Сергей Извольский – Восточный пакт (страница 75)
Я молчал, глядя на барона, а он не избегал моего взгляда, но закусил тонкую губу, явно переживая. Повисла тягучая пауза, которую нарушать я не был намерен — барон сам разговор начал, пусть сам и заканчивает.
— У нас еще осталось время, Алексей Петрович. Есть у вас какие-либо вопросы? Готов ответить максимально откровенно.
«Кто убил Кеннеди?» «Куда пропало золото Российской Империи?» «Что взорвалось в Большом взрыве?» — вопросил тут же внутренний голос. «Отставить» — тут же мысленно одернул я себя.
— Я могу доверять темному демону?
— В общем да, он поклялся служить последним днем. Но держать его при себе без обучения и получения ранга демонолога опасно.
— Он может мне навредить?
— Прямо нет. Но есть неявные опасности — к примеру, он может выполнить указание буквально.
— Ясно, — кивнул я. О чем речь, уловил сразу — вспомнив народный фольклор про золотую рыбку, боцмана и его дежурное восклицание «якорь мне в жопу!»
— В другое тело переселить я демона могу?
— Без освоения материала по основам демонологии я бы на вашем месте не стал этого делать.
— Вы мне помочь в этом сможете?
— Да.
— Буду иметь ввиду. Максимилиан Иванович, — вдруг мелькнула у меня мысль, — вы не боитесь, что все только что сказанное вами станет известно третьим лицам?
— Нет, — просто ответил фон Колер.
Наверное, уточняющий вопрос противоречил правилам хорошего тона, но я одним фактом своего существования и в этом мире, и в приличном обществе этого мира противоречил вообще всем правилам. Поэтому просто отрицательным ответом не удовлетворился.
— Даже если меня будут пытать?
— Учитывая ваш грядущий статус аристо безнаказанно изолировать и пытать вас смогут только в Тайной Канцелярии. От произвола жандармского ведомства или национального клана вас защитит императорская власть.
— Вот прямо так защитит? — уточнил я.
— От смерти не спасет, но растягивать вас на дыбе безнаказанно никто не сможет — учитывая статус, сразу же к вам будет предоставлен доступ адвокатам и наблюдателям от императорской службы.
— Вчера… — начал было я.
— Вчерашняя попытка жандармского ведомства вас изолировать стала возможной только потому, что возникли препоны у Моисея Яковлевича, который прибудет в Елисаветград уже сегодня, а меня искусственно… отвлекли.
Последнее слова далось фон Колеру с некоторым трудом.
— Максимилиан Иванович, вы не допускаете возможность, что я могу попасть в руки магов-ментатов?
— Менталистов, — поправил меня барон с таким выражением лица, словно я только что выругался грязно.
— Попасть в руки менталистов, — исправился я, видя что барон отвечать не торопится.
— Каждое проникновение в чужое сознание должно быть санкционировано государем-императором.
— Государь-император недавно отправил мне почтой вполне говорящий намек, показывая заинтересованность в моей судьбе и действиях. Может и дознавателя прислать.
— Ваше сознание недоступно для менталистов, — неожиданно огорошил меня фон Колер, явно уходя от темы интереса Императора. Что у него хорошо получилось.
— Были попытки?
— Да.
— Когда?
— Первый раз во время ивента в Волынском протекторате. Попытку проникнуть в ваше сознание совершили после того, как вы были усыплены по окончанию бала в Республиканском дворце. Эта тайная операция проводилась под прикрытием ФСБ, и узнали мы о ней совсем недавно лишь волею случая.
— Какого случая? — при мысли о том, что после потери сознания в номере отеля «Будапешт», где мы танцевали венский вальс с Зоряной, кто-то пытался копаться у меня в голове я почувствовал омерзительный холодок.
— Второй раз попытка проникнуть в ваше сознание проводилась в воскресенье ночью, когда вас через Кобрин переправляли из протектората сюда, в Елисаветград.
— Эта вторая попытка была санкционирована Императором?
— Да.
— Так как же узнали о первой? И о том, что она была неудачной?
— Каждый одаренный менталист, обладающий рангом выше четвертого и способный проникать в чужое сознание стоит на особом учете, находясь под контролем имперской надзорной службы. О неудачной первой попытке мы узнали по характерным повреждениям, полученных менталистом.
— Характерным?
— В обоих случаях имели место несовместимые с жизнью анатомические повреждения всех органов верхней части тела, причиненные неведомыми повреждающими явлениями, сформированными внутри телесной оболочки.
— А… если немного попроще?
— Судя по заключению судмедэксперта, в грудной клетке менталиста сформировалась из чистой энергии длань, которая, сминая ткани захватила всю область энергетического центра и протягивая его наружу через горло. Так как первый пытавшийся проникнуть в ваше сознание менталист умер от аналогичных повреждений, то произошедшим заинтересовались и быстро сопоставили, раскрутив цепочку.
