Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 15)
Должность президента Российской Конфедерации — выборная. Но при контроле абсолютно всех средств массовой информации, кроме узкого сегмента глубинного интернета, вопрос победы на выборах даже не ставился. Так что я даже не сомневался, что кандидат — если он конечно определен, уже назначен.
— Президентом Российской Конфедерации стану я.
Однако. Удивительно, но я почему-то не удивлен.
— Почему моя предстоящая дуэль с цесаревичем не вызывает никакого удивления?
— Потому что после того, как цесаревич продолжил совершать ошибки, Император решил, что он опасен для благополучия России. Это фигура, а не игрок. И… да, одним из твоих секундантов буду я.
— Вторым?
— Принц Леонид. Не думаю, что он откажется.
— Я пока не совсем понял, что происходит, но мне происходящее абсолютно не нравится. И роль ручного цареубийцы в том числе тоже, по здравому размышлению.
— Роль ручного цареубийцы тебе никогда и не предполагалась. Так сложилось без умысла. Без умысла со стороны твоих проводников, если быть точнее. Потому что именно Алексей был инициатором и главным интересантом твоей смерти на возможной дуэли, о которой я тебя предостерегал. Он же отправил к вам Спящего, и он же был главой разбитой группы заговорщиков, что планировали подселить в ваши тела кукловодов. Так что твоя с ним, именно с ним дуэль планировалась им же изначально, еще с момента принятия решения о проведении турнира.
— Им планировалась? — прервал я полковника.
— Да.
— Только им?
— Да.
— А для меня какие планы были?
— С некоторого момента самые серьезные. Не для тебя. Для всех вас.
После этих слов Николаева я ощутил, как напряглась рядом Эльвира. Да и Валера явно насторожился.
— Ваш проведенный ритуал Кровавого союза сейчас секрет Полишинеля. И если вы втроем попадетесь в руки Инквизиции или опричникам, у нас всех сразу возникнет много проблем. Отдавать вас воинам света никто не станет, но и вытащить без большой войны будет сложно. Поэтому в ближайшее время, до финального матча, вам лучше находится в скрытом режиме.
— Матч же завтра.
— Финальный матч российского национального турнира, как и остальных двух турниров, перенесен на неопределенный срок в связи с происходящими событиями. Если, конечно, вы до него доживете, — добавил полковник довольно буднично.
В связи с какими событиями перенос объяснять не было нужды — картинки горящих и полуразрушенных городов и так стояли перед глазами. Но вот причина его скепсиса интересовала сильнее. Впрочем, я — как и Эльвира и Валера, от вопросов пока удержался. Было еще много чего, о чем хотелось узнать из прошлого.
— Так что планировалось, планируется вернее, для меня? Для нас?
— Ты сам, без малейшего обучения, уже можешь самостоятельно пересекать границы миров. Это факт. Есть предположение, что ты можешь стать нашим проводником в иные миры.
— Стать проводником может Артур, — произнесла вдруг Эльвира. — Почему в конструкции использованы именно «мы»?
— Потому что Артур пока лишь смог освоить перемещение из Второго Инферно, Йотунхейма, в наш мир. Перемещение по маяку — на алтарь рода Юсуповых-Штейнберг, где проходил инициацию. Это довольно яркая метка, если вы понимаете, о чем я.
По поводу остальных миров. Есть обоснованное предположение, что попав в Ванахейм, или Альбион — как называют его британцы, вернуться домой Артур не сможет. Самостоятельно не сможет. Ванахейм по последним данным находится… скажем так, в пространстве из «никогда и нигде» дальше, чем Йотунхейм. И попав туда, — обернулся ко мне Николаев, — далеко не факт, что сумеешь вернуться обратно. Для этого тебе будет нужна путеводная нить. Ваша же связь для этого подходит как нельзя лучше, кровь — не водица. Ну, по крайней мере, пока никто не может больше предложить других, более лучших вариантов.
— Ясно. Мы сейчас в Фамагусту?
— Да. И как раз там мы сейчас проверим, сможешь ли ты вернуться в наш мир по маяку вашей связи кровавого союза. По нарисованной вашей кровью путеводной нити.
— То есть, мне сейчас предстоит рискнуть не глядя.
— Именно так.
— В Альбион?
— Нет. В Шэдоулэнд.
— Это же Изнанка.
— Не совсем так. Тебе предстоит пройти дальше, за ее границу.
— Куда уж дальше?
— Если конкретнее, то предполагаю, что прямо в Ад.
— Воу. Звучит так, как будто вопрос моего путешествия уже решен.
— Именно так.
— То есть опция спросить мое мнение в пакетном туре горящей путевки даже не предполагается? — от напряжения момента я даже на сарказм сбился.
— Предлагается. Но мы с тобой похожи, так что я сужу по себе. И думаю, что отказаться от горящей путевки, как ты выразился, просто не сможешь.
