Сергей Извольский – Волчий пастырь. Том 1 (страница 36)
По окончанию курса начальной подготовки каждый из вас получит свое первое артефакторное оружие – меч офицера Корпуса. Для того, чтобы вы были готовы принять в пользование такое серьезное оружие, с момента прибытия в лагерь начальной подготовки каждому из вас выдадут по деревянной копии меча, с которым вы в моменты отдыха от обучения и сна не будете расставаться, привыкая к оружию в руке.
Теперь я прощаюсь с вами на четыре недели. Но прежде чем уйду, хочу напомнить: для того чтобы научится командовать, вам необходимо научиться подчиняться. Поэтому инструктора, заинтересованные в том, чтобы вы стали хорошими офицерами, будут весьма внимательно относится к процессу вашей подготовки, не обращая внимания на ваш статус за пределами учебного лагеря. Прошу это учесть. И последнее: сегодня, по причине окончания второй ступени отбора, по причине окончания морозной мясорубки, у вас в распоряжении есть девять часов. До нуля восьмиста часов завтрашнего дня можете отдыхать. Также завтра утром вы освобождены от вводных занятий.
Сообщение кандидаты, уже официально слушатели офицерских курсов, встретили сдержанной радостью.
Когда капитан Лассаль ушел, мы в сопровождении инструкторов двинулись в казарму учебной роты. В предназначенном нашему взводу помещении было двадцать пять коек. И рядом с каждой стояли большие рейдовые ранцы, который мы когда-то давно, целую вечность назад разбирали-собирали. И в дополнении к ним на каждой кровати обнаружился комплект аккуратно сложенных спортивной обуви и одежды.
Здесь, в царстве тепла и света, нас всех, уже предметно, осмотрели и привели в порядок целители Корпуса. К окончанию процедуры некоторых разморило так, что они буквально валились на койки, прямо на покрывала, не раздеваясь и мгновенно засыпая. Я от остальных почти не отстал – сил не было даже глазами шевелить. Но все же заставил себя добрести до душа, привести себя в порядок. И только встав под упругие струи горячей воды, почувствовал чужое внимание.
Обернувшись, увидел что совсем рядом от меня находится Дженнифер. И впервые я увидел ее без одежды не в экстремальной обстановке без опасности замерзнуть. И впервые посмотрел не сквозь нее, а на нее. «Старым новым» взглядом, невольно залюбовавшись.
Не смог справиться с собой.
– Ты специально? – прикрываясь руками, прошипела Дженнифер.
– Специально что?
– Ты меня как будто преследуешь, – сощурившись, также негромко произнесла она.
Хм. В общем-то доля правды в ее словах была. Вот только…
– Если бы ты была повнимательней, то заметила бы, что в нашей казарме – раздельная душевая. И это – мужская.
Смуглая кожа Дженнифер, я даже сквозь густой пар это увидел, потемнела. Схватив несессер с принадлежностями, она вылетела из душевой. Н-ну… бывает. Кричать Дженнифер вслед, что это видимо не я ее, а она меня преследует, как я сделал бы в случае с любой другой девушкой, я конечно же не стал.
Когда помылся и добрел до койки, заснул я еще в полете. Даже раньше, чем падая, коснулся щекой покрывала.
Утром, довольно поздно по ощущениям – часов в семь, нас разбудило вспыхнувшее яркое сияние светильников. Но ни криков, ни команд не последовало: никого из инструкторов рядом не было, до нуля восьмиста часов, до восьми утра если переводить с армейского на человеческий, мы были предоставлены сами себе.
Растолкав некоторых непроснувшихся из оставшихся семерых курсантов своего отделения, я заставил всех встать, привести себя в порядок и переодеться в спортивный комплект. После этого мы, весь взвод – остальные командиры отделений видели что я делаю, и сочли правильным повторить, нестройной гурьбой вышли на завтрак.
Часы в столовой показывали «07:27». И это значило, что нашего отдыха оставалось всего тридцать три минуты.
Перед самым входом в столовую я задержался.
– Не обжирайтесь, – посоветовал я всем сразу курсантам. – Будьте сдержанными.
Моему совету последовали не все. Потому что в столовой нас ждали накрытые столы и царство умопомрачительных запахов. Вмешиваться я не стал – если слов до сей поры не понимают, лучше пусть обучаются на практике.
Быстро перекусив, намешав себе мюсли с голубикой и закусив это дело парочкой яиц, оставив на тарелке желтки, я неспешно потягивал травяной чай. Наблюдая за тем, как остальные с удовольствием завтракают. Да и действительно, почему бы и нет: Лассаль ведь сказал, что утро будет освобождено от занятий.
