Сергей Извольский – Корпус Смерти (страница 7)

С трудом – да и не с первого раза я сглотнул, понимая, что едва не угробил свой генератор щитов и, может быть, даже весь доспех. И только через несколько секунд – словно забыв о необходимости дышать, сделал глубокий вдох. Понимая, что только что едва не совершил поступок, которому положена премия Дарвина – или ее аналог в странах участницах пакта сотрудничества в рамках Галактического Совета.

Когда пользовался индивидуальным ресурсом брони в первый раз - отправляя донесение из резиденции Мелани, все прошло гораздо быстрее и проще. Сейчас же энергии потребовалось почти в два раза больше – что едва не сказалось фатальными для меня последствиями. Видимо, причина этому – иной протокола шифрования. Да и сообщение я отправлял не через имперский ретранслятор – и посему не мог полностью задействовать ресурсы вычислительного комплекса брони – которой в ином случае просто не дал бы мне провернуть столь смертоубийственный трюк, заранее рассчитав необходимо мощность.

Ну почему я готов читать инструкции только тогда, когда у меня что-то не получается, или получается не так, как надо?

Мне очень – очень! - не хватало знаний Юза и спокойствия Фокса.

Сердце от осознания пережитого билось так, что удары отдавались во всем теле - казалось, даже щитки кирасы мелко тряслись от пульсации в груди. По венам вместо крови бежал чистый адреналин – пальцы подрагивали, и мелкая дрожь отчетливо передавалась в латные рукавицы - доспех был связан со мной через нейрошунт, реагируя на малейшее движения мышц.

Звучно выдохнув, я прошелся на ватных ногах по каюте и едва не рухнул на койку. Дурак, как есть дурак – а если бы энергии не хватило? Если бы генератор щитов взорвался? Если бы силовой контур станции не выдержал от взрыва – обвинение в диверсии и трибунал – и то, если бы мой нейроблок нашли после этого.

Ожидая в любую секунду визита внутренней безопасности, я с опаской смотрел на дверь каюты. Створки оставались закрытыми, а перед глазами по-прежнему стоял темно-зеленый индикатор статуса карантинного гостя космической станции. Статус и мои права – и так, правда урезанные, не претерпели никаких изменений – поэтому можно считать, что отдельная команда для ареста к моей каюте не выдвигается.

Подождав еще четверть часа – понимая, что ничего больше в ближайшее время изменить не в силах, снял шлем и включил трансляцию первого гала-канала где шел полуфинал розыгрыша Кубка лорда Рейнара по пилатлетику. Сначала невидящим взглядом, а после, понемногу отходя от шока, пережитого испуга и осознания своей глупости, граничащей с преступной дуростью, принялся всматриваться в происходящее на поле.

Разобраться в правилах септиколийской игры с мячом было не сложнее, чем понять и полюбить американский бейсбол. На первый взгляд самый популярный в Империи спорт напоминал симбиоз футбола и регби: игра проходила на поле размером с футбольное, только не прямоугольном, а в форме эллипса, разделенном разметкой в виде гексагонов. Ворот у каждой команды было двое. Маленькие - чуть больше хоккейных, - расположились друг напротив друга в вершинах эллипса по большой оси, и еще двое ближе к середине поля. Эти были большего размера – уже, но выше футбольных. По очертаниям большие ворота напоминали земные триумфальные арки, да и от всего антуража игры веяло духом античности – чаши стадионов повсеместно напоминали амфитеатр Колизея, традиционные наряды и практически обязательные накидки зрителей были похожи на тоги древних римлян, форма игроков – функциональные облегающие комбинезоны – стилизована под древние доспехи. Шлемы и защитные щитки также имитировали облачение воинов Септиколии времен Эпохи Варлордов.

Одна из главных особенностей пилатлетика заключалась в том, что участвовать в матчах под эгидой септиколийской ассоциации могли только свободные от разгоняющих возможности организма имплантов homo – то есть все игроки использовали лишь свои физические умения.

В начале игры каждая команда выстраивалась в клин на равном удалении от мяча в центре поля, и после игроки пытались разыграть мяч в центре поля. Касаться и двигать его можно было и руками, и ногами – правда, с большим количеством нюансов. Поэтому в основном мяч перемещали руками, как в регби. Также мяч нельзя было удерживать дольше определенного времени – причем игрокам защиты времени на владение давалось даже меньше, чем нападающим, и это делало процесс игры интенсивным, быстрым, с многочисленными внезапными комбинациями и повсеместными столкновениями - часто весьма жесткими. Правилами играть дозволялось играть не только в мяч, но и в соперников – но при этом прямо атаковать можно было только игрока, владеющего мячом.

Поделенное на правильные шестиугольники поле было окрашено в разные цвета – в зависимости от этапа соревнований это мог быть травяной зеленый газон, красный грунт, синтетическая светло-голубая поверхность или утрамбованный снег. На нем игры приобретали особый колорит – кровь пострадавших участников была хорошо заметна на белоснежном покрывале.