Конвертоплан между тем резко клюнул носом, а в животе у меня возникла легкость невесомости. Занервничал даже было, но как оказалось мы просто садились. Приземлились прямо во внутреннем дворе крепости Фамагусты, пролетев через многочисленные стелящиеся дымы пожаров.
— Вперед, вперед, у нас мало времени, — выдохнул Николаев поднимаясь и выпрыгивая на улицу.
Переглянувшись, мы с Валерой и Эльвирой поторопились следом.
Кипр в этом мире оставался колонией Великобритании. И крепость Фамагусты, города процветающего в отличие от своего двойника в моем мире, здесь была восстановлена в первозданном виде.
Вернее, в первозданном виде она существовала до недавнего времени. Если точнее — до сегодняшнего утра. Потому что последствия вторжения были здесь прекрасно видны — даже не все тела защитников еще убрали, не говоря уже о нападавших.
Этих тварей я рассмотрел внимательно. Хотя и практически на бегу — Николаев торопился. Но тварей было настолько много, что информации к восприятию хватало.
Некоторые существа еще даже шевелились, с мерзким шипением, похожим на змеиный шепот. Вторгшиеся здесь из иного мира твари были непохожи на демонов, которые атаковали плато в Инферно. Эти существа больше напоминали ящеров.
Да, демоны-ящеры, причем тронутые Тьмой — надо многими все еще клубились истончающие лоскутья. Мутанты — вновь догадался я, перешагивая и осматривая половину тела одной из убитой тварей. Определенно мутанты; только если в случае с бурбонами материалом для создания стал человек и… наверное, какой-то костяной демон, то на примере этих тварей можно уверенно предположить, что в них скрестили человека и существо, отдаленно похожее на крокодила или варана.
Вообще, по виду разрушений, и снующим вокруг морским пехотинцам, выглядело все так, словно здесь вторжение закончилось совсем недавно. Хотя так оно и было — вон буквально только что устроенный прямо на земле полевой госпиталь, откуда раздаются крики раненых и видны мелькание зеленых всполохов лекарской магии; вон шевелятся недобитые демоны, периодически звучат выстрелы — добивают. Над головами то и дело проносятся звенья штурмовиков морской авиации — причем не только британские, но и греческие.
Осматриваться и вслушиваться в окружающий фон и пейзаж, впрочем, долго мне не удалось. Мы уже зашли, вернее забежали в башню крепости, поднимаясь на самый верх по винтовой лестнице. Здесь, на выходе на верхнюю площадку, нас ждал сэр Галлахер. Выглядел магистр темных искусств… примерно также, как и я, когда покидал плато. Даже похуже. Вот только мне раны доставляли немало неудобств, а вот сэр Уильям Джон на свои, определенно более серьезные чем у меня недавние повреждения, внимания не обращал. Даже отсутствие одного глаза, и проглядывающая сквозь сорванную кожу скулы кость ему совершенно не мешали сохранять спокойствие концентрации.
— Быстрее, быстрее, у нас мало времени! — не своим голосом (посмотрел бы я на того, кто с таким лицом будет говорить своим голосом) подогнал нас сэр Галлахер. Он даже, по-моему, поторопив нас успел с Николаевым за руку поздороваться.
Но я уже наблюдал за происходящим краем глаза. Потому что в самом центре площадки, на щедро залитых кровью камнях — красной, человеческой, и густой зеленой кровью демонов, лежало безжизненное тело Саманты.
Глава 4
Сбросив накатившее оцепенение, я в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние и опустился на колено перед Самантой, аккуратно взяв ее за руку.
Принцесса была… не мертва. Но не была она и живой — я не почувствовал никаких эманаций, сопровождающих ауру любого одаренного.
Передо мной лежало обычное человеческое тело без признаков жизни. Но и без признаков смерти. Физически, предполагаю, это тело сейчас в глубокой коме, или даже в состоянии летаргического сна.
Причем именно так — тело. Передо мной лежала сейчас не Саманта; даже если получится сейчас это тело реанимировать и заставить открыть глаза, Самантой оно не будет. И к жизни она не вернется — на этом физическом носителе просто отсутствует душа.
Вот так выглядит истинная смерть одержимого — с содроганием понял я. И если Саманта, вернее ее тело, сейчас скончается, саму Саманту будет не воскресить слепком души. Потому что этой самой души в теле нет. И самое поганое, что я не чувствую у безжизненного тела связи с душой принцессы.
«Да как так-то?»
Пока я, пытаясь привести мысли и чувства в порядок вглядывался в такое спокойное и умиротворенное в не-жизни лицо, вокруг меня рождалось движение уверенных действий. Видимо, один я здесь был неосведомленным участником, а все остальные определенно знали, что и как нужно делать.