Сергей Извольский – Парадокс жнеца (страница 26)

Слово «коллеги» Марина, все более подтверждая мои догадки, произносила без особой симпатии. Похоже, видела уже некоторое дерьмо в исполнении корпоратов, нормами привычной нам морали совершенно не отягощенными.

— На прошлой неделе я получил небольшую травму и оказался в больнице. Очнулся сегодня утром в палате. Мглистый туман настолько меня удивил, что я решил, что наступил зомбиапокалипсис…

— Зомбиапокалипсис?

— Да.

— Почему зомбиапокалипсис? — нахмурилась Марина. — Больше же похоже на…

— Честно, не знаю почему. Вот показалось так с испуга, и даже не выглядывая в коридор, я вышел на улицу через окно.

— Почему именно в окно?

— В коридоре боялся зомби встретить.

«Ля какой чувствительный», — прокомментировал Виталя.

Его тихий шепот прозвучал как-то очень громко — записывающая Марина все же не сдержалась, усмехнулась.

— Продолжайте.

— В тумане встретил десяток гоблинов. Попытался убежать, вышел на границу тумана, двинулся вдоль спирали колючей проволоки.

Марина быстро и деловито записывала. Мелькнувший недавно в ее глазах интерес уже исчез — все, прежняя жизнь осталась в другом мире, а здесь история начинается заново. Перед ней сейчас очередной типичный перегрин с типичной историей, который типично пялится из-за двери-решетки в ее декольте, не более того.

— Вскоре меня остановили вооруженные людей в темно-серой форме со знаками, как теперь понимаю, легиона Ахен.

При слове «Ахен» я заметил, как Рома посмотрел на меня. Я в этот момент — бездумно, интуитивно, сделал недвусмысленный жест, чуть мотнув головой в сторону выхода.

Мне ведь сейчас что можно, а что нельзя рассказывать? Что я случайно нашел грузовик немцев и приехал на нем в лагерь легиона? Как об этом рассказывать, с каким допуском — кастеры которые смотрят рыбьими глазами — понимают язык, не понимают? В общем, опасная ситуация, Штирлиц как никогда близко к провалу.

К моему облегчению Рома вдруг кивнул и произнес что-то на новолатинском, обращаясь к кастерам. Они никак не отреагировали — ни единый мускул на странных лицах не дрогнул. Смотрели сквозь меня, происходящее им было неинтересно, и в отличие от театрального безразличия Ромы эти, похоже, совсем не играют. Но фраза его подействовала, все трое синхронно развернулись и двинулись на выход. Все, допрос окончен, судя всему именно это и сказал им Рома. Он сейчас мне кивнул, и пошел вместе за троицей кастеров. Надо же, сработало.

Марина коротко обернулась, едва заметно приподняла брови в недоумении. Ее с собой не позвали и похоже просто забыли.

— Я должна закончить опрос, — несколько растерявшись, сообщила мне Марина.

— Да-да, пожалуйста, — кивнул я.

— Вы встретили легионеров Ахена. Что было дальше, вас отвезли на сборный пункт сразу? Есть ли у вас комментарии по поводу поведения легионеров?

Вдруг, учитывая ее неприязнь к «работодателям», импульсивно принял решение рассказать обстоятельства своего появлении в лагере, не опуская подробности как намеревался в начале. Мне ведь надо искать пути выхода отсюда — если я не хочу повторить судьбу Вики; а получить в союзники Марину вариант совсем неплохой. Или, как минимум, ее хотя бы пока заинтересовать.

— Встреченные легионеры привели меня к своей машине в тумане, где я увидел, что остальные рейдеры обнаружившей меня группы поймали молодую девушку, явно собираясь ее изнасиловать. В результате взаимно возникшей неприязни я убил всех легионеров и на их автомобиле, взяв с собой девушку, выехал из тумана, проскочив на скорости блокпост на границе.

Я говорил быстро, и Марина — написав пару слов, подняла взгляд. Кашлянула, моргнула пару раз и нахмурилась — глядя на меня вопросительно и не в силах понять, правду я говорю или нет. Виталя, судя по негромкому и слегка нецензурному возгласу, тоже удивился.

— Сколько было легионеров, которых вы… — Марина, похоже, пока не верила в услышанное.

— Человек десять, не успел посчитать. Удаляясь от границы, выехал к форпосту корпорации Альтерген, где оставил девушку, а сам отправился сюда, в лагерь легиона для прохождения карантинных мероприятий.

Заинтересовать девушку определенно получилось. Пока, правда, в отрицательном ключе — она решила, что я специально вру чтобы произвести впечатление.

