились всё совершеннее, а вместе с ними неуклонно улучшались и его протезы, которые он всегда изготавливал собственноручно. Начинал он с деревянных – Роман видел их в одной из комнат в виде музейных экспонатов. Дядя Гриша все свои протезы сохранял, чтобы наглядно видеть прогресс своих изобретений. В коллекции были и железные, и выполненные из специального сплава, и оснащённые амортизаторами, и даже полностью повторяющие скелет человека. К 2036 году он уже вовсю создавал себе металлопластиковые протезы на 3D-принтере. Причём такие, что их не отличишь от настоящей живой руки или ноги.

Когда бесследно исчез отец Романа, утешение он нашёл у дяди Гриши: «Люди просто так не исчезают. Либо он сам найдётся, либо мы его найдём, а ты тем временем займись делом. Вот тайный замок, который отец твой не доделал. Значит, тебе его и доделать!» Погрузившись в работу, пережить случившееся оказалось возможным, тогда как без дела это было бы немыслимо. Отца не было уже пять лет, однако Роман не терял надежды, что он обнаружится. В те дни на границах России гремели военные действия, и одной из версий было предположение, что отца похитили враги. Ещё будучи школьником, он вычитал, что люди отыскиваются даже через десять лет. А ежели они похищены, то способны совершить побег или могут быть освобождены нашими войсками. И это поддерживало в Ромке надежду.

Поиском отца занимались одновременно и дядя Гриша, и ещё один друг папы – майор Вершинин Вениамин Павлович. И хотя Вершинина уже давно отстранили от официальных поисков друга, он тем не менее всё равно продолжал вести тайное следствие.