Сергей Извольский – Деймос. Аспект силы (страница 49)

— Но ты хочешь выступить против могущественной структуры, где так или иначе наверняка повязаны большинство семей, а скорее всего вообще все двенадцать фамилий?

— Я не хочу. Ты выступишь.

— А это ты неплохо придумала. Вот так сразу избавиться от конкурента… — удивился я.

— Малыш, как тебя зовут? — вдруг мило улыбнулась Веласкес.

Такой же вопрос задавал мне не так давно дон Диего. Мог бы сейчас не отвечать, но Веласкес уже с «малышом» нащупала одну болевую точку, на которую я не перестаю реагировать эмоционально, давать ей вторую не хотелось.

— Деймос Рамиро.

— Отлично. А не подскажешь, откуда у тебя такое имя, кто тебе его дал? Пока будешь вспоминать об этом незнаменательном выветрившимся у тебя из памяти событии, я еще сообщу, что в последнее время клан Хименес набрал серьезную силу и только за минувший год два раз открыто выступал в Собрании Арагона против решений лорда Рамиро.

В таком ракурсе я даже не смотрел на ситуацию. Наверное потому, что в мыслях никак не мог связать себя с протектором, но резон в словах Веласкес определенно был.

— Об этом надо подумать.

— Конечно подумай, — кивнула Веласкес. — Я ведь не предлагаю тебе потрошить на предмет знаний донну Фиореллу прямо сегодня. Это дело ответственное, надо к нему подготовиться так, чтобы после всего ее квант души никто и никогда не нашел.

Комментировать не стал, и так все ясно, поэтому просто кивнул. Когда пауза затянулась, Веласкес вдруг порывисто поднялась и подошла ближе, как будто стесняясь. Ну да, покраснела слегка — и румянец стал ярче, когда она поцеловала себе подушечки среднего и безымянного пальца и приложила их мне к щеке. Поблагодарила, что я ее только что не уничтожил, хотя мог.

Странная совсем — могла бы и вслух сказать.

— Пока, малыш, больше не задерживаю.

Насмешливый тон диссонировал со взглядом — не было никаких сомнений что жестом только что она сказала мне большое и искреннее спасибо. Очень странная молодая женщина, у нее явно с головой не в порядке.

Поклонившись как полагается плебею, я направился к себе на дно инкубатора. Для всего отряда Стефа согласовала сегодня праздничные мероприятия по поводу победы в матче-вызове, но в общем празднике я не участвовал. Санчес сегодня за героя, пусть купается в лучах внимания, а мне нужно подумать, уж слишком много появилось информации для размышления.

Оставшуюся от великолепной четверки троицу инфант я тоже не трогал — пусть сегодня порадуются, ведь завтра тренировки начнутся новые и гораздо более интенсивные. Остаток дня прошел суматошно, будучи наполнен событиями, обсуждениями и действием, но при этом все это было каким-то незначительным, отчего промелькнуло быстрым мгновением.

Вечером после отбоя я лежал в личной капсуле и глядя в потолок не мог заснуть, хотя уже третьи сутки без сна скоро закончатся. Незадолго до полуночи, заставив вздрогнуть, перед глазами загорелось красным оповещение срочного вызова от мастера Эрнандес. Одевшись, я выскочил из капсулы и быстрым шагом дошел до кабинета Стефы — где, неожиданно, кроме нее обнаружилась взъерошенная и возбужденная Веласкес.

Мельком обратил внимание, что в рассыпавшихся по плечам черных волосах уже появились красные пряди, а макияж с красными стрелками на глазах — причем одна незакончена. Видимо известие, сорвавшее сюда ментора одиннадцатого отряда, пришло ей как раз в момент наведения красоты.

— ¡Estamos jodidos y esto es un problema! — с порога озадачила меня Веласкес.

— Что?

— Ты не знаешь испанский?

— У нас, проблемы, это я понял. Какие?

— Большие, Деймос. Очень большие проблемы.

Глава 31

Фиорелла

Лениво развалившаяся на диване Анабель Сангуэса ни капли не сомневалась, что вызывает у Рамоны и Фиореллы ненависть и злобу. Но в отличие от крючконосых старух-сестриц ей не было нужды держать лицо, так что она не скрываясь демонстрировала свое к ним максимальное презрение.

— Ну где этот ваш плебей? — поинтересовалась Анабель с томной усталостью как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в кабинет наставника в сопровождении двух синтов-парамедиков зашел инфант Бартос. Выглядел он осунувшимся и бледным, лицо перекошено в страдальческой гримасе — обезболивающее инфант не получал с утра, для максимальной эффективности процедуры удаления алого яда.

Анабель, играя на нервах крючконосых старух, специально начала говорить уже после того, как дверь приоткрылась. Инфант Бартос, также услышавший слова Анабель, едва глянув в ее красные глаза заметно оробел — синты уже вышли, а он все мялся у входа, боясь поднять взгляд.

— Бартос, проходи, сеньорита Анабель сейчас тебе поможет, — фальшиво приветливым голосом позвала донна Фиорелла. — Покажи свою рану уважаемой сеньорите.

Сглотнув слюну, Бартос прошел вперед и встал перед Анабель. Девушка поначалу даже не обратила на него внимания — накручивая на палец локоны, она рассматривала ногти на левой руке. И только внимательно рассмотрев каждый, наконец подняла ленивый взгляд на замершего перед ней инфанта.

— На колени, — произнесла Анабель почти беззвучно. Но Бартос услышал, скорее даже по губам прочитал и моментально рухнул на колени перед разлегшейся на диване патрицианкой.

Глубоко вздохнув, всем своим видом демонстрируя отвращение, Анабель приложила пальцы к незаживающей ране на щеке инфанта, закрыла глаза и сосредоточилась. Бартос, заранее проинструктированный, перестал дышать и через мгновение распахнул глаза от радости и счастья — алый яд из раны ушел, исчез как не было вместе с болью.

Анабель фыркнула и передернула плечами показывая, как неприятно ей было прикасаться к грязному плебею. Махнула ладонью в сторону Бартоса — как будто смахивая пыль, показывая инфанту удалиться. Бартос умудрился одновременно и с колен подняться и поклониться, попятившись к двери. Он беззвучно приоткрывал рот — желая рассыпаться в благодарностях, но боясь обратиться к красноглазой патрицианке вслух.

Анабель на него внимания больше не обращала, в позе ленивой неги вновь принявшись разглядывать ногти на левой руке, одновременно правой убирая непослушную вьющуюся прядь за ухо. Вот только зацепить локоны никак не получалось — раз за разом рука промахивалась мимо волос, а ногти вдