Сергей Извольский – Корпус Смерти (страница 35)

Между тем шагнувший в центр зала бородатый вождь заговорил. И речь его явно касалась меня – сложно об этом не догадаться, когда в тебя тыкают заскорузлым пальцем, яростно жестикулируя. Еще я выяснил, что бородача зовут «Нарсан Хайфат» - по крайней мере, когда человек бьет себя в грудь, произнося это с определенными интонациями, вполне возможно, что это его имя.

Хайфат явно хотел со мной конфликта – судя по тому, как он держался за рукоять меча на перевязи, и как зароптали присутствующие в зале. Выслушав неожиданного оратора, явно растерянной Гасептул, хотя по вешнему виду это заметно не было - я чувствовал по ауре эмоций, обернулся ко мне.

- Нарсан Хайфат заявляет о том, что имеет первоочередное перед тобой право на руку моей дочери, - медленно проговорил Гасептул.

Мне был срочно необходим совет. Я совершенно не знал, что делать. Может быть у них с девочкой любовь, и я тут по-настоящему лишний? Хотя что это я – моментально одернул себя, глядя на бородатого мужика, которому на вид было лет за сорок. Его грубое, словно высеченное в камне лицо, обрамленное жгуче-черной бородой без следа седины, было повернуто ко мне. Присмотревшись, я увидел в глубине маленьких, близко посаженных глаз капельки имплантов. И это мне уже совершенно не понравилось.

- Ты уступаешь право руки? – поинтересовался Гасептул, ни единым движением не выдавая своих чувств.

Как же просто мне было жить всего каких-то пару недель назад!

Так, стоять – мысленно произнес я, поднимая руку с открытой ладонью, обращенной к собравшимся. Скользнув взглядом по залу, обернулся к стоявшим за спиной троим подручным. Все трое смотрели на меня выжидательно.

- На интере разговаривает кто? – поочередно оглядывая всех троих, спросил я, прикрывая ладонью рот, чтобы никто из заинтересованных лиц поодаль не прочитал по губам.

Кивнули все трое одновременно – и долговязый верзила, и два каргарианца. Оба словно высушенные – впалые щеки и глаза, пергаментная кожа, низкорослые и неуловимо похожие. Несмотря на то, что в бороде одного больше седых нитей, а один глаз подернут белесой пленкой, явно не видя, в второй наоборот, совсем молодой и безбородый, сверкает ясным взглядом.

- Что происходит, объяснит мне кто-нибудь? Чего хочет Хайфат, и почему он оспаривает мое право руки?

Недолгая пауза, все трое переглянулись – и неожиданно шагнув вперед, верзила также закрыл рот рукой и наклонившись ко мне, быстро заговорил.

- Гасептул признал за тобой право требовать руки своей дочери, и отдал ее тебе, небесный герой, - возможно мне показалось, но «небесный герой» верзила произносил с явным сарказмом. Но я не обратил внимания – пока не обратил, вслушиваясь дальше: - Хайфат его троюродный брат, и по всей видимости в клане ранее уже были договоренности насчет Ливии – это его старшая дочь от любимой жены, и хорошая партия.

- Что будет, если я уступлю право руки?

- Хайфат потребовал от тебя сделать это прилюдно и без должного уважения, это уже оскорбление. Если ты ему сейчас уступишь, это будет несмываемое пятно позора на твоей репутации.

- Что будет, если я не уступлю?

- Судя по тому, что Гасептул признал его право, у них действительно были договоренности о девочке. Если ты не уступишь, он потребует поединка.

Я устало вздохнул. Внутри нарастало раздражение – меня понемногу начинал бесить этот варварский мир, эти варварские обычаи, эти поспешные решения и иезуитские интриги Мальозы. Хотя насчет последних – особенно после того как она поставила меня в известность о всех этапах плана, я ярился лишь из-за переизбытка раздражения внутри, понимая нужность происходящего. Непечатно выругавшись, я скрипнул зубами в бессильной злости и обернулся.

- Есть еще претенденты на право руки? Или мне надо убить всего одного? – громко произнес я на интере.

Судя по гробовой тишине в зале, претендентов на руку девочки больше не намечалось.

- Ты отказываешься отдать свое право? – бесстрастно поинтересовался Гасептул.

- Да. Отказываюсь, - подтвердил я, едва сдержав вспышку раздражения.

Хайфат разразился длинной тирадой, обращаясь больше к присутствующим, чем к верховному вождю. Судя по всему, поединок предстоял здесь и сейчас – судя по тому, как принялись расступаться каргарианцы, возбуждено переговариваясь. Раздражение внутри поднималось все сильнее.

Присутствующие потянулись, расходясь в стороны, образуя широкий круг, я же наоборот шагнул вперед, к центру. Трое новоприобретенных подданных двинулись следом за мной, протягивая мне оружие на выбор. Собравшиеся в зале совета затаили дыхание – видимо выбор оружия много значил в дальнейшей жизни и иерархии подчиненных мне кланов.

- Я буду сражаться своим оружием, - повернулся я к Гасептулу, положив ладонь на рукоять светового меча на поясе. И, чтобы пресечь попытки новых подданных вручить мне доставшиеся по наследству смертоубийственные железки, вышел еще ближе к центру зала. Достаточно острый момент – если со своим тут нельзя, то в момент вероятность моей смерти серьезно усиливается.

В себя я не слишком верил - трезво оценивая шансы против опытного в фехтовании противника – учитывая собственное умение. Вернее, неумение. И если сейчас Гасептул скажет, что сражение на принесенном с собой оружии невозможно, тогда даже и не знаю – может стоит отказаться от поединка? Мне ведь всего лишь надо вновь отвезти на смерть несколько сотен человек, и покинуть эту планету навсегда. Но глянув в маленькие глазки Хайфата я вспомнил хрупкую девочку и понял, что отказываться…

Прерывая размышления, Хайфат что-то пролаял, не отрывая от меня взгляда.

- Ты настаиваешь на использование имеющегося при себе оружия? – спросил меня на интере Гасептул. Я в это время пристально глядел на Хайфата – обычаи обычаями, но интер это боров несомненно понимает, и мог бы говорить на человеческом языке, а не на своем варварском наречии. Раздражение поднималось все выше – настолько, что уже хотелось кого-нибудь убить.

- Да, я настаиваю на использование имеющегося при себе оружия.

Гасептул остался с непроницаемым выражением лица, но я почувствовал какую-то неправильность. И по наитию обернулся, найдя взглядом долговязого верзилу. Этот предупредительной мимики не скрывал, и я понял, что возможно совершаю ошибку.

Надо было расспрашивать подробнее. Но что уж теперь – что сделано, то сделано.

Подтверждая мою догадку о допущенной оплошности, Хайфат вновь что-то пролаял, и отошел на несколько шагов, положив руку на рукоять меча и, судя по виду, в любой момент готовый обнажить оружие.

Гасептул предупредительно вздернул брови, глянув на меня и деланно неторопливо поднял руки, демонстративно готовясь хлопнуть в ладоши. Неужто вот так сразу, без подготовительных речей начнется поединок – подумал я, снимая с пояса рукоять светового меча.

Я замер, не двигаясь с места – заранее сдвинув вверх предохранительный круг, но не торопясь пока активировать клинок, не раскрывая собственного преимущества. Сейчас начнется поединок, и этот пузан пусть только приблизится – мне всего то нужен один удар, потому что его изогнутый и широкий меч не станет препятствием для силового клинка, способно пробить щиты брони последнего поколения.

Бородатый толстяк не выглядел опасным противников – конечно, он из джаргов, а они учатся убивать врагов раньше, чем земные дети хлопать кусающих комаров, но комплекция Хайфата в отличие от остальных серьезно отличалось. Плотное, поддерживаемое широким поясом пузо, сметанные щеки – мой противник отличался от многих присутствующих вождей, и тем более высушенных жаром солнца полевых командиров.

В повисшей в зале тишине хлопок верховного вождя прозвучал резко и громко. Я остался стоять на месте, ожидая приближения бородача, а тот вдруг неуловимо быстро – для своей комплекции, взмахнул руками.

Первый метательный нож я не увидел – едва почувствовал опасность, и дернулся – тут же почувствовав тупой удар в плечо. Руку словно парализовало – напряженным усилием я попробовал удержать выскакивающий из непослушных пальцем меч, и в этот момент увидел второй метательный нож. Он летел в глаз, но из-за моей попытки уклониться чиркнул по лицу. Мгновенье, и меня накрыло вспышкой режущей боли, а по подбородку и шее хлынула кровь. Третий метательный нож попал в живот, родив очередной очаг боли – я сгруппировался, сдерживая стон и машинально, поддавшись панике, пытаясь закрыться руками.

К частью, ножи у противника кончились, и он приближался ко мне. Я перехватил рукоять силового клинка из правой руки в левую, чувствуя, как с каждой секундой из меня уходит жизнь, с трудом удерживаясь на ногах. Хайфат вдруг невероятно быстро скользнул вперед – мелькнул клинок, и спасаясь от смертельного удара, я просто упал. Обманчиво неповоротливый пузан тут же ударил ногой – сверху вниз, подошвой по запястью левой руки, держащей рукоять меча. Сухой треск кости, казалось, разнесся по всему залу – а меня словно пронзило электрическим разрядом. Из горла вырвался крик боли, а сквозь багряную пелену я увидел, как Хайфат заносит клинок, намереваясь пригвоздить меня к полу.

Закричав от боли и унижения, я из последних сил извернулся, с трудом перехватывая правой – не сломанной рукой, меч. В этот момент ощутил скрежет металла по кости – клинок Хайфата воткнулся в меня - но благодаря тому, что я извернулся змеей, меч скользнул по ребрам, вместо того чтобы проткнуть меня насквозь, вспарывая живот. Противник ударил снова – и в тот момент, когда я почувствовал в своих внутренностях холодную железку – острие которой оказалось из спины, взрезав кожу, я каким-то чудом нащупал кнопку активации.