Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 33)

— Ясно. Каникулы?

— Есть многое из области программы обучения, что вы все пока не освоили, будем над этим работать. Кроме того, леди Ольга просила передать, чтобы ты уделил свободное от обучения время на улучшение танцевальных навыков, — кивнул Николаев.

— А… атлично, — в смешанных чувствах кивнул я в ответ.

— Теперь, будь так добр, расскажи пожалуйста, что именно произошло в момент воскрешения твоих телохранительниц, как тебе… — многозначительная пауза, — вообще в голову пришло провести ритуал без предварительного обсуждения со мной, и куда ты… — еще одна многозначительная пауза, — сегодня отлучался сразу после успешного воскрешения?

Медленно и обстоятельно я рассказал сначала о том, куда и зачем я ходил. Рассказал о теории отброшенной тени, и продемонстрировал, как результат своих усилий, выдранный клок страницы с датой. При этом Николаев очень странно на меня посмотрел, но в ответ на мой взгляд сделал успокаивающий жест, мол потом объясню. Про мою встречу с богиней Кали и ее действия полковник слушал очень внимательно. А после этого довольно долго молчал, задумавшись.

Очень долго молчал.

— Сергей Александрович, как вы думаете, это действительно была богиня? — через некоторое время, видимо не выдержав, поинтересовалась Эльвира.

— Думаю, да, — все также в глубокой задумчивости кивнул Николаев.

— Если в этот мир пришли боги… это значит, что появились новые игроки, перед которыми владеющие даром могут спасовать? — снова спросила Эльвира. — Новый уровень?

Удивительно, как она трезво и емко оценивает ситуацию — поразился я, всеми силами при этом стараясь скрыть от нее и Валеры лишние эмоции. Эльвира даже без моих знаний, и бесед с Астеротом, видит общую картину происходящего. Далеко не каждый наделенной большой головой и умудренный мудростью седин умный человек там умеет, а она вообще сходу в корень зрит.

— Нет, не думаю, — вновь покачал головой Николаев.

— Откуда тогда взялась богиня? И если пришла она, то могут ведь прийти и другие?

— Я не думаю, — медленно, все еще в задумчивости, после долгой паузы заговорил Николаев. — Не думаю, что подобное событие, я имею ввиду пришествие богов, может кардинально изменить баланс сил. Насчет того, откуда богиня… Которая, заметьте, проявила себя только одна, у меня есть теория. Эксперимент в лечебнице Лазаря, помните? — наконец закончил с размышлениями Николаев, вернув себе обычный, не отстраненный вид.

Мы втроем синхронно кивнули после его вопроса, хотя Николаеву это и не нужно было. Понятное дело, что мы помним о клиники Лазаря — подобное не забывается. Во время эксперимента мы присутствовали при добровольной эвтаназии пожилого, и тяжело больного человека. Так что да, эксперимент в клинике Лазаря лично я запомнил прекрасно.

Умирающий был помещен в специальную капсулу, так что можно было считывать ее вес до микрограммов. И в момент смерти вес капсулы с человеком стал меньше, пусть на исчезающе малые значения — часть материи исчезла, неведомым образом преодолев стены полностью герметичной капсулы.

Продемонстрированный нам эксперимент был частью введения в Освоение ментальной магии, как показатель материальности эфира, души, у обычных людей. Пусть и не в таких значениях как у одаренных; с результатами подобных опытов во время смертей владеющих даром мы ознакамливались по отчету — на такие опыты живых кандидатов не наберешься.

Замеры, кстати, производились последние несколько лет на постоянной основе, во время нескольких казней за государственную измену. Имен казненных мы не знали, в отчетах — кроме показателей, какая-либо информация отсутствовала. Зато показатели удивляли. В отличие от ничтожных, исчезающе малых значений у обычных людей, у одаренных цифры были порядком выше.

— Если воспринимать душу как материю, — заговорил Николаев, — то путем цепочки допущений можно прийти и к предположению, что и мысли наши материальны. Согласны?

— С предположением можно поспорить, — кивнула Эльвира, — но ход мыслей понятен.

— Держите в уме. Итак, в последние сто лет, с момента появления дара, вера в богов значительно усилилась. Вера среди простого народа, что важно. Вы прекрасно знаете, что чем ниже уровень жизни, тем больше слепого доверия институтам религии. И — вы же держите в уме информацию, что мысли материальны? — это, по моему мнению, несет свои плоды.

Итак, эксперимент Лазаря. Ничтожно малые значения. Доказанные. Но… богиня Кали — объект массового поклонения. И мое мнение, что она явилась в наш мир силой мысли тех миллионов, миллиардов людей, кто верит в ее существование. Соединяясь в общей направленности, мысли миллиардов создают собственную метасистему, выстраивающуюся в благодатную почву пятого элемента нашей планеты.

С этим можно поспорить, я сейчас выдаю сию теорию сходу. Но зато вполне очевидно, что Кали наблюдает и помогает Артуру и Саманте. И при всей своей неоднозначности, как мне кажется, она вряд ли будет преследовать цели близкие одержимым, одаренным или озаренным.

Вот только ее цели — это цели верующих в нее людей, вернее те цели, которые они ей же приписывают. В теории. В моей теории, которую я сформировал только что, в буквальном смысле на коленке. Но определенно, что тебе, — посмотрел на меня Николаев, — стоит очень осторожно и аккуратно ко всему этому относиться. Да, помощь, тем более от такой сущности, никогда лишней не будет. Главное не обжечься об огонь Прометея. А теперь скажи мне, пожалуйста, — другим голосом произнес Николаев. — За каким все-таки чертом тебе нужна была дата появления ближайшего к нам теневого слоя?

— Появилась у меня одна идея. Вам она, конечно, не понравится. Идея эта настолько дикая и плохая, но при этом быстрая, дерзкая и резкая, что с каждой минутой раздумья над ней мне она все больше и больше нравится.

— Рассказывай.

Глава 7

Уильям Эванс, еще неделю назад исполняющий обязанности операционного директора филиала корпорации «Некромикон» в Хургаде, а ныне уже, официально — первый заместитель операционного директора филиала корпорации «Некромикон» в Хургаде, прекрасно видел, что повернувшаяся к нему спиной женщина его не слушает. Она вот уже несколько минут стояла у окна и любовалась открывающимся с вершины небоскреба видом вечернего города. Но Уильям Эванс говорил и говорил, озвучивая отчетную информацию, переключившись в режим робота-автомата.

Искусственно и бездумно разбавляя фразы интонациями, чтобы не было слишком уж сильно заметно, что он тупо читает в проекции дополненной реальности заготовленный ранее текст, Уильям, или Билли-Бой, как его называли за глаза коллеги, в свою очередь обозревал и изучал свою новую начальницу. Также, как та обозревала вечернюю Хургаду. Вот только эмоции Билли-Боя кардинально отличались от эмоций нового операционного директора.

Уильям уже откровенно ненавидел так совершенно неожиданно вынырнувшую из корпоративных недр и прибывшую в Хургаду аж из Малайзии дамочку. Которая как чертик из табакерки нарисовалась для того, чтобы занять его(!), по справедливости, место.

О назначении этой чешской курицы на должность, которую Билли-Бой уже считал железно своей, было объявлено неделю назад. Но только сегодня пани Бланка Рыбка наконец прибыла в Хургаду. Причем без предупреждения, с утра заставив всполошиться весь небоскреб сверху донизу. И сходу, как быка за рога взяв, начала принимать дела и точечно, но грубо кроить идеально отлаженные процессы по своему разумению.

Продолжая доклад, и стараясь не сбиться в мыслях на липкие оскорбления, представляя возможные способы неожиданного возвышения этой чешской курицы (да откуда она вообще взялась?), Билли-Бой продолжал монотонно говорить. И скользить взглядом по фигуре так внезапно перешедшей ему дорогу дамочки.

На вид лет двадцать пять, во взгляде все сорок пять; светлые волосы стянуты на затылке в тугой пучок, так что над воротником брючного костюма видна изящная, не знавшая загара шея, с выступающими металлическими ребрами усиливающего скелет импланта. Очень громко кричащая демонстрация — словно бы в пику всем нормам корпоративной этики, не одобряющей внешне заметные признаки искусственных усилений организма.

Пока Уильям говорил, освещение кабинета в автоматическом режиме перешло в режим поздний вечер — как раз в тот момент, как тонкий краешек по южному быстро садящегося солнца скрылся за горизонтом. Панорама небоскребов делового центра за окном сразу исчезла, а из-за яркого света в высоких стеклах отразился интерьер кабинета операционного директора — огромного помещения, занимавшего практически весь этаж.

На лице новой начальницы — Уильям теперь прекрасно видел его отражение в стекле, так и застыла дежурная отстраненная маска высокомерия и властной небрежности, с которой она не расставалась с утра.

«Как в зоопарке, с-сучка» — не сдержался Билли-Бой от беззвучной оценки.

По-прежнему продолжая монотонный доклад, он поймал себя на мысли, что невольно представляет эту чешскую курицу в обтягивающем латексном костюме, лежащую на животе с растянутыми по краям кровати руками и ногами. А в этот тонкогубый презрительно сжатый ротик, оттянув голову за хвост волос, заставив эту дамочку раскрыть пасть, он бы с удовольствием вставил кляп с кольцом-расширителем. Был он как-то в Праге, знаменитой своими борделями, и не одну такую телку…