Сергей Извольский – Вармастер. Боярская стража (страница 57)

— Как тебя зовут по-настоящему?

— Я этого не помню. У тебя есть теория, что со мной случилось?

— Что?

Оу-оу, а она ведь только что едва не шагнула за черту, как и я совсем недавно — протянула руку к тем самым пуговкам, расстегнув одну, но опомнилась, отдернула видимым усилием.

— Теория. Что со мной случилось, как ты думаешь?

— Тебе выжгло душу, наполнив ее эхом взрослого сознания Вартенберга. Почему ты меня не целуешь?

— А должен?

— Да!

— Это часть твоего плана?

— Да. За нами наблюдают уже несколько дней и ни разу мы не вели себя активно, все прогулки проходили в спокойном режиме. Для того, чтобы сорваться в безрассудную скачку нам нужен повод, иначе могут возникнуть подозрения! Ты давным-давно должен был меня поцеловать! — Белоглазова говорила негромко, но очень эмоционально. Буквально кричала шепотом.

— Я пока тренируюсь, сдерживая себя. Не уверен, что если начну, то смогу удержа…

Белоглазова заставила меня замолчать довольно нетривиальным способом, вновь навалившись на меня и заставляя упасть на спину. Губы у нее оказались влажные, со вкусом вишни. Я обнял девушку за тонкую талию, она прижалась ко мне всем телом, так что я почувствовал гулкие удары ее сердца. Нетерпеливая страсть охватила обоих, мы жадно целовались. При этом словно балансировали на краю, удерживаясь от следующего шага — и ведь все отодвинутое на задний план влечение в этом не участвовало, мне и с чистым разумом было сложно удержаться.

Дыхание Белоглазовой постепенно учащалось, она вдруг глухо застонала. Я повел рукой по облегающей ягодицы эластичной ткани, повернулся, заставляя девушку завалиться на бок. Наши губы разомкнулись — Белоглазова спрятала лицо, а я слегка закусил губами ей мочку уха. Ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, потом выше, задержалась на горячей от жара тела ткани. Напрягшаяся в моих объятьях боярыня вдруг с негромким криком выгнулась и крупно задрожала, прижимаясь еще крепче. Похоже, она из тех девушек, кто не только получает удовольствие в ходе процесса, но и может досрочно финишировать еще до старта. Впрочем, наше восприятие сейчас усилено крымским афродизиаком, так что не знаю насколько он искажает сознание — может она только под магическим воздействием становится столь чувственной.

— Варвара Александровна! Варвара Александровна!

Вот и подоспела группа нашего сопровождения, пары минут не прошло. Страховка, наверняка рассчитана Белоглазовой заранее — чтобы мы, если что вдруг, не зашли слишком далеко. Что сейчас, собственно, все-таки и произошло.

Белоглазова — растрепанная, взволнованная, заполошно вскочила на ноги, своротив угол шатра, опрокинула ведерко с шампанским. Не оборачиваясь на меня, едва не упав на подгибающихся ногах, она быстро направилась к своему скакуну — слегка пошатываясь, как пьяная. Не дожидаясь меня вскочила в седло, и ее серый пегас резво устремился прочь.

— Уберите здесь, — показал я толпящимся вокруг людям, и добежав, заскочив на своего огненного пегаса. Когда помчал за серой боярыней, зверь оставлял за собой огненный след — вот это интересно, почему.

Серый конь боярыни маячил впереди и догоняя ее я понимал, что все было так и задумано. Случается поцелуй, мы смущаемся и убегаем, а свита остается на месте. Исполнение в деталях по факту несколько отличалось, но это же не важно?

Впервые за все время наших прогулок Белоглазова выступила по серьезному, появилось даже опасение, что могу не догнать. Но нет, дистанция между нами постепенно сокращалась. Девушка впереди меня скакала, приподнявшись в стременах и припав к гриве, так что вид сзади мне открывался просто великолепный. Мог с ней сравняться, но предпочел задержаться в хвосте, не делая попыток обогнать.

Шальной дух явно накрыл боярыню, но она контролировала себя — я видел и чувствовал, что бег серого пегаса постепенно замедляется. В намеченном месте Белоглазова притормозила — причем так резко, что я едва мимо не пролетел. Пришлось резко осаживать своего пегаса, а он возьми и встань на дыбы. Зрелище получилось — затормозил я так, что огненный конь проехался на задних ногах, оставляя за собой пламенеющий след горящей земли.

Раскрасневшаяся Белоглазова подала своего серого зверя вперед, так что мы встали стремя в стремя, только кони в разные стороны смотрят. А вот девушка на меня не смотрит — грудь бурно вздымается, щеки алеют румянцем, взгляд блестящих глаз устремлен вдаль.

— Как насчет стипль-чеза? — показывая на виднеющийся в паре километров минарет, обратился я к боярыне. Пуговички, кстати, так и расстегнуты все кроме одной.

