Сергей Извольский – Корпус Смерти (страница 3)

Перехватив оружие, Вадим торопливо его осмотрел — «Коготь-3М», легкая штурмовая винтовка, стандартное вооружение пилотов тактической авиации. Индикатор на рукояти коротко мигнул синим, не создав отблеска света. Вадим только порадовался, что приобрел статус кандидата на имперское гражданство, сдав биометрические данные в банк ДНК — иначе пользоваться имперским оружием он бы просто не смог.

Вскинув винтовку к плечу, Вадим попытался приноровиться к оружию. Прицельная планка отсутствовала — стрельба из винтовки осуществлялась в интеграции с прицельным комплексом, но его сейчас у мужчины не могло быть в принципе — поэтому приходилось исходить из наличных возможностей.

Между тем у входа в детский сад полицейский, выпустив за несколько секунд длинной очередью последний магазин, перехватил короткий автомат и от отчаяния швырнул его в неумолимо наползающих тварей. Глухо закричав, сержант закрыл глаза — чтобы не видеть последнего удара. Зашелестели, раскрываясь, стремительно приближающиеся жвалы — но тушу ближайшего членистоногого откинуло попаданиями — Вадим начал стрелять. С пронзительным звуком импульсные заряды рвали тела чужих, прошивая хитиновые панцири насквозь и взметаясь крошкой стен.

Полицейский обессиленно рухнул на колени, но Вадим был уже рядом — сунув ему в руки свой дробовик, он рванул сержанта за плечо — коротко крякнув, сплюнув густую кровь, тот поднялся.

— Держи дверь! — Вадим бросил истекающему кровью полицейскому коробку с патронами, уже забегая по лестнице. Когда он вломился в группу, воспитательница — совсем молоденькая девушка — пронзительно закричала от испуга, а следом заголосили и собравшиеся дети. Вадим коротко осмотревшись, представил себя со стороны — порванная, сточенная во время полетов об асфальт в клочья одежда, сожженные кислотой рукава и кожа на руках, окровавленное лицо. Только теперь он почувствовал, что горячие струйки все еще стекают по щеке на шею из разбитой брови.

— Спокойно! — поднял мужчина руку.

— Папа! — узнала его дочка, бросившись к нему и обнимая за ногу.

«Пойдем малыш, нам пора» — хотел было сказать Вадим, которые последние несколько минут действовал без участия разума, выполняя задачу добраться до садика и забрать своего ребенка. Но неожиданно понял, что на него смотрят десятки испуганных глаз.

Подбежав к окну, Вадим осмотрелся — уже начиная думать и анализировать обстановку. Зеленый двор чадил обгорелыми ошметками машин и трупами людей и чужих — следы того, что тут прошелся один из штурмовиков. Все видимое небо было испещрено черными дымными следами, то и дело вспухающими яркими огненными кляксами — над Санкт-Петербургом, все ускоряясь, шла безумная карусель воздушной схватки тактической авиации с десантом чужих.

Вдруг Вадим отвлекся — из-за угла дома неожиданно появился прихрамывающий пилот, чьи доспехи были в голубых хлопьях пены биогеля. Прибив несколькими сдвоенными выстрелами группу тварей, отбившихся от стаи, имперец захромал мимо полицейского УАЗа. Вадим — сквозь грохот и вакханалию вокруг — услышал зловещий шелест за спиной пилота и почти сразу увидел с десяток чужих, выскочивших за ним следом. Не раздумывая, практически сразу Вадим распахнул створку стеклопакета и начал стрелять. Пилот был из первой эскадрильи — как минимум, командир звена, если не эскадрон-коммандер — вспомнил Вадим золотой венок вокруг орла и номера машины на фюзеляже. И если септиколийские подразделения и эскадра не уничтожены, за пилотом обязательно должен был прийти спасательный бот.

Увидев, кто расстрелял преследующих его тварей, имперец махнул рукой и поковылял к зданию. Вадим даже с такого расстояния увидел, что у него были большие проблемы с ногами — шел пилот только потому, что его поддерживали стимуляторы и экзоскелет доспеха, а биогель залил все пораженные кислотой участки.

— Ждите, — хрипло, чужим голосом сказал воспитательнице Вадим и, толкнув к девушке дочь, выбежал в коридор. В два прыжка спустившись по лестнице, он оказался на улице рядом с пилотом. Выглядел тот неважно — но на ногах стоял и ясность мысли сохранил. Имперский летчик только хотел было что-то сказать, как вдруг с неба камнем упала широкая плоская туша медэвака — с грязным радиоактивным выхлопом, без применения маневровых двигателей и антиграва, используя только гравидрайв. Люк распахнулся, и медэвак подался кормой ко входу к зданию — словно бульдозер, сметая забор, горки и ярко раскрашенные паровозики.

Вадим снова начал действовать на инстинктах. Короткий резкий взмах винтовкой — и оглушенный пилот, получив в подбородок прикладом, опал безвольным мешком, потеряв сознание. Вадим выхватил у него из руки пистолет и истошно заорал полицейскому, чтобы тот выводил детей к медэваку.

Имперский пилот — не очень аккуратно уложенный Вадимом на ступеньки, — очнулся только тогда, когда толстый сержант гнал мимо него обитателей детского садика. Вадим находился рядом — и был готов пристрелить имперца, как только тот дернется в сторону эвакуационного корабля. Но раненый пилот, увидев происходящее, только взглядом и жестом — большим пальцем по шее, показал Вадиму что все видел и запомнил. И сам неуклюже побежал наверх, короткими резкими движениями подталкивая детей к выходу. Голубая полоска визора пилота вновь была активна — и он, будучи в пределах медэвака, стал частью таксети корабля — в том числе обладая данными тепловизора и понимая кто и где еще остался в здании.

Вадим выскочил на улицу — и почти сразу начал стрелять, завидев поодаль приближающуюся орду тварей. Заработали и оружейные турели медэвака — расстреливая чужих над головами бегущих к имперской машине людей, выскакивающих из домов ближайшей пятиэтажки.

Через транспортный отсек, расталкивая паникующих и галдящих детей, из кабины прибежала пилот мэдэвака — высокая коротко стриженая брюнетка. На левой груди и правом предплечье были заметны нашивки капитана медицинской службы, а также позывной на латинице — «Вьена».

«Какого черта здесь происходит?» — примерно понял смысл вопроса по интонациям Вадим. Не отвечая, он лишь повел плечами, осматриваясь, а капитан посмотрела будто сквозь него — вглядываясь в дополненную реальность проекции визора. И почти сразу перевела взгляд в то место здания, где сейчас должен был находиться имперский пилот. Вадим при ее взгляде понял, что не ошибся, и эвакуационный корабль прибыл именно за ним. Когда тот появился — вместе с молоденькой воспитательницей под руку, в руках которых был донельзя испуганный упитанный рыжий кот, капитан обратилась к имперцу с резким вопросом. Пилот лишь вместо ответа указал на детей и бросил несколько фраз — на кави, как понял Вадим. Увидев, что его дочь вместе с остальными детьми забежала по открытой аппарели мэдэвака, он облегченно вздохнул. Ноги сразу подкосились, наливаясь слабостью — устоял мужчина только от того, что пришло осознание терзающей его тело боли, не давая сознанию покинуть тело.

— Здесь где метро? — вдруг на русском обратился к нему пилот с интонацией и говором, явно выдающего в нем не землянина.

— Что? Метро? — вскинулся Вадим, разумом понимая о чем речь, но не успевая за мыслями и рвущимися словами.

— Метро, — подтвердил имперец.

— Там, далеко, — едва дернул подбородком в сторону ближайшей станции Вадим. — Что случилось, почему метро?

— Всем гражданам и терранам необходимо срочно укрыться в метро, — произнес пилот.

Вадим, внутренне холодея от ужаса догадки, посмотрел в небо — лишь по случайности он, среди паутины дымных плетей и взблесков взрывов, почти сразу заметил баллистическую ракету, падающую на город яркой кометой.

Глава 3. Камилла. Нави-Прайм

Высокогорная резиденция герцогини Мелани находилась на северном полюсе планеты Эритем и была излюбленным местом отдыха седьмого Великого Герцога, деда Камиллы. Сквозь панорамные окна виднелась расстилающаяся пустыня белой глади, среди которой повсеместно были заметны черные точки укрепленных позиций планетарной обороны и тяжелые машины гвардии Мелани.

Камилла с детства терпеть не могла холодные шпили комплекса среди снегов, предпочитая южное побережье с лазурными пляжами. Но сейчас именно Серебряные Чертоги как нельзя лучше подходили для того, чтобы собрать своих подданных и союзников, не опасаясь нежданных гостей — ни диверсантов неведомых противников, ни роя неизвестного вида терапторов, вторгшихся в Галактику. От первых защищали просторы ледяной пустыни и гвардия Мелани, от вторых отдельная эскадра на орбите Нави-Прайм и отсутствие в ледяной пустыне необходимого количества органики, требуемой для укрепления захваченных позиций стаям терапторов.

На вершине самого высокого шпиля Чертогов, в круглом зале — пол которого повторял звездную карту Септиколийской Империи, на экстренном заседании Колониального Совета собрался весь военный цвет и владетельный костяк Седьмого звездного сектора Пограничного пояса. Совет был созван владетельницей Доминиона сразу после того, как вооруженные силы отразили первую волну вторжения чужих в секторе.

Леди Камилла, принцесса Нави, герцогиня Мелани и глава Дома из Опоры Трона, расположилась за круглым столом в центре зала. Окружность подразумевала равенство участников — вот только восседала юная принцесса на троне, в изголовье которого раскинул резные крылья императорский дракон — фамильный герб рода Мелани. Многие гостевые кресла были пусты, предназначенные протоколом ныне погибшим или пропавшим без вести членам Совета — с частью системам сектора до сих пор отсутствовала связь. Некоторые из присутствующих и вовсе появились на Совете прямиком с поля боя — кто-то, как флотские капитаны, прибыв с мостика корабля, а кто-то прямиком из пекла битвы. Как, например, лэнс Могила, лишь перед входом в зал совета избавившийся от части тяжелых доспехов, оружейных модулей и генератора щитов тяжелой брони.