Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 36)

Сегодня, по информации от Маши Легран, здесь должно было состояться собрание высшего оперативного руководства корпорации в Африке, Восточной Европе и на Ближнем Востоке. И собралась вся эта шайка-лейка для того, чтобы выслушать Бланку Рыбку, недавно назначенную сюда, в Хургаду, на должность главной по морковке, как с усмешкой рассказала мне Маша. Но вот то, что я здесь видел, полученную от нее информацию опровергало. Потому что именно пани Рыбка явно собралась выслушать всех господ, здесь собравшихся. А не наоборот.

«Мы так не договаривались, это блудняк какой-то» — подсказал внутренний голос.

Но и без подсказок я понимал, что весь идеально ровный план действий, не раз прогнанный через тактический анализатор и умы нескольких неглупых человек, уже летит в тартарары. И мне придется импровизировать. Кроме всего прочего, у меня появилось плохое предчувствие. Очень плохое, даже поганое — и каждая секунда промедления только усиливала смутную внутреннюю тревогу.

Войдя в скольжение, я забрал молотки и переместившись к противоположной стене, вышел из сумрака. После чего душевно поздоровался с собравшимися. Они, правда, не оценили совсем, судя по пробивающейся сквозь блокираторы эмоции.

Подойдя ближе ко столу, встав напротив Бланки Рыбки с другой его оконечности, я ногой отодвинул стул в сторону, широко всем улыбнулся и еще раз вежливо поздоровался.

Сам в это время лихорадочно думал что делать, а предчувствие опасности между тем уже верещало сиреной. Дело реально дрянь, и ощущение опасности уже кричало, что у Хьюстона здесь и сейчас будут проблемы. Разум и знания говорили, что собравшиеся здесь никак не могут создать мне неприятности, но предчувствие надвигающейся беды это опровергало.

— Раз-два-три-четыре-пять, вышел зайчик погулять, — начал я говорить, в такт словам постукивая молотками по столу. — Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика…

Молотки ударили в столешницу чуть более сильно, чем били до этого, и вдруг оба, подброшенные, взлетели вверх, вращаясь.

— …стреляет, — договорил я после некоторой паузы.

Сначала никто не осознал, что произошло. Но через секунду глаза сидевших со стороны стола слева от меня начали расширяться в ужасе. Чуть погодя поняли в чем дело и те, кто сидел рядом с Властимилом Крестовым. Поняли, и отшатнулись.

Было отчего — подбросив молотки вверх, я в скольжении нанес удар цепной плеткой клинков кукри, и сейчас верхняя половина тела Властимила Крестова оказалась разделена на две половины. Наискось. И, теряя человеческие очертания, фигура худощавого корпората осела грудой, заваливаясь на пол.

— Десять негритят отправились обедать, один поперхнулся и их осталось девять, — сверкнул я улыбкой, процитировав мой любимый детский стишок, и перешел на более серьезный тон.

— Господамы. Это вам как небольшой перфоманс в качестве выражения моих серьезных намерений.

Ощущение близкого взрыва исчезло, живот прекратило сжимать холодной дугой. Но чувство опасности утихнув, никуда не исчезло. Я все еще в прицеле больших неприятностей, причем стрелка пока даже не вижу.

Властимила прикончил не просто так — он единственный из здесь присутствующих, по имеющейся у меня информации, кто нагружен боевыми имплантами. И наверняка он напал бы на меня в ближайшее время.

В первоначальном плане меня это не пугало. Я конечно ждал этого, но изначально не собирался без повода никого убивать, тем более вот сразу. Я, если честно, почти никого не собирался убивать — если получилось бы разговорить ребят, в этом не было бы нужды. Аргументы у меня были. Но…

Но где неизвестность, там опасность. И Маша, которая предоставила мне полученную от своих шпионов информацию о собрании руководства Некромикона, явно что-то не знала о пани Рыбке. И именно ее присутствие в новом, неизвестном мне качестве — тот самый триггер угрожающей мне опасности.

Можно, конечно, сейчас убить Рыбку и продолжить действие по старому, обговоренному ранее плану, но… но я чувствовал, что тогда могу упустить действительно крупную рыбу. Тем более что если Маша, вернее ее агенты, ошиблись со статусом Рыбки, может и по поводу других участников сюрпризы будут.

Может вот у симпатичной блондинки (если в глаза не смотреть) Лейлы Попы — девы с забавной для меня фамилией, но с пугающим, даже вымораживающим взглядом пустых белых имплантов, также есть базовый набор боевика. К тому же должность Лейлы — руководитель службы внутренней безопасности ближневосточного направления, а также временно исполняющая обязанности руководителя службы внутренней безопасности африканского направления. Поэтому наличие у нее сюрпризов в усилениях организма вполне возможно.

