Сергей Калабухин – Спорные мысли (страница 24)

— Собираюсь подать на рассмотрение министру рассуждение о новом государстве, образцом коего полагаю Область Святого Ордена.

— Это что же ты? — удивился Румата. — Всех нас в монахи хочешь?..

Отец Кин стиснул руки и подался вперёд.

— Разрешите пояснить, благородный дон, — горячо сказал он, облизнув губы. — Суть совсем в ином! Суть в основных установлениях нового государства. Установления просты, и их всего три: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми!

— Гм, — сказал Румата. — А зачем?

— Что «зачем»?

— Глуп ты все-таки, — сказал Румата. — Ну ладно, верю. Так о чём это я?.. Да! Завтра ты примешь двух новых наставников.

Полагая всех вокруг глупыми, Румата сам совершает непоправимую глупость, проигнорировав столь откровенный намёк на грядущее развитие событий в Арканаре. Любой настоящий разведчик вместо того, чтобы оскорблять отца Кина, внимательно и заинтересованно выслушал бы его откровения, и тогда вторжение Ордена в Арканар не было бы для землян столь неожиданным. Были и другие намёки, о которых горе-разведчик вспомнил уже после переворота.

«Румата поглядел им вслед и вспомнил, что тысячи раз он видел на улицах эти смиренные фигуры в долгополых чёрных рясах. Только раньше не волочились за ними в пыли ножны тяжеленных мечей. Проморгали, ах, как проморгали! — подумал он. Какое это было развлечение для благородных донов — пристроиться к одиноко бредущему монаху и рассказывать друг другу через его голову пикантные истории. А я, дурак, притворяясь пьяным, плёлся позади, хохотал во всё горло и так радовался, что Империя не поражена хоть религиозным фанатизмом… А что можно было сделать? Да, ч т о м о ж н о б ы л о с д е л а т ь?»

Разумеется, сделать можно было многое. Если б у Руматы было желание что-либо делать. Будь Румата при власти, и занимайся он делом пpогpессоpства вместо того, чтобы корчить из себя бога и огульно пpезиpать окpужающих, Оpден никогда не смог бы захватить Аpканаp.

То, что дон Рэба знает о доне Кондоре и связывает его с лже-Руматой, свидетельствует о том, что Орден внимательно изучил не только Арканарское королевство. Он каким-то образом выявил тайную сеть землян и выбрал в ней самое слабое звено. Вот почему дон Рэба «возник из неоткуда» именно в Арканаре. Румата, как и просчитал Орден, до самого конца так и не понял, что происходит. Арканар погружался в «серость», а Румата занимался спасением грамотеев, вместо того, чтобы доискиваться причин внезапных перемен.

«Лейб-знахарь Тата вместе с пятью другими лейб-знахарями оказался вдруг отравителем, злоумышлявшим по наущению герцога Ируканского против особы короля, под пыткой признался во всём и был повешен на Королевской площади. Пытаясь спасти его, Румата роздал тридцать килограммов золота, потерял четырёх агентов (благородных донов, не ведавших, что творят), едва не попался сам, раненный во время попытки отбить осуждённых, но сделать ничего не смог. Это было его первое поражение, после которого он понял, наконец, что дон Рэба фигура не случайная».

И что же сделал Румата? Установил наблюдение за доном Рэбой? Постарался выяснить его связи и цели? Нет! Буквально перед самым переворотом он бездарно губит наиценнейший источник сведений — любовницу дона Рэбы.

«Вчера я убил дону Окану. Я знал, что убиваю, ещё когда шёл к ней с пером за ухом. И я жалею только, что убил без пользы».

Это единственное, о чём сожалеет брезгливый бог, который «пришёл сюда любить людей, помочь им разогнуться, увидеть небо». И при этом он считает своим поражением только то, что не смог спасти какого-то лейб-знахаря, а не то, что из-за его бездарных действий в качестве разведчика и прогрессора королевство Арканар погружается в террор и хаос, и вовсе не один, а все грамотеи подвергаются истреблению.

Вот ещё один пример непрофессионализма земного разведчика: когда один из агентов Руматы сообщает ему, что дон Рэба тайно встречается во дворце с «королём» разбойников Вагой Колесом, тот вместо благодарности «выливает на него ушат холодной воды»:

«Милейший дон Рипат, — внушительно сказал Румата, — меня интересуют слухи. Сплетни. Анекдоты… Жизнь так скучна… Вы меня, очевидно, неправильно понимаете… (Лейтенант смотрел на него безумными глазами.) Посудите сами — какое мне дело до нечистоплотных связей дона Рэбы, которого, впрочем, я слишком уважаю, чтобы как-то судить?.. И потом, простите, я спешу…».

Неудивительно, что Румата практически ничего не знает о доне Рэбе и его планах. Очевидно, одна половина агентуры Руматы занимается сбором сплетен и слухов, а вторая распространением сплетен и слухов о самом Румате. Более того, Румата настолько уверен в собственном превосходстве над всеми, что отказывается признавать свои ошибки. В детстве он упрямо отрицал очевидное в споре с Пашкой о том, в какую сторону поехала машина. В Арканаре после переворота он столь же упрямо отказывается верить, что дон Рэба — наместник Святого Ордена в Арканарской области, епископ и боевой магистр. Стараясь переложить свою вину за произошедшее в Арканаре на дона Рэбу, Румата заявляет дону Кондору и Пашке:

«Мы здесь ломаем головы, тщетно пытаясь втиснуть сложную, противоречивую, загадочную фигуру орла нашего дона Рэбы в один ряд с Ришелье, Неккером, Токугавой Иэясу, Монком, а он оказался мелким хулиганом и дураком! Он предал и продал всё, что мог, запутался в собственных затеях, насмерть струсил и кинулся спасаться к Святому Ордену. Через полгода его зарежут, а Орден останется. Последствия этого для Запроливья, а затем и для всей Империи я просто боюсь себе представить. Во всяком случае, вся двадцатилетняя работа в пределах Империи пошла насмарку. Под Святым Орденом не развернёшься».

Как видите, это не Румата прошляпил переворот и оказался дураком, а мелкий пакостник и трус дон Рэба предал всё и вся! Вот кто виновник того, что «вся двадцатилетняя работа в пределах Империи пошла насмарку». Но дон Кондор не принимает версию Руматы. Он прямо обвиняет того в преступном бездействии:

— Тебе надо было убрать дона Рэбу, — сказал вдруг дон Кондор.

— То есть как это «убрать»?

На лице дона Кондора вспыхнули красные пятна.

— Физически! — резко сказал он.

Румата сел.

— То есть убить?

— Да. Да! Да!!! Убить! Похитить! Сместить! Заточить! Надо было действовать. Не советоваться с двумя дураками, которые ни черта не понимали в том, что происходит.

— Я тоже ни черта не понимал.

Последняя фраза Руматы вовсе не является признанием вины за провал миссии коммунаров в Арканаре. Это очередное оправдание: раз уж дон Кондор с Пашкой не понимали, что происходит, то и Румату упрекать не за что. Румата не принимает во внимание то обстоятельство, что дон Кондор и Пашка работают в своих феодах, в Арканаре бывают редкими наездами, по ночам, исключительно для встреч с Руматой, да и происходят эти встречи не в городе, а в глухом лесу. И Пашка, и дон Кондор, в отличие от Руматы, находятся на службе у своих монархов. Они неимоверно заняты собственной работой, но всё же выкраивают время для встреч с Руматой, прибывают к нему в Арканар. Не он к ним ездит посоветоваться, а они, бросая всё, спешат к нему! К этому бездельнику, занятому кутежами, свиданиями с красотками и дуэлями. Они знают арканарскую обстановку только со слов Руматы. Поэтому их «не понимали» совершенно не аналогично его «не понимал». Румата не мог сообщить своим коллегам ничего конкретного о доне Рэбе и его замыслах, снабжая их на редких встречах не точными разведданными, а своими смутными «чувствами» и «предчувствиями». Что же могли дон Кондор и Пашка посоветовать Румате при подобных исходных данных? Но Румата после каждой такой встречи обижается на своих коллег, упрекает их в шаблонности мышления и отсутствии конкретных советов. Он обижен на то, что они скептически относятся к его «предчувствиям».

Какие уж тут предчувствия! На глазах у Руматы спокойное процветающее королевство погружается в пучину хаоса и террора. Он привлекает к спасению лучших представителей науки и искусства Арканара дона Кондора и Пашку, тем самым засвечивая их перед Орденом, стоящим за доном Рэбой. Те вынуждены отрываться от собственных дел, взваливать на себя проблемы Руматы, как-то устраивать передаваемых им Руматой арканарских грамотеев. Но ни дон Кондор, ни Пашка не могут делать за Румату его работу. Это он снабжает их шаблонными предположениями, это он внушает им ничтожность личности и замыслов дона Рэбы.

В ночь переворота Румата идёт во дворец охранять принца. Он считает эту охрану простой никому не нужной формальностью.

«Покои принца во все времена охранялись плохо. Возможно, именно поэтому на Арканарских принцев никто никогда не покушался. И уж в особенности не интересовались нынешним принцем. Никому на свете не нужен был этот чахлый голубоглазый мальчик, похожий на кого угодно, только не на своего отца».

Румата уже знает, что дон Рэба заключил какую-то сделку с «королём» бандитов Вагой Колесом. Идя на дежурство, он видел стоящих на каждом перекрёстке ждущих сигнала штурмовиков. И поэтому Румата садится в покоях принца у окна и, как в театре, собирается смотреть «пьесу», приготовленную доном Рэбой.