— Приз? — вдруг поинтересовалась Белоглазова, машинально подняв руку к вороту — заметила мой взгляд.

— Победивший загадывает желание.

— Согласна, — кивнула Белоглазова и тут же пришпорила коня, улетая вперед. Не очень честно, с другой стороны и правил оговоренных нет. Несколько секунд я потерял, разворачивая своего зверя, так что боярыня значительно оторвалась. На чистой дистанции было бы проблемой, но вот сейчас — бешеная скачка по незнакомой пересеченной местности, даже в плюс. Позиция за лидером несет преимущество в том, что наблюдая за впередиидущим можно увидеть оптимальный маршрут. Чем я и пользовался, постоянно сокращая разрыв.

На приличной скорости мы миновали несколько лугов, взметая брызги пересекли оросительный канал — провожаемые взглядами десятков работающих на земле людей. Больше на меня смотрели, потому что мой конь после преодоления водной преграды оставил за собой густые облака пара.

Перемахнули несколько изгородей, вновь пролетели через поля, оставляя просеку на хлопковом поле — коробочки еще не раскрылись, оно еще не превратилось в белое, словно заснеженное. Здесь я решил, что пора бы уже вырываться вперед, но Белоглазова по прямой тоже ускорилась. Разогналась она до неприличной скорости, километров восемьдесят в час низко летим. В поле, а не на широкой автомагистрали, ощущается такая скорость ну очень ярко.

Когда мы приблизились к городским предместьям, я почти догнал Белоглазову, она опережала меня на пару корпусов. Стремительно пронеслись через несколько дворов, поднимая пыль на грунтовых дорогах, друг за другом перемахнули высокую изгородь. Испуганно вскрикнула женщина с коромыслом, которую мы объехали, почти облизали с двух сторон. Перед нами оказался огороженный забором дом и серый пегас Белоглазовой — обходя его слева, птицей взмыл вверх. Что там дальше я не видел, потому что огибал дом справа. Прыжок, второй — как-то много здесь заборов; третий оказался лишним, и только-только ударивший после прыжка копытами в землю пегас просто проломил препятствие грудью.

Выскочил на дорогу, по-прежнему отставая от Белоглазовой на пару корпусов — она уже мчалась вперед, прямо к минарету. Замелькали мимо заборы, белые стены сараев и домов, канавы и телеги по обочинам. Впереди быстро приближалась искомая усадьба — ворота высокого забора распахнуты, чуть дальше видны вторые, тоже открытые.

Пегас Белоглазовой, оставляя за собой густой серо-голубой дымный шлейф, залетел внутрь. Внутренний двор широкий, просторный, но на такой скорости эти полсотни метров проскочить можно быстро. Действительно, Белоглазова так стремительно приближалась ко вторым воротам, что я засомневался в плане. Впрочем, все это уложилось всего лишь в пару мгновений, после которых конь боярыни, как и она сама, вдруг исчезли из вида.

Все, чисто, как не было. Разгадка исчезновения оказалась проста — когда залетел во двор понял, что Белоглазова вместе с пегасом покатились по земле, получив удар воздушного молота. Из укрытия только что вышел человек, глаза которого слабо сияли светло-голубым светом. Адепт воздуха, он и жахнул только что.

Дальше все вокруг происходило без спешки, но очень быстро, деловито. И одновременно, сразу во многих местах. Ворота — что первые, что вторые, уже закрывались, из дома выбегали вооруженные люди, по виду басмачи или сталкеры.

Это с одной стороны. С другой стороны двора в тени под навесом сидел, скрестив ноги по-турецки, повелитель зверей. Глаза его закатились, будучи полностью белыми; при этом он смотрел целенаправленно в небо, откуда донесся пронзительный птичий крик.

О том, что нас заметят сверху, никто не волновался: по внутреннему периметру высокого кирпичного забора четверо магов держали накрывающую двор прозрачную, едва заметную полусферу — похоже, создающую визуальную иллюзию. Одеты все четверо вразнобой. Двое в классических костюмах, на купцов похожи, другие двое неотличимы от местных жителей, лица загорелые, бородатые. Маскировка отличная, только сияние глаз выдает в четверке магов.

К Белоглазовой уже бежали появившиеся из дома люди. Шестеро — в типичной для басмачей одежде, но вот лица, пусть и загорелые, скорее южноевропейские. Не зная суть событий, можно было бы принять их за гасконцев, но резкие команды прозвучали на немецком. Скорее всего резуны из фрайкора. Двое замаскированных под степных бандитов встали рядом с серым пегасом, придерживая поводья и накрыв лунный камень поблескивающей сиянием накладкой — похоже, чтобы зверь контроль не потерял, а четверо уже схватили дезориентированную боярыню, жестко ее фиксируя. Девушке надели на запястья заведенных назад рук массивные, нейтрализующие магию кандалы — подобные были на принцессе-вейле, когда ее мне «подарили».