Сергей Извольский – Восточный пакт (страница 77)

— Инвестиции, контракты, а также управление частью активов рода до моего второго совершеннолетия. Серьезное и крайне выгодное предложение, я прониклась, — после недолгого раздумья пояснила она. Мне показалось, недоговаривает еще что-то, но уточнять не стал.

— Прониклась, но даже не думала о возможности предложение рассмотреть, — утвердительно произнес я, вспоминая атмосферу, в которой делегация клана покидала поместье. Еще даже до того, как нагло ведущий себя Юсупов отправился в полет.

— Не думала, — просто ответила Анастасия. — Князь Андрей не того уровня человек, с которым я могу вести переговоры как исполняющая обязанности главы рода.

— Почему?

По молчанию понял, что ответа не будет. Ну ладно, не очень-то и хотелось, потому что это не критично важная для меня информация…

Анастасия уловила эхо моих мыслей, и обернулась. Судя по взгляду, княжна действительно удивилась, потому что воззрилась на меня с нескрываемым недоумением.

— Ты действительно не понимаешь?

Хм. Может быть ей ответ и казался очевидным, но я действительно не понимал, почему она не просто отказалась, а еще и скорее всего грубо (с демонстративной вежливостью, конечно) развернула визитеров в сторону выхода с их заманчивыми предложениями.

— Милая девушка, я приехал сюда из таких мест, где о магии слыхом не слыхивали, — произнес я уже однажды сказанную ей фразу, — а ты сейчас удивляешься, почему я не могу понять нюансы управления активами твоего рода и причину непривлекательности озвученных выгодных предложений…

— Ты слышал, что атланты легализовали полигамию среди одаренных? — перебивая, поинтересовалась Анастасия.

Атланты. Какое звучное, незнакомо-знакомое слово, обозначающее здесь Трансатлантическое содружество. Непривычный союз чужого мне мира: Франция, Испания и США, а также немалая часть Африки и почти вся Латинская Америка как колонии, сателлиты или низкоранговые союзники. Из Большой Четверки атланты были самым аморфным образованием; будучи по структуре схожим с Европейский союзом моего мира, только значительно большим по размеру территорий и социокультурному разнообразию.

— Атланты легализовали многобрачие? — неподдельно удивился я. — Интересное кино.

— Ты согласился бы стать вторым или третьим мужем?

— Твоим? — не удержался, чтобы не спросить в шутку. Но почти моментально, предугадывая реакцию княжны примирительно поднял руки, без слов демонстрируя отношение к подобной затее.

— А не первым, но любимым мужем? — сделав вид, что не обратила внимание на шутливую ремарку, серьезно поинтересовалась Анастасия.

— Да нет, конечно. Что за глупости, — уже без шуток ответил я. Глядя в глаза собеседнице, замер на пару мгновений — понял по ее эмоциям, что ответ на этот вопрос был для нее очень важен. И когда я категорически отверг высказанное предложение, она, как мне показалось, испытала неподдельное облегчение.

На свой вопрос, впрочем, ответа я пока так и не получил. Общий посыл объяснений Анастасии мне и так был вполне понятен, в плане отношений между имперским родом Юсуповых-Штейнберг и национальным кланом Юсуповых. Но при этом стратегически я княжну категорически не понимал. Уходящая из поместья делегация, судя по виду, получила безальтернативный от ворот поворот. Скорее всего, Анастасия просто выслушала их предложения, причем под демонстративно-оскорбительным приглядом зеленых глаз подпоручика Садыкова, а после просто сказала «до свидания».

По моему мнению, так дела не делаются. Даже без принципиального согласия можно было не указывать сразу на дверь, а банально потянуть время, взяв паузу на раздумья и не давая конкретного ответа. Княгиня в тюрьме, перспективы рода туманны, а юная княжна на ровном месте отсекает даже возможность переговоров. Вот как так? Порывистая глупость? Обида на князя Юсупова? — вспомнил я некоторые нюансы нашего знакомства с Анастасией.

— Обязательно было принимать их предложение пакетом? Дела можно вести даже с противником, а открытое противостояние это… — попытался было уточнить я.

— Речь совсем не об этом! — скрывая раздражение, прервала меня Анастасия, и вдруг процитировала: — Nós, que valem tant com vós per separat, i junts més que vós, us investim sobirà i us jurem lleialtat per tal que ens protegiu, defenseu i treballeu pel nostre progrés, i si no, no.

Выглядела она сейчас, словно доверяет мне какую-то интимную тайну. Что-то очень и очень важное.

— Honey, it’s very interesting, but I didn’t understand anything, — фальшиво улыбнулся я, сказав Анастасии что все это очень интересно, тем более из ее сладких уст, но я все равно ничего не понял.

— Это арагонская клятва верности, — пояснила Анастасия.

