Сергей Извольский – Корпус Смерти (страница 2)
Заревел двигатель, машина проскочила через двор и вдруг влетела в толпу чужих, шелестящей массой появившихся с другой стороны дома. Машина врезалась в одну из тварей, подминая ее под себя — капот на несколько секунд приподнялся, а руль потерял чувствительность к дороге. Вадим успел увидеть только черные фасетчатые глаза и мелькнувшие жвалы, словно гигантскими ножницами перерезавшие левую стойку кузова. Лобовое стекло густо пошло трещинами, через которые в салон, едва-едва задев водителя, брызнула ядовито-зеленая слизь кислоты. Машина в этот момент соскочила с тела задавленной, дергающейся в агонии твари. Колеса вновь обрели контакт с дорогой и зажмурившись, Вадим утопил в пол педаль газа. Взревевший двигателем автомобиль проскочил через массу чужих, подпрыгивая на ломаемых лапах и подминая сегментные тела. Очередная струя кислоты частично попала в салон, несколько крупных капель брызнули на руки и лицо — но кричащий от нестерпимой боли полуослепший Вадим продолжал жать на педаль, намертво вцепившись в руль.
Разогнавшаяся машина выскочила из толпы чужих, оставив неширокую просеку и врезалась в поребрик — так, что звучно лопнули передние колеса. С ревом двигателя неуправляемый автомобиль пронесся по газону, снес дорожное ограждение и, перескочив наискось четырехполосный проспект, врезался в бетонный столб. Из-под смятого капота поднялись клубы пара, а из двери, покореженной шпорами и когтями лап чужих, вывалился орущий от боли Вадим, щеки и подбородок которого разъедали попавшие капли кислоты. Впрочем, упав на колени рядом с машиной и отняв ладони от лица, практически сразу он взял себя в руки. Проморгавшись и с облегчением поняв, что видит обоими глазами, мужчина обернулся к машине и схватил с пассажирского сиденья дробовик.
Невольно шипя от боли, Вадим огляделся. Перевитый черными жгутами смятый кокон корабля пришельцев занял всю дорогу, накрыв часть гаражей вместе с сервисной станцией шиномонтажа. Из складок сдувшейся чешуи продолжали появляться чужие, похожие на огромных насекомых — напоминающих гибрид муравья и таракана.
Проспект, на обочине которого сейчас дымил разбитым радиатором автомобиль Вадима, вместе с параллельно идущей железной дорогой служил своеобразной границей территории мегаполиса. За магистралью виднелись колхозные поля, за которыми располагались взлетные полосы, а с другой начинались жилые кварталы. Именно в них стремительно направлялись все еще выбирающиеся из кокона чужие, заполняя дворы и улицы черной шевелящейся массой — и Вадим сейчас оказался в стороне от их пути.
На широкополосной дороге остановилось несколько десятков автомобилей с ошарашенными людьми — кто-то съезжал на обочину, паркуясь, кто-то встал прямо на дороге, а один молодой парень и вовсе вышел из машины, снимая происходящее на телефон. Поодаль вдруг раздался чавкающий грохот — еще один кокон приземлился, ударившись в землю примерно в километре дальше по проспекту.
Вадим, сжимая дробовик, осмотрелся — очистившееся от облаков небо прочертили многочисленные дымные следы, густые черные кляксы взрывов — многие коконы чужих до земли уже не долетали. В пронзительной синеве то и дело мелькали росчерки бликов на кабинах истребителей и штурмовиков — объединенная армия сопротивлялась вторжению чужих. Неподалеку слышался рокот вертолетных моторов, то и дело раздавался гулкий звук пролетающих на предельно низкой высоте атмосферных атакаторов имперской тактической авиации. Вдруг прямо над головой возник рвущий барабанные перепонки свист — над улицей, примыкающей к проспекту, низко прошло звено имперских штурмовиков, оставляя за собой взметнувшуюся стену пламени.
Все происходящее вывалившийся из разбитой машины Вадим осмотрел и воспринял меньше чем за пару секунд — информация нужна была лишь для того, чтобы понять, как добраться до нужного ему сейчас места. Перехватив дробовик, мужчина стремительно, не обращая внимания на боль от ушибов и сожженной кожи — даже не замечая ее, — побежал через дорогу. Неожиданно сверху раздался грохот, и от плотного воздушного удара Вадим упал и покатился по асфальту. Перевернувшись на спину, он увидел, как идущий на низкой высоте штурмовик оказался перехвачен особью чужих — похожий на дракона монстр врезался в имперскую машину. Пробив активные щиты — именно их генератор взорвался — тварь проплавила броню и вгрызлась щупальцами лап в металл, сминая корпус штурмовика. Пилот обреченной машины вдруг задействовал одновременно антиграв и маневровые двигатели — и ставший единым целым комок из покореженного металла и плавящегося панциря неведомой твари раскрутился траекторией безумного вращения. По сужающейся спиральной дуге мешанина металла и чужой плоти упала совсем рядом с Вадимом, брызнув пламенем и черной слизью.
В месте удара асфальт взметнулся ошметками, а дорожное полотно пошло волной — словно вытряхиваемый огромной рукой ковер — так что Вадима катапультой подкинуло в воздух. Приземлившись на газон, глухо и больно ударившись спиной, Вадим беззвучно как рыба открывал рот, пытаясь вздохнуть. И вдруг перед ним возникла сама смерть — огромные фасетчатые глаза, блестевшие матово-черным мраком, раскрытые длинные жвалы и неумолимый холод опасной и безмоциональной твари. Извернувшись, Вадим на инстинктах выхватил из-за пояса пистолет и начал стрелять — но рука дрожала, и всего несколько пуль попали по плечевым и грудным костяным щиткам чужого.
Вадим закричал от страха — видя, как смыкались над ним челюсти, усеянные зубцами с налетом кислоты. Краем сознания он уловил сытый металлический лязг — патроны кончились, затвор встал на задержку. Внезапно составное туловище дернулось, и огромная дыра появилась по центру широкого покатого лба. Тело чужого окуталось дымом горелой плоти — словно будучи насажено на невидимый раскаленный шест. Оторванные выстрелом импульсной винтовки жвалы упали рядом — несколько капель кислоты вновь попали на руку Вадима.
Боль помогла ему прийти в себя, и мужчина суматошно принялся отползать — лежа на спине и отталкиваясь ногами. Под руку попался дробовик — перекатившись, Вадим встал и увидел, что искореженный имперский штурмовик лежит на брюхе, почти наполовину погрузившись в землю, подмяв под себя атакующую тварь. Глухой люк кокпита был откинут и на фюзеляже машины стоял пилот в легком доспехе с прозрачным забралом, отстреливая атакующих его членистоногих тварей.
Вадим побежал, огибая по широкой духе подбитую машину со стороны кабины — с другого края наползала рваная шевелящаяся масса. Вдруг все вокруг скрылось в огненном кольце — с пронзительным свистом дюз маневровых двигателей над местом крушения прошелся круговым облетом второй штурмовик. Вадим заметил на его фюзеляже эмблему точь-в-точь как на подбитой машине — расправивший крылья орел первой штурмовой эскадрильи из отряда тактической авиации имперского крейсера Инвиктус.
Вдруг с неба стремительно, двумя росчерками едва заметных глазу темных стрел упали два хищных монстра — похожие на того, что подбил первый штурмовик. Их перепончатые крылья облепили имперскую машину, когти и челюсти принялись сметать металл. Двигатель атакованного штурмовика взвыл, захлебываясь, и потерявшая управление машина врезалась в пятиэтажный жилой дом неподалеку, разрушив треть здания. Почти сразу штурмовик исчез в поглотившей дом вспышке пламени — взрывной волной Вадима кинуло на землю. С трудом поднявшись — в очередной уже раз, — сквозь пелену крови и боли он увидел пилота, которого сбили с ног две членистоногих твари. Один из чужих пробил доспех имперца на плече, пришпилив его длинным как сабля когтем к обшивке, а второй плюнул кислотой.
Вадим закричал от паники и страха, начав стрелять. В этот раз без промаха — две тупоносые пули двенадцатого калибра попали прямо в фасетчатый глаз ближайшего противника. Тварь дернулась, потеряв ориентацию и выдернув лапу из тела имперца — и раненый пилот, воспользовавшись ситуацией и не обращая внимания на сжигаемый кислотой доспех, извернулся — достав пистолет, расстрелял нападающих. Вскочив на ноги, он осмотрелся — Вадим сквозь разбитое забрало успел увидеть длинный застарелый шрам через все лицо пилота. Но доспехи имперца плавились от кислоты, голубая полоска визора пошла рябью и мигнув в последний раз, потухла — имперец прокатился по фюзеляжу и кулем упав на дорогу, застыл, нелепо подогнув под себя руки.
Вадим одним прыжком — который ни за что не смог бы выполнить еще пять минут назад, в той, прошлой жизни, — заскочил на крыло. Подобрав винтовку пилота, он спрыгнул с фюзеляжа — зашипев от боли в ноге и торопливо похромал прочь, постепенно ускоряясь. Перепрыгивая через дымящиеся комья земли, плавящийся асфальт и ошметки погребенной под машиной твари, Вадим уже не видел, как по доспеху пилота прошли голубоватые искорки — перезагрузилась, переходя на аварийный режим система жизнеобеспечения, и раны пилота начало щедро заливать биогелем.
Вадим уже забежал в соседний двор с детским садом, где сейчас находилась его дочь. К счастью, этот двор не оказался на пути выбравшихся из кокона атакующих тварей — здесь их было совсем немного. Выскочив из-за угла, Вадим увидел перегородивший ворота детского сада полицейский УАЗ с мигающим проблесковым маячком. Рядом, в россыпи латунных гильз, лежало два изорванных тела в серой форме. Последний оставшийся в живых полицейский — невероятно толстый сержант, с розовыми бульдожьими щеками, одна из которых была разорвана до кости, отступал к дверям детского садика, отчаянно отстреливаясь.