— Однако… — протянул я ошарашенно, представляя описанную бароном картину. Интересно, это кто так мне помогает — Астерот? Или мать Олега?
— Елена Николаевна, которая помогла мне вчера — озаренная?
— Да.
— На недавней ознакомительно лекции вы сказали, что озаренные появились совсем недавно.
— Все верно, дело в значении определений. На той же лекции я упоминал, что существование одержимых подтверждено в глубину истории вплоть до четырнадцатого века. Но это были люди, пораженные безвозвратной одержимостью, или же сумевшие приостановить ее развитие. Известные более семи столетий пораженные безвозвратной одержимостью переставали быть разумными людьми в привычном понимании. Они становились самыми настоящими монстрами, руководствующимися за редким исключением лишь низведенными до звериного уровня желаниями. Сумевшие не только обуздать одержимость, но и освоить темные искусства одержимые инициировались только в середине века минувшего, двадцатого.
Существование озаренных также уходит в глубину веков. Они, до прихода стихийных одаренных также встречались, причем повсеместно. Также, как и одержимые, переставая быть в своем роде разумными людьми. Только вот озаренные не несли в себе опасности для рода человеческого, становясь выше человеческих желаний и внешне не сильно отличаясь от людей сумасшедших, тронутых безумием.
У каждого одержимого, что работает с темными искусствами, есть опасность стать безвозвратно одержимым. С озаренными ситуация немного иная: со школой Света в двадцатом веке никто не работал. Не работал начиная с основ — Свет обжигает, и мало кто мог даже попробовать укротить эту силу. Лишь некоторым целителям и универсалам после получения шестого ранга давалась сила света, но во всех без исключения случаях они начиная управлять, не могли справится с ней. Также прекращая быть в общем понимании человеком разумным.
Опаленные светом, как мы их называем, отличаются от нас не только мировосприятием, но и физиологически, по-настоящему питаясь «святым духом» — у них нет аналогичным нашим физиологических потребностей. Также они не имеют сходных с нашими эмоций и желаний, возможно внутренне находясь в состоянии, близкому к нирване. Правда, это все лишь предположения, потому что получить ответ на вопрос от подобного озаренного невыполнимая задача…
«Почему же белая дама со мной разговаривала?» — тут же удивился я, впрочем, не в слух.
— …для этих уже не-людей не имеют важного значения привычные нам вещи. Таких озаренных в мире совсем немного, не более сотни. Опасности они не несут, и живут как правило в окружении своего рода или клана, под присмотром.
После того, как начались первые случаи «озарения», с потерей владеющими разума и опаления светом, эксперименты с овладением светлой силы в двадцатом веке были повсеместно прекращены.
— Попали под запрет?
— Нет. Пробовать овладеть силой света в то время могли только одаренные высоких рангов. Мало кто хотел рисковать превратиться в пусть и могущественное, но только внешне напоминающее человека существо. Появившиеся же недавно озаренные, о которых говорил я, это владеющие адепты, осваивающие силу света с первого ранга. И появились они пока только в Испании — в Аустрии и Арагоне, в закрытых школах под эгидой католической церкви.
— Не нравится мне это, — не мог не сказать я голосом ведьмака Геральта с характерными интонациями русской озвучки.
— Это мало кому нравится, — согласился со мной фон Колер. — Все, Алексей Петрович, безопасное время истекает, и дальнейшее наше совместное нахождение в Тени может быть замечено ненужными персонами. Помните, с бытовыми вопросами я вам более не помогу, а по поводу темных искусств всегда готов оказать всенепременную поддержку.
— Буду иметь ввиду, спасибо, — начал я говорить еще находясь в тени изнанки, а закончил в привычном, вновь обретшим яркие краски мире.
Фон Колера рядом не оказалось. Только мелькнула серая тень, оставив неприятное ощущение, пронизывающим касанием иррационального страха. Вернулся я в обычный мир в то же мгновенье, в которое шагнувший из тени барон коснулся меня за руку, утягивая в изнанку. От неожиданности я запнулся и взмахнул руками как пьяный, пытаясь сохранить равновесие. Вновь подстроив управление телом под законы гравитации, коротко осмотрелся и направился куда и шел — к тренажерам.
Фон Колер появился, когда я после тренировки направлялся к себе — барон перехватил меня на выходе из зала.
— Артур Сергеевич! — не скрывая возмущения, проговорил профессор, повелительным жестом заставляя меня притормозить. — Вы ведете себя крайне безответственно и беспардонно! Почему вы позволяете себе покинуть Елисаветград не поставив в известность меня, срывая весь утвержденный план тренировок? Почему я узнаю о том, что у вас больше нет ординарца только постфактум из-за возникших обстоятельств? Я требую объяснений, здесь и сейчас.