Княжна сейчас выглядела напряженной и настороженной, а разговор уже без шуток принял серьезный оборот. Причем смотрит она так, как будто я знаю, что такое арагонская клятва верности… а нет, вроде припоминаю что-то. Олег не знал, а я (старый я) что-то слышал мельком.

— Это клятва, где вроде… дерзкое «но если нет, нет»? — поинтересовался, начиная понемногу понимать.

— Да.

— Поясни мне темному… более подробно, пожалуйста, — довольно двусмысленно попросил я после некоторого раздумья. Никогда не стеснялся спрашивать, если что-то не понимаю — очень жить помогает.

— Мы, равные тебе, клянемся признать тебя, равного нам, своим королем и правителем, при условии, что ты будешь соблюдать все наши свободы и законы; но если нет, нет.

Княжна, тщательно выговаривая слова, процитировала клятву на русском и выжидающе на меня посмотрела. Она собиралась сказать что-то еще, но я заговорил раньше.

— Теперь понял все, можешь не объяснять. Я темный, но не настолько, — позволил себе улыбнуться.

После озвученного вслух текста клятвы я действительно понял все, что хотела сказать мне Анастасия. Вассальная клятва арагонских кортесов пятисотлетней давности пришлась как нельзя кстати для одаренных этого мира. Причем всего в несколько слов озвучивая парадигму владеющей старой аристократии: они владеющие даром магии и повелевающий силой стихий, правитель которых — лишь первый среди равных.

Теперь мне стало очевидно, чем старая родовая аристократия принципиально отличается от новой знати национальных кланов, которая — несмотря на звучные титулы, своей сутью гораздо больше близка к безликой корпоративной гидре. В которой каждый, вне зависимости от статуса и ранга условный «Аверьянов» — совершил малейшую ошибку, и оказался за воротами пинком под хвост, а твое место уже готово занять несколько желающих.

— Тебе предлагали вариант низкорангового партнерства? — задал я всего один вопрос.

— Да.

Действительно, предлагать возглавляющей имперский род княжне соглашение, в котором она выступает в подобном статусе совершенно невежливо. Даже учитывая, что имперский род состоит из трех с половиной человек, а национальный клан обладает несомненным влиянием в регионе. Учитывая реалии этого мира, будь подобное озвучено княгине Анне Николаевне, это оказалось бы оскорблением. Но княгиня в тюрьме, поэтому делегацию Юсуповых к Анастасии, урожденной Юсуповой кстати, и приехала.

— Как будем решать с моим статусом твоего жениха? — выбрал я самый удачный момент для вопроса. Цели достиг — застигнутая врасплох княжна невозмутимость не сохранила и вздрогнула.

— Как будет возможность дашь повод, и статус твой закончится, — ровным голосом ответила Анастасия, и деланно безразлично обернулась к окну. Но легкий румянец на ее щеках я заметил.

— Я значит «дашь повод?» — дежурно удивился я, думая в этот момент совсем о другом.

Анастасия после вопроса только коротко глянула и снова отвернулась к окну.

— Женская репутация гораздо более хрупкая, чем мужская, поэтому давать повод лучше тебе, — спокойно, видимо также задумавшись о своем, произнесла она.

— Сегодня прибудет Моисей Яковлевич, мой поверенный в делах…

— Отправь его к моему юристу. Дальнейшая скорость принятия титула уже зависит от компетенции твоего поверенного.

— Сегодня вечером я хотел бы полностью ознакомиться с завещанием.

— Передашь со слугами время, я готова тебя принять.

Атмосфера доверительного отношения пропала, и сейчас у нас шел обычный деловой разговор, заполненный короткими паузами. Во время которых каждый молчал о своем — не знаю о чем думала Анастасия, я же напряженно размышлял о перспективе завтрашнего дня. Машина в это время уже свернула с Дворцовой улицы и заезжала на площадь перед зданием гимназии.

— Есть еще одно, — принял я все же решение.

— Да.

— Я тебе говорил, что завтра, по прогнозам влиятельных людей, мне могут попробовать сделать больно и неприятно.

— Говорил.

— Это связано с интересом отдельных людей в ФСБ, для которых вывезенная мною из Волынского протектората полицейский важная фигура как свидетель. Предполагаю, что именно ее попробуют устранить, и в возникшей заварухе решить проблему и со мной, — озвучил я волнующие меня перспективы. О которых предостерегали меня и тайный советник граф Безбородко, и архидемон князь тьмы Астерот.

— И?

— Давай придумаем повод до этого момента, и ты выгонишь меня из поместья.

— Зачем? — удивилась Анастасия.

— «Зачем?» — удивился уже я. — Наверное затем, что завтрашний день банально опасен не только для моей жизни. У меня есть средства и возможности, и я постараюсь подготовится…