В 07:59 я, использовав громкий голос, вывел свое отделение на плац. Гаррет и Даниэль де Соуза, который теперь командовал третьим (перетасованным из остальных выбывших) отделением, глядя на меня также подняли с мест свои команды и двинулись следом.
На выходе нас уже ждали. У красных кругов с нашими именами выстроились трое инструкторов лагеря начальной подготовки – по одному на каждое отделение. Перед ними, сложив руки за спиной, стоял старший инструктор мастер-наставник Блайд.
Который приветствовал нас так громко и радостно, что все поняли – вчерашняя его нежность закончилась, любимый всеми Глотка снова вернулся. И через минуту мы уже бежали к воротам цитадели, и старший инструктор мастер-наставник Блайд задавал темп песней, которая за сто пятьдесят лет изменений не претерпела:
Да, от вводных теоретических занятий мы сегодня были освобождены. А про ФИЗО капитан Лассаль ведь и не говорил ни слова.
Маршрут утренней пробежки шел вокруг цитадели, по мокрому тяжелому снегу, в котором увязали ноги. И уже на исходе первого круга раздались характерные звуки тех, кому плотный завтрак мешал исполнять бодрящую песню во время утренней пробежки.
– Запомните, неудачники! Рвота фонтаном по утрам – вот что я люблю! – орал Глотка, подгоняя ударом стека по голеням самых нерасторопных.
Блевать на бегу – не самое лучшее занятие даже в такое солнечное утро как это, поэтому думаю так часто повторяемый постулат про сдержанность наконец-то будет всеми усвоен.
Ну а если нет – у нас впереди еще четыре недели начальной подготовки.
Глава 15
Наша адаптация к тяготам и невзгодам воинской службы в полевых условиях происходила в лагере начальной подготовки – в долине, на границе тепла и холода. Спали мы на прекрасных, сколоченных из горбыля двухъярусных нарах, вместо постельного белья используя спальные мешки. На сон нам отводилось удивительно много времени – целых пять часов в сутки. Но иногда немного поменьше. Часа на два или на три.
Питание тоже баловало. Без изысков, но оно было – практически каждый день мы получали возможность использовать аж целый дневной индивидуальный пехотный рацион. Дней пять в неделю – точно.
Кроме комфортабельного размещения и плотного питания программа начальной подготовки предлагала нам пешие марши по горам с рейдовым рюкзаком за плечами, обучение ориентированию на местности, разнообразные военные игры, физическую и строевую подготовку.
Практически ежедневно у нас имелась возможность искупаться в чистейшей воде горных озер. Купались не все: в казарме нам были обеспечены прекрасные бытовые условия – в постоянном лагере даже была душевая. Настоящая, с кафелем, смесителями и настоящим мылом. Правда, душевая была очень тесной для двадцати пяти человек, а включали воду нам только холодную, причем всего на две минуты утром и на три минуты вечером.
Утром этого прекрасно хватало взбодриться, а вечером смыть еще не начавшуюся отваливаться грязь. Но не хватало для того, чтобы почувствовать себя чистым – тем более что мыться приходилось в тесной толпе, сгрудившись словно сельди в банке. Впрочем, недовольных не было – возможность купаться в чистейшей воде озер в свободное время у нас никто не отбирал.
Конечно, кроме хорошего, присутствовало в ходе курса начального отбора неудобство. Одно, незначительное: не все сразу привыкли к деревянному мечу, который приходилось постоянно держать в правой руке в свободное от занятий время. Особенно неудобно с деревянными макетами офицерских силовых мечей в первое время было в тесной душевой. Но все быстро привыкли, и эта мелочь не могла нам испортить наслаждение от прохождения усиленного нормативами Корпуса курса начальной подготовки рекрута-пехотинца имперского легиона.
Кроме практических, у нас были занятия и теоретические. Мы прослушали краткие курсы истории народов мира и геополитики, классификации демонов, историю артефакторного оружия, узнали правила поведения легионера в больших городах, обновили навыки управления транспортом, изучали матчасть – кратко и сжато узнавали все то, чему обучают имперских легионеров.
В общем, четыре недели пролетели довольно стандартно и не сильно запоминающееся. Курорт самый настоящий – в сравнении с отбором.
И сейчас, после того как на торжественной церемонии мы прослушали поздравительную речь командира Первой горной бригады Корпуса, и получили каждый из его рук именной перстень артефакторного меча, мы все – все двадцать пять курсантов, выходили на ресторанную палубу «Клавдия». Накрытые столы, с повторением яств, наличествовавших в первый наш день появления на аэростате, теперь были полностью в нашем распоряжении. И я уже бессовестно обжирался, наслаждаясь искусством команды поваров «Клавдия» и позволив себе даже бокал вина. А потом сразу второй.