Чувство опасности по-прежнему никуда не уходило, а плечи уже вновь все сильнее потянуло холодком плохого, даже поганого предчувствия. И неожиданно время — само, без моего вмешательства, словно остановилось. Именно так, как бывает в моменты, когда мне угрожает смертельная опасность, и я вновь ударил цепной плеткой.

Успел я, видимо, опередить неприятности в тот самый краткий миг, предшествующий взрыву. Потому что ничего не произошло, и сигнализация предчувствия опасности вновь утихла.

Не ушла совсем, но вернулась, можно сказать, к адекватным и привычным мне средним значениям. Не успокоилась, но непосредственная опасность — если верить моей способности предвидения, миновала. А своей способности предвидения с некоторых пор я верил. Только вот теперь не знал, что делать и как себя вести. К такому оперативный штаб, в составе которого были Николаев, Эльвира и Маша Легран, меня не готовил.

— Девять негритят, поев, клевали носом. Один не смог проснуться, и их осталось восемь, — сказал я это уже после того, как голова Лейлы Попы отделилась от плеч и упала на пол.

Так. Работать по заветам французской революции — это конечно хорошо, но и действовать как самурай, у которого нет цели, а только путь, не лучший вариант. Но что делать дальше, я просто не знал. После того, как увидел во главе стола Бланку Рыбку, которая откровенно застроила собравшихся высоких чинов, вообще все пошло наперекосяк.

Но о Властимиле Крестове и Лейле Попе не грустил. Мои действия сейчас, пусть и в цейтноте, были вызваны холодным расчетом и логикой — на кону моя жизнь, и рисковать очень не хочется.

Тело Лейлы как раз в этот момент наконец съехало со стула, приземлившись на пол с глухим стуком.

Нет, все правильно сделал.

Просто так человек себе белесые импланты ставить не будет — они превращают любого, даже самого красивого человека в устрашающую куклу. И похоже, судя по тревоге предчувствия, у меня была возможность сюрпризом узнать о наличии высоких боевых возможностей у Лейлы Попы. Подобным тем, как к примеру были у охотившегося в Петербурге за Анастасией штампа.

Я до сих пор клеил на лицо дружелюбную улыбку, демонстрируя маску скучающей непринужденности, а сам же под маской разогнался в мыслительном процессе как реактор на быстрых нейронах.

Чтоделать-чтоделать-чтоделать…

В полнейшей тишине после падения на пол Лейлы прошло долгих несколько секунд, пахнувших терпким кислым запахом пота. Запах человеческого страха. Так пахнут плохие парни, которые застигнуты на горячем — вдруг мелькнула у меня мысль, сразу определившая вектор дальнейшего распространения беседы. По крайней мере, я примерно решил что буду делать на короткой дистанции.

Плохим парням плохие методы.

— Стиви, друг дорогой, — обратился я к Стивену Робинсону, расположившемуся по правую руку от Бланки Рыбки. — Иди сюда, садись рядышком, — постучал я молотком по ближайшему пустому стулу.

Говорил по-русски, но не боялся, что меня не поймут. Кто язык не знает, тому импланты переведут — я вновь в мире корпораций, а здесь средний уровень жизни хотя и много ниже, чем в странах Большой Четверки, зато уровень используемых в повседневной жизни технологий — опять же в среднем по палате, много выше.

Господин Робинсон, кстати, прежде чем выполнить мое указание, бросил очень быстрый взгляд на пани Рыбку.

После того как я увидел ее во главе стола, она стала моей главной целью, но прямо на нее пока старался не смотреть. Изучал периферийным зрением.

Я считываю ее эмоции, ауру, а она в свою очередь может быть прекрасным физиономистом — опять же имея вычислительные мощности усиливающих имплантов в распоряжении. Так что я могу прямо на нее посмотреть, а она меня прочитает как открытую книгу. Сейчас я демонстрирую для всех, что являюсь хозяином положения, и прекрасно знаю, что и как делать. А то, что на самом деле вообще теперь не знаю и не понимаю, что делать дальше — пусть так и останется моей тайной.

Но даже не глядя на сидящую во главе стола Бланку Рыбку все равно заметил, как она едва-едва заметно пошевелила веками, чуть прикрыв глаза. Сейчас, в состоянии наивысшего напряжения, будучи в любой момент готовым к сюрпризам, я периодически проваливался на грань замедляющего время скольжения. И наблюдал происходящее словно поставленный на паузу видеоряд.

Сразу после того, как Бланка Рыбка едва заметно кивнула, Стивен Робинсон поднялся и перешел к моему концу стола, присев на стул. Был он бледным, напряженным и явно испуганным — что очень хорошо скрывал. Когда вставал из-за своего места. Когда подошел ближе ко мне, делать это у него уже получалось не так хорошо. Да и кислым потом от него пахло, в числе прочих.