Сергей Извольский – Корпус Смерти (страница 23)

- Немыслимая наглость, - вслух произнес Гестамп, укоризненно покачав головой, глядя в спокойные, прозрачные глаза капитана Синда. Рейнарс промолчал, с бесстрастным лицом ожидая решения лорд-директора. Наемник был без шлема – и также, как лорд-директор не обращал внимания на завихрения колкого снега и стылый ветер, который трепал его иссиня-черные волосы. Отличительная черта абсолютно всех Рейнарсов - вкупе со светло-голубыми ледяными глазами.

Гестамп вдруг вздохнул – и с ошеломлением ощутил, как к горлу подкатил комок. С трудом справившись с эмоциями, лорд-директор протянул руку капитану. У него было несколько мгновений – чтобы решить судьбу Рейнарса, капитана Вольной Роты с планеты Врангард – самых лучших и дорогих наемников в изведанной галактике – обладающих настолько серьезной репутацией, что служили они только тем, кто имел отношение к королевским домам.

Лорд-директор был одним из немногих, для кого – официально, наемники из «Corpus Corax», корпуса Ворона, сделали исключение. По факту же Гестамп принадлежал к королевскому дому – поэтому и в его случае враны остались верны тысячелетним традициям.

Синд Рейнарс считал своим долгом разделить судьбу лорд-директора, но сам Гестам считал иначе. За то краткое мгновенье, пока капитан поднимал руку, отвечая на прощальный жест, Гестамп принял решение.

«Леди Элезейд» - произнес он мысленно во время рукопожатия имя своей младшей, и – наверное, любимой дочери. «Любимой, надо же», - подумал Гестамп, осознавая насколько он уже очеловечился – и вновь понимая правильность принятого решения.

Синд Рейнарс в этот момент едва-едва прикрыл глаза, показывая, что понял нанимателя, и резким жестом ударил себя сжатым кулаком по левой стороне красно-черного парадного – со стилизацией под крылья ворона, доспеха.

В том, что вольная рота вранов сумеет не только покинуть Империум, но и пробраться сквозь охваченные вторжением чужих миры, лорд-директор нисколько не сомневался.

- Удачи, капитан, - произнес Гестам.

- Удачи, лорд-директор, - в тон ему ответил Синд.

Гестам не удержался и фыркнул от наглости Рейнарса, позволив себе легко улыбнуться. Он не сомневался, что на него сейчас направлены десятки объективов – незаметные в ледяной пустыне, и эту его легкую улыбку вскоре растиражируют по всем гала-каналам.

Если у него получится сегодня осуществить задуманное.

Развернувшись и больше не оборачиваясь, Гестамп легко сбежал по трапу, и двинулся по недавно расчищенной, но уже заметенной снегом широкой тропе. Подходя к открытому боллерту Гестамп хотел засмеяться – столь груб был плевок ему в лицо от императорской службы протокола, но сдержал эмоции – на всякий случай, вдруг кто-либо из охраны пристально следит за его эмоциями и сможет сделать верные выводы.

Устроившись на задубевшем от мороза сиденье, Гестамп легко передернул плечами от холода. И когда машина мягко приподнялась над землей, следуя к территории весны среди нагромождения ледяных скал, задумался о своей жизни – вспоминая с самого начала. С того момента, когда узнал, что смерть теперь для всего класса владетелей – чисто техническая, и уже давно решенная проблема. Гестамп вспоминал, как удивился - узнав о том, что его отец принял решение завершить свое существование. Сейчас он его прекрасно понимал, но тогда, более тридцати столетий назад, это решение вызвало в нем достаточно серьезное потрясение.

Совсем недавно, когда лорд-директор стоял перед Императором, и докладывал ему о провале операции с принцессой Нави, он чувствовал самый настоящий, человеческий страх. Животный, пробирающих до тянущей пустоты в животе – и лишь осознав произошедшее, понял – человеческого в нем стало слишком много. Именно поэтому, приняв окончательное решение, Гестам смог действовать так как действовал – без оглядкой на свою безопасность и жизнь.

Пользуясь властью лорд-директора департамента стратегического планирования и главы совета безопасности Опоры Трона, он объявил в Империи чрезвычайное положение, отдал все необходимые указания командующим Флотам в секторах, подвергшихся плети вторжения чужих – которые, как оказалось, пришли из той же галактики, что и терапторы. Также Гестамп отдал приказы о полной эвакуации подвергшихся агрессии секторов в Пограничных мирах – где осталось всего лишь нескольких укрепленных форпостов, вокруг которых группировались сохранившие боеспособность подразделения септиколийских армий.

И он же, взяв на себя ответственность, созвал внеочередное заседание совета безопасности Опоры Трона, председателем которой являлся, и – как глава совета безопасности, отправил просьбу о помощи в Галактический Совет. Гестамп подозревал, что ему сегодня будет на суде лордов – или самим Императором, предъявлено обвинение в измене Трону – ни одному владетелю не при каких условиях не могло сойти с рук подобное самоуправство, совершенное без высочайшего одобрения.

Дорога между тем понемногу начала подниматься вверх. Метель закончилась, но на смену колкому снегу пришел ливень – дождь лил ручьями, крупные капли дробным перестуком барабанили барабанил по металлу машины. Гестамп не обращал внимание на холодный ливень и стекающие по лицу струйки воды – раздумывая о том, все ли сделал правильно. Боллерт мягко парил над мощеной брусчаткой дорогой – совершенно не нужной для машин с антигравом, но являющейся частью ландшафта и данью памяти старым временам и эпохам.

Вскоре – по мере подъема на плато, ливень сменился легким моросящим дождичком, а после из-за облаков и вовсе выглянуло солнце. Впереди показалось темное жерло туннеля – и Гестамп напрягся. У него был план «Б» - но шансы на его успех были не слишком высоки. Поэтому лучше было бы, если ему сейчас удастся преодолеть темный туннель, и не исчезнуть в камерах императорской охранки, а все-таки оказаться во дворце.

Когда машина – через долгие несколько десятков секунд, во время которых гостя просветило многочисленными датчиками и сканерами, - появилась на залитой солнцем лужайке на окраине парка, Гестамп позволил себе вздохнуть с облегчением.

Боллерт остановился, и лорд-директор немедля – но и без спешки, сошел на мягкую, изумрудную траву. Сбросив с плеч плащ, он оставил его на земле – оставшись в удивительном наряде, и двинулся через парк к белоснежному дворцу. Многочисленные гости – не получившие приглашения во дворец, предусмотрительно расступались перед попавшим в высочайшую опалу лорд-директором. Но несмотря на угрозу казни, нависшую на Гестампом, его авторитет все еще был так силен, что не было никого, кто осмелился бы рискнуть продемонстрировать даже тень насмешки.

Никого, кроме одного человека – высокий и коротко стриженный герцог Мэлландер находился не во дворце подле правителя – как полагалось его статусу, а в парке, явно ожидая прибытие лорд-директора.

Двое мужчин остановились друг напротив друга – и над всем парком повисал тишина – казалось, даже птицы замолкли. Некоторое время непримиримые – на протяжении последних веков – противники, молча смотрели друг на друга. Гестамп выжидающе, Мэлландер с отстраненным интересом. Они были внешне похожи оба – прожившие больше тысячи лет, моложаво выглядящие чиновники. Только Мэлландер был в парадном мундире адмирала флота, а Гестамп в тоге, делающей его похожим на сенатора времен начала Эпохи Империи. Сегодня была очень серьезная причина для того, чтобы лорд-директор был без форменного кителя, а в этом легком наряде – который последние несколько веков, во время правления нынешнего императора, могли позволить себе очень немногие в Септиколии.

- Хотел бы выразить вам признательность, лорд-директор. За решения, которые смогли спасти честь и жизнь… моей дочери, Алисии, - сделав долгую, и очень опасную для себя паузу, неожиданно произнес Мэлландер.

Гестамп кивнул и приподнял в удивлении бровь, показывая что удивлен, но оценил жест герцога – Дом которого несомненно влиятелен, но не настолько, чтобы не опасаться прямой конфронтации с Императором. Правитель несомненно расстроится, узнав, что Мэлландер прямо и открыто дал понять, что одобряет недавние действия опального лорд-директора – ведь именно об этом хотел сказать Мэлландер, специально сделав паузу перед упоминанием имени своей дочери.

Император будет недоволен, если ему доложат о словах и тоне Великого Герцога, конечно же – вспомнил вдруг Гестамп, кто именно теперь является главой службы внутренней безопасности после того, как Император снял его, Гестампа, ставленника. Сам лорд-директор не стал бы так рисковать – даже имея на должности руководителя охранки своего человека, но Мэлландеры всегда отличались отвагой и небрежением опасности. В разумных пределах, конечно же – учитывая то, что Дом смог не только уцелеть со времени самых первых волчьих веков, но и остаться одним из самых влиятельных в Септиколии.

- Это была достойная партия, - неожиданно протянул руку Мэлландер. После крепкого и сухого рукопожатия Великий Герцог порывисто развернулся и отправился по красной аллее, ведущей на территорию осени – удивительно красивый сектор дворцового парка, где царствовали красно-золотые краски увядающего лета. Туда, где ожидали яхты и катера тех, кто покидает банкет.