— Это очень плохая шутка, — Марина прикусила губу, глядя на меня с самой разной гаммой чувств. — Вы сейчас поставили меня в очень сложное положение. Я сейчас обязана доложить обо всем вами сказанном. Но если я это сделаю, тогда вас за эту ложь накажут плетьми, как минимум. Если же я не доложу, то, когда об этом узнают, плетьми накажут уже меня…

— Это не ложь. Знаете, что сейчас сделайте — догоните мужчину с надписью Рома на мундире, и расскажите ему все от меня услышанное. Только, пожалуйста, именно ему, это очень важно, — понизил я голос. — Потом возвращайтесь.

Марина прикусила губу, потом — судя по выражению лица после короткого, но напряженного раздумья приняв решение, поспешила вслед ушедшим корпоратам.

— Сышь, братиш, ты реально в одну каску десять тел размотал? — в голосе Виталика отчетливо слышалось недоверие.

— Нет, на ходу придумал чтобы впечатление произвести, — завалился я на койку, глядя в потолок.

— Ля, братиш, да ты гонишь! Ты зачем это делаешь, девчонку подставляешь?

Подняв голову и приложив на секунду палец к губам, я завалился обратно на кровать и внимания на Виталю больше не обращал. Марина вернулась минут через пятнадцать. Смотрела на меня изумленно, расширившимися от удивления глазами. Я только кивнул девушке — она так и не нашла слов, молча глядя на меня и не веря в происходящее.

Наконец обретя дар речи, Марина шепнула мне подойдет после, потом направилась в начало коридора, где уже собрались корпоратов-англосаксы, явно на дежурстве здесь оставаясь. Виталя, который поведение девушки и ее изумление видел, смотрел то на меня, то ей вслед.

— Ля, ты че, реально?

Отвечать я не стал, снова просто приложил палец к губам.

«Не надо», — попросил я гримасой, покачав головой.

— Ля ты красавчик, братиш!

Высказав возгласом удивление, Виталя на некоторое время замолк, но чуть погодя попытался привлечь мое внимание. Я не реагировал, сделав вид что сплю.

На самом деле напряженно думал — нам не сделали татуировки, не выдали удостоверения личности не выдали. Это неправильно. Римский мир строится на установленном порядке. Когда порядок нарушается — значит, что-то не в порядке. Был бы я в другой ситуации — мог бы начинать волноваться, но я и так знаю, что по лезвию бритвы иду. И вместе со мной, так получается, и те люди, которые сейчас в бараке. Они тоже невольно попали в часть плана пустоглазой.

Марина между тем, в начале коридора, начала собирать и отвечать на вопросы. Сразу повис гвалт голосов — у многих, в отличие от меня, в городе были родные, близкие и друзья, за них волновались. Гомон голосов больше не стихал, большинство заключенных на карантин практически постоянно стояли у решеток. Марина проходила от камеры к камере, уделяя всем понемногу времени. Каждые полчаса, по внутреннему ощущению, корпораты — из шайки англосаксов, как я ее про себя уже называл, проводили обходы, внимательно всматриваясь в каждого из нас. Искали признаков превращения в демонов.

Марина продолжала быть в центре внимания. Ничего нового — для меня, она не рассказывала. К тому же на многие вопросы просто не отвечала — сообщая, что мы пока не имеем права обладать этой информацией. К примеру, практически все что касалось тумана — до окончания карантина было табуированной темой. На некоторые вопросы ответов у нее не было — девушка в этих случаях упоминала, что за два проведенных здесь месяца видела совсем немного, и знания ее ограничены.

К нам — в наш с Виталей дальний конец коридора, Марина почти не приходила. Лежа на койке я ее не видел, но внимательно прислушивался к голосу. Держалась девушка спокойно и отстраненно, но изредка, по ее интонациям я получал подтверждения — внутренне она растеряна и взволнована, более того — откровенно боится происходящего. В числе прочего потому, что наверняка — раз два месяца здесь, как и я хорошо замечает связанные с нашей группой странности.

Спрыгнув с кровати, подошел к решетке. Выждав момент, когда корпоратов не оказалось рядом, взглядом привлек внимание Марины и едва заметным жестом попросил подойти. Девушка среагировала мгновенно, подошла. Да, я не ошибся в догадках — растерянные люди часто готовы, иногда безоглядно, хвататься за любую соломинку. Я, со своим не проходящим в привычные рамки поведением и историей, похоже смог в ее глазах стать как раз такой соломинкой.

Да, точно Марина растеряна настолько, что забывает элементарные вещи: вот сейчас встала совсем рядом с решеткой — очень зря. Будь я уже обращенным демоном, мог бы попробовать сделать с ней сейчас что-то не очень хорошее.

— Марин, когда нам местные паспорта выдадут? — негромко спросил я, без лишних предисловий переходя на «ты».

— Сказали, что вам пока не полагается.

Интересно кто сказал — но спрашивать об этом я не стал.

— Ты ведь знаешь, зачем это? — показал я на пустой прозрачный карман на куртке.

— Знаю… — кивнула Марина с вопросом в глазах. Да, она знает о поголовном и безусловном учете перегринов и определенно чувствует подвох в происходящем.