Всего от каждой команды на поле было по двадцать пять человек – и если кто-то получал травму, заменить его можно было лишь по окончанию периода, которых было три. Забитые в ворота мячи конвертировались в очки – их можно было потратить, включив в счет команды, либо завоевав гексы - шестиугольники. Также, впрочем, с определенными ограничениями – но завоевание гексов, и закрытие для противников больших или малых ворот было одним из главных элементов тактики в игре.

На Земле я интересовался футболом, так что после того как разобрался в правилах и перипетиях этой жесткой, но интересной игры, изучать турнирную таблицу имперских чемпионатов было занимательно. Особенно учитывая отсутствие других возможных развлечений и времяпрепровождения здесь, на станции Антега: лимит вирта понемногу заканчивался – несмотря на то, что тратил я его только на общение с Камиллой. Режим комфортного карантинного ожидания, в котором мы находились, не предусматривал выхода в сеть дальше развлекательных и новостных гала-каналов - именно поэтому в долгих промежутках между разговорами с принцессой и тягостным ожиданием я с интересом смотрел матчи пилатлетических команд, идущих по Пути Сильных к Кубку Рейнара – примерного аналога Лиги Чемпионов.

Просмотр поединка между варгрийским «Вороном» - игроки которого были в традиционной неизменной черно-красной форме, и септиколийской командой «Rapax» из Доминиона Тарна, облаченной в доспехи изумрудных цветов, прервало появление Ричи. По утрам он проходил комплекс регенеративных процедур – действие биогеля, восстанавливающего разрушенные ткани тела, кавианцами переносилось гораздо хуже, чем существами Альфа-группы. Поэтому для того, чтобы вывести свой организм на стандартный уровень формы после тяжелых ранений, полученных в резиденции Мелани, Ричи приходилось проводить много времени на тренажерах и в восстановительных регенеративных камерах.

Досмотрев последнее вбрасывание, которое выиграли варги – смяв сразу две линии защиты тарнейцев и занеся мяч в главные ворота, – я выключил трансляцию, спрыгнул с койки и указал Ричи на свободный стул, присаживаясь напротив. Характерным движением показав кавианцу необходимость активации тени, я серьезно задумался - формулируя первые фразы предстоящего разговора.

Первое полученное сегодня – сразу после разговора с Камиллой сообщение предписывало мне воспользоваться любым имперским транспортом и прибыть вместе с подчиненным взводом на ближайшую септиколийскую армейскую базу для отправки во Внутренние миры. Именно туда были передислоцированы сохранившие верность Императору части Второй Гвардейской бригады - после измены генерала Даграна.

Этот вариант действий мне не очень нравился. Потому как достаточно явно грозил трибуналом лично мне – ведь при выполнении полученного задания я, как командир, мало того что принял отличные от задания самовольные решения, так еще и беспричинно прикончил лорд-протектора Деклуа. Который, между прочим, являлся представителем высшего круга септиколийской аристократии – а на плаху или виселицу можно было попасть и за гораздо меньшее. Но даже если забыть про септиколийского лорда, именно по моему приказу был уничтожен взвод имперских солдат из планетарной обороны Эритема, а также отряд колониальных патрульных сил системы Нави.

Второе полученное сообщение предписывало мне отправить в штаб 303 отдельной штурмовой роты космодесанта отчет о своем местонахождении, и ожидать координат и инструкций для прибытия назначенную точку сбора, для дальнейшего следования по пути возвращения в бригаду под командованием генерала Даграна.

Этот вариант грозил трибуналом уже не только мне, но и Ричи – и я не мог ему об этом не сказать. Поэтому сейчас могло оказаться так, наши пути разойдутся – гарантированно идти под имперский трибунал мне откровенно не хотелось. И именно в штаб отдельной роты штурмовиков я отправил сообщение о своем местоположении, едва не спалив генераторы доспеха.

При принятии решения руководствовался тем, что отвечать мне придется не за свои поступки и решения, а за действия тех сил, которые воспользовались моим взводом для достижения только им ведомых целей. И если я – пусть и с обреченным страхом, признаю, готов был отвечать за свои решения во время имперского расследования, то сейчас – когда появился вариант присоединиться ко Второй Гвардейской во главе с изменником Даграном, практически не размышлял о том, что выбрать. Тем более, что именно на это намекала Камилла в ходе нашей последней беседы - я хорошо запомнил фразу о том, что седьмой Великий Герцог Мелани – ее дед, командир Первой Гвардейской дивизии – в первую очередь был предан штандарту дивизии. Смысл слов принцессы стал понятен мне тогда, когда я вспомнил церемонию присяги на поле Бессмертного Легиона на планете Кара-Мирдад – последовательно я преклонял колено сначала перед сигнумом отдельной роты бесов, после перед драко – штандартом гвардейской бригады, и только потом – перед имаго с ликом Императора.