Сергей Извольский – Корпус Смерти (страница 21)
- Это я… их? - кивнул я на один из мешков, которые телохранители сложили к двери.
Генерал-губернатор отдала команду телохранителям, и оба закованных в броню бойца исчезли из палаты вместе с мешками.
- Это я, - посмотрев мне в глаза, произнесла Мальоза.
Я в удивлении поднял брови, но леди отвернулась и вновь вернулась вниманием к личному терминалу.
- Как.. и почему?
- О том, как и почему это произошло, я расскажу тебе позже, когда полностью придешь в себя, - негромко проговорила Мальоза.
- Послушайте, леди…
- Наедине ты можешь называть меня Элезейд, - негромко произнесла генерал-губернатор.
Щеки ее порозовели под действием стимулятора, и она, наградив меня внимательным взглядом, уже уверенно поднялась на ноги. В этот момент дверь палаты открылась, и в сопровождении свиты из трех охранителей зашел Гасептул. Его трое вооруженных спутников также были в форме свиты генерал-губернатора. И они – как и предыдущие двое, не был людьми. В смысле, это не были разумные люди – все гвардейцы генерал-губернатора оказались клонами. Запрещенными высочайшим указом к использованию на территории Империи.
На занятиях в учебной части Второй Гвардейской в нас загрузили достаточно знаний – так что я мог определить визуально клона с уровнем ИИ вплоть до шестого. Они двигались не так, как люди – отличия незначительные и незаметные для необученных людей, но моя зрительная память была натренирована различать их рефлекторно.
- Рад приветствовать на земле клана желанного гостя, - чуть склонил голову Гасептул, подходя ближе.
Я смотрел сквозь него – меня пока не хватало на то, чтобы думать одновременно о нескольких вещах. И размышлял я о том, что клоны из охраны Мальозы были в боевом режиме и находились в готовности убивать – причем мгновенно. Осознание этого пришло ко мне дополненными знаниями из дабла, но воспринималось знанием словно сквозь тяжелую пелену – после недавнего беспамятства, слабости, памяти невыносимой боли и обрывков воспоминаний о бегстве через раскаленный, захваченный чужими город.
После долгой – очень долгой паузы, я наконец понял, что Гасептул обращался ко мне. Едва пошевелив ссохшимися губами, сделал вид, что пытаюсь что-то сказать. Притвориться едва живым мне не стоило никаких усилий – недавний военачальник непримиримых джаргов, а ныне колониальный министр туземного правительства оценил мое состояние, не став продолжать беседу.
Отдав коротко – голосом, несколько указаний через терминал, он присел рядом с нами за стол, ожидая. Вскоре в палату забежала служанка – с ног до головы закутанная в платье. Она катила телегу – с водой, настоящими(!) фруктами, и несколькими питательными брикетами имперского пайка.
Гасептул что-то сказал девушке, и она торопливо сняла покрывало с головы – которое полностью ее укутывала. И я понял, что ошибся - это была не служанка. Сначала подумал, что узнал ее, но присмотревшись – по-прежнему старательно изображая умирающего, чтобы никто не приставал с вопросами, понял, что ошибся.
Девушка - девочка даже, как две капли воды была похожа на женщину, прислуживающую нам во время первой встречи с Гасептулом – когда я один пришел в логово джаргов, предлагая ему – главному вождю непримиримых, умереть за светлое будущее. Тогда, вполне вероятно, нам прислуживала его старшая дочь, или жена. Сейчас в палате оказалась ее копия, только гораздо моложе – не знаю, как по каргарианским меркам, но по земным девочка выглядела лет на пятнадцать.
Гасептул – видя мое состояние, попрощался и сообщил что оставляет в качестве помощницы и сиделки свою дочь, Ливию. Девушка при этом потупилась, и заметно смутилась – на ее смуглой коже румянца не было видно, но во всей позе читалось серьезное волнение. Клоны – готовые убить меня в любой момент, тоже остались. С ними меня никто знакомить не собирался. Через несколько часов – когда меня помыли и переодели, я даже к ним немного привык. Но присутствие готовых в любой момент убить меня клонов очень напрягало - и даже самые настоящие фрукты, которых я не ел уже больше года – с того времени как покинул Землю, в их присутствии казались мне безвкусными. Как и вода – живая, настоящая.
На теле у меня не осталось ни царапины – что было очень странно, потому что я помнил, как по ощущениям выплевывал легкие на каменный пол. Но усталость и слабость были настолько сильны, что я просто об этом всерьез не задумывался.
И только ночью, слушая как посапывает на соседней койке приставленная ко мне сиделка, уже не обращая внимания на троих клонов в полной броне и с оружием наготове, я подумал о том, что и потеря вкусовых ощущений и удивительное заживление ран может быть следствие того, что происходило со мной до того, как очнулся - в памяти ведь отчетливо сохранилась картинка раскиданного среди мертвецов архаичного медицинского оборудования.
Глава 13. Скрип Колеса
- Война никогда не меняется.
Фразу Мальозы я тут же повторил эхом, но на английском – вспоминая свою карьеру в виртуальных мирах Фаллаута.
- Людям нужен мир. И желательно весь, - вновь сумела удивить меня генерал-губернатор. Складывалась впечатление, что она словно готовилась, тщательно изучая современный земной фольклор.
Вздохнув, скрыв невольно наползающую легкую улыбку, я уселся в кресле поудобнее. Искренне наслаждаясь отсутствием по близости готовых убить меня в любой момент клонов – которые остались за дверью обустроенного по последнему слову техники части подземелья, выделенного для покоев генерал-губернатора, в которые меня и привели совсем недавно.
Не знаю, где Мальоза смогла найти комплект униформы космодесантника Второй Гвардейской, но в черном с серебром функциональном комбинезоне я чувствовал себя уютно – даже несмотря на отсутствие доспеха и штурмовой винтовки. Сама леди Элезейд была в полевой форме генерал-губернатора, которая ей удивительно шла – подчеркивая привлекательные изгибы фигуры.
- Как прекратить войны? – неожиданно спросила меня леди.
Я задумался. Формулировал мысль долго – не меньше минуты.
- Исключить конфликты интересов, - наконец выдал я результат раздумий.
Мальоза неожиданно улыбнулась, едва не засмеявшись, но после – словно вспомнив что-то, посерьезнела.
- Отец говорил мне, что… терране опасны. Но я не предполагала даже, что настолько, покачала головой генерал-губернатор. – Путь прекращения войн – это путь к единым законам и суду, общему гражданство, единому управлению. Единый мир для всех, под управлением не короля или императора – а сверхсилы, подчинение которой для всех не зазорно, а почетно.
- Имперский путь? – уточнил я.
- Еще выше. Путь империй – завоевание, - после недолгого молчания произнесла Мальоза. - Я же говорю о всеобщей глобализации под управлением единого правительства. Септиколия однажды прошла этот путь – начавшийся с титула первого Единого Короля. Но выбравшись в галактику, перейдя на другой уровень, мы вновь находимся на очередном пути, и уже более пяти тысяч лет.
- Не очень успешно, как вижу, - не мог не прокомментировать я.
Собеседница согласно кивнула. Открыв личный терминал, она вызвала проекцию Галактики, а после увеличила масштаб и показала мне одну из систем в самом центре метрополии. Что это за место, я не знал – хотя дополненные знания хранили у меня информацию о всех Внутренних Мирах. Вернее, как я раньше думал – что обо всех.
- Тарн. Изначальный мир, - произнесла Мальоза, и пояснила: - У тебя нет информации о нем, не удивляйся. Именно отсюда вышли люди для того, чтобы забрать себе обозримую галактику.
Некоторое время я смотрел на планету, по размером схожую с Землей, разглядывая политическую карту. Варгрия, Терция, Батарн, Тарн, Мидгейл, Скаргейл, Геро, Эквиана, Каргарианский предел, Альба, Серганна, Айлгвен и десятки других знакомых названий, не раз виденных на галактической карте. Вот только сейчас все они умещались в пределах одного континента и…
- Не вижу Септиколии, - произнес я, все еще разглядывая карту.
- Сама планета теперь называется Септиколия, - улыбнулась Мальоза. – Ты видишь карту Эпохи Варлордов. Время начала эпох, начала новой истории.
- Вот как… - протянул я, начиная понимать.
- Нет. Не так, - покачала головой. – Ты смотришь на реальность как… терран. Как тираны из Дома Аквила, - неожиданно произнесла генерал-губернатор.
- Из Дома Орла? – удивился я.
Догадка оказалось яркой, и пронзительно внезапной. Так бывает, когда бьют пыльным мешком по голове. Мне – да и Мальозе, потребовалась пауза, чтобы помолчать. Видно было, что леди разговор дается непросто.
- Тарнейцы, батарны, варгрийцы, враны, каргарианцы, сильваны, гвены – семь народов Септиколии словно спицы на колесе меняли друг друга, становясь завоевателями мира, сменяя друг друга наверху колеса истории, - наконец продолжила генерал-губернатор. - Это естественный и необратимый процесс.
- Колесо можно остановить, - сопоставив слова Мальозы о сверхгегемоне, произнес я – когда она вновь выжидательно замолчала.
- Очень рада, что ты не сказал сломать, - холодно, и неискренне улыбнулась леди. – Многие пытались остановить колесо истории - их попытки были равносильно попыткам остановить время.
Дева, жена, мать, старуха. Отрок, муж, отец, старец. Детство, молодость, зрелость, старость – это путь людей. Аркадия, расцвет, крушение, осколки – это путь империй. Весна, лето, осень, зима – это путь времени.