Сергей Калашник – Междозорье (страница 12)
Ничего себе! Прямо как в голливудском кино!
Повинуясь внутреннему стремлению, я делаю шаг вперед и собой закрываю Элю.
– Это человек! – говорит она мне в спину. – Уходим в Сумрак!
– Как? – вопрошаю я, но она берет меня за руку и дергает на себя.
В это время человек поднимает пистолет. Я увижу, как из глушителя появляется несколько вспышек. Сомнений нет – в нас стреляют!
Неожиданно все вокруг становится серым. «Мы в Сумраке!», – понимаю я.
– Попал, – жалобно говорит Эля.
Я резко поворачиваюсь к девушке. «Резко» сказано громко, потому что движения даются с трудом. По-видимому, мне ещё нужно адаптироваться к Сумраку. Эля сияет всеми цветами радуги, а у нее из левого плеча сочится темная жидкость, превращаясь в розовый туман. Какое-то мгновение я колеблюсь, и этого оказалось достаточно – девушка начинает падать, слабея на глазах. Я подхватываю её на руки и оглядываюсь, ища глазами путь к отступлению. Человека с пистолетом уже нет. Вообще никого нет. Только серые стены, столы и стулья. А вот и выход!
Хотя нет! Я присматриваюсь. Люди там видны. Точнее видны их силуэты. Они полупрозрачны и подергиваются как мыльные пузыри. Что за фигня такая?! А вот и убийца! Он тоже полупрозрачен. Он точно убийца?! А кто же ещё? Он растеряно смотрит по сторонам…
Я чувствую, что тело Эли становится тяжелым. Больше тянуть нельзя! И я направляюсь навстречу силуэту убийцы! Никакого препятствия я не ощущаю! И мужчина остается стоять, даже не предполагая падать, а все ещё глядя по сторонам. Я прошел сквозь него!
Это Сумрак! Теперь я понимаю, что это такое. Здесь я защищен от людей и убийц! А от Иных?! Иные тоже могут быть убийцами! Тот, кто нанял человека должен быть Иным! Иначе не понятны всякие отведения глаз и отравы для Иных.
Я иду по набережной в Сумраке. Каждый шаг мне дается все тяжелее и тяжелее. Силуэты людей мне не мешают, но я внимательно смотрю по сторонам. Я чувствую какой-то Иной должен находиться где-то рядом. Он истинный убийца!
Надо подальше уйти от «Сейфа». Подальше…
Эля становится слишком тяжелой. Я опускаюсь на одно колено, а на второе сажу девушку, придерживая её с двух сторон. её голова лежит у меня на плече. Глаза закрыты и только редкое прерывистое дыхание говорит о том, что девушка ещё жива.
– Эля! – зову я ее.
Лицо девушки спокойное и ничего не выражающее. Я наклоняюсь её к губам, и вдруг! – не слышу признаков её дыхания.
– Эля!! – кричу я.
На лице у нее не дрогнул ни один мускул. Неужели она умерла?!
Я собираюсь с силами, резко встаю с колена на ноги. Мир вокруг обретает краски. Люди, праздно прогуливавшиеся по набережной, удивленно смотрят на меня. Значит, я вышел из Сумрака.
Эля становится легче и еле-еле стонет. Жива! Значит в Сумрак нельзя! Сумрак убивает! Значит, спасать здесь и сейчас!
Темная жидкость из раны перестает испаряться розовым туманом, и становится самой настоящей кровью. Надо что-то делать! А что именно?
Я сажусь на ближайшую скамейку, спугнув влюбленную парочку. Мои сверстники вначале раздраженно смотрят на меня, потом уже с испугом на мою окровавленную ношу, и быстро убегают, так и не предложив свою помощь.
Милицию вызовут! Да ну и пусть! Главное, чтобы спасли Элю! Если это вообще возможно…
Вот гад! Я же совсем не разбираюсь в медицине!
Я прислоняю ладонь к ране, стараясь остановить кровь. Но алая липкая жидкость просачивается сквозь пальцы. Я затравленно смотрю по сторонам, стараясь найти среди проходящих людей врача. Но люди проходят мимо, испуганно отводя глаза.
Наверно скоро здесь будет убийца, киллер…
Как-то бы сообщить Евгению Сергеевичу!
От неожиданной догадки я чуть не задыхаюсь. Ругая себя за несообразительность, я шарю по карманам Эли в поисках мобильного телефона. Вот он! Последний принятый звонок…
– Чего ещё? – грубо спрашивает Евгений Сергеевич.
– Эля ранена! – выдыхаю я.
– Ты где? – тревожно спрашивает он.
– В Гурзуфе, на набережной.
– Двадцать минут подождешь?
– Нет! – почти кричу я. – У нее огнестрельная рана в левое плечо! В левое! Понимаете!
– Огнестрельная?! – удивленно переспрашивает он. – Понял. Примени заклинание отвода глаз…
– Какое, на фиг, заклинание! – ору я. – Уже нет времени на эти игры! Да и не знаю я ваших долбанных заклинаний!
– Вот, блин! Забыл! – выругивается начальник Междозорья. – Держись! Скоро буду!
В трубке раздаются короткие гудки. Бросив мобильник рядом на скамейку, я как можно сильнее прижимаю руку к ране Эли. Это единственная возможность остановить кровотечение. В свои девятнадцать лет я даже не предполагаю, как это делается. Хотя в школе этому учили, но кто же предполагал, что такой навык пригодится в жизни!..
Люди проходят мимо, усердно делая вид, что не замечают нас. Но я знаю, что они видят меня и окровавленную Элю, просто не хотят связываться. Даже маломальскую помощь никто не предлагает. Отвердели души у людей! А жаль…
Мне становится ужасно обидно, но, если честно, то я не знаю, как сам бы поступил на их месте. Возможно, как и они проходил бы мимо, старательно пряча глаза. Но сейчас я на своем месте и мне нужна помощь! И где её взять я не знаю.
Я прижимаюсь лицом к тыльной стороне ладони, которой закрываю рану, и шепчу:
– Не умирай! Слышишь? Не надо! Мне нужна твоя помощь! Ты нужна мне! Слышишь? Я сейчас остановлю кровь! Сейчас…
Я всем сердцем желаю, чтобы кровь остановилась. Я всей душой хочу, чтобы Эля жила! Я прижимаю ладонь к ране и просто хочу спасти человека! Человека?! Иного! Какая сейчас разница человек сейчас умирает у меня на руках или Иной! Я просто хочу, чтобы она жила!
Мне вдруг кажется, что кровь становится не такой жидкой. Она становится вязкой, и кровотечение прекращается. Мне страшно. Неужели вся кровь вытекла?! Неужели эта девушка, с которой я только что познакомился, уже умерла?! Что же это такое? Почему в последнее время все, кто со мной знаком, умирают?! Вначале отец, потом Игорь, а теперь вот…
Нет, Эля не похожа на мертвую! Я наклоняюсь к лицу, сосредотачиваюсь и слышу легкое тревожное дыхание. Жива! Аккуратно я убираю руку с раны и смотрю на нее. Маленькая кровяная дырочка уже не кровоточит. Да неужто у меня получилось остановить кровь?!
Что это?!
Мне кажется, что внутри ранки что-то блестит. Пуля! Я даже не сомневаюсь, что это пуля, которую нужно немедленно изъять из раны. Колеблюсь я недолго. Осторожно двумя пальцами левой руки я раздвигаю рану, а пальцами правой руки беру за кончик инородный блестящий предмет. К моему полному удивлению пуля сама скользит мне в руку.
Оказывается, маленькая полусантиметровая с закругленным носом способна убить. Я всегда думал, что пули серые как свинец, а эта белая какая-то… Серебряная что ли?
Какое-то время я её взвешиваю в ладони и размышляю, что с ней сделать? Принимаю решение сохранить ее, я кладу пулю в карман. Если все будет хорошо, подарю Эле.
Лицо девушки розовеет. Или показалось?! Да, нет – розовеет!
Откуда-то появляется уверенность, что Эля выживет. Или мне просто очень хотелось в это верить?! Я устало откидываюсь на спинку скамейки. Люди по-прежнему проходят мимо и испуганно отводят глаза в сторону, как только делают первый шаг к скамейке, на которой мы расположились. И куда катится человечество?!
Микроавтобус с тонированными стеклами я замечаю сразу, как только он начинает маячить среди декоративно стриженых кустов и растений набережной. Белый «Мерседес-спринтер» уверенно едет по той части набережной, которая отведена для проезда служебных автомобилей. Именно в таких микроавтобусах ездит ОМОН на спецоперации. Это я по телевизору видел. А я сейчас, по всей видимости, являюсь объектом такой спецоперации. Все-таки «доброжелателей» у нас хватает! Вместо того, чтобы помочь, они ментов вызвали!
Так и есть!
«Мерседес» останавливается сразу у меня за спиной. Желание повернуться я подавляю сразу же, чтобы лишний раз не тревожить Элю. Только бы эти горячие парни из ОМОНа ей не сделали чего плохого! Я слышу, как открывается дверь микроавтобуса, и как крепкие мужские ноги ступают на мрамор гурзуфской набережной.
Ну, все! Началось!
Сердце мое учащенно бьется. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Говорят, если не оказывать задержанию сопротивления, то тебе ничего плохого не сделают, кроме грубого отношения, конечно. Вот сейчас и попробую на себе.
– Сам-то жив? – раздается знакомый голос за спиной.
Я чуть не подпрыгиваю на скамейке. Со мной говорит Евгений Сергеевич!
Я открываю глаза и стараюсь повернуть голову, чтобы посмотреть себе за спину.
– Да не дергайся ты, не дергайся, – успокаивающе говорит Евгений Сергеевич и кладет руки мне на плечи.
Я сразу же чувствую защищенность. Теперь пусть хоть тысячи киллеров начинают на нас охоту, мне плевать! Я защищен!
– Разрешите, – ко мне подходят двое мужчины с носилками.
– Да, да, конечно! – я раздвигаю руки в стороны, позволяя им взять Элю. Я уверен, эти ребята – свои.
Они берут Элю, кладут на носилки и только тогда начинают изучать её ранение.
– Что произошло? – спрашивает Евгений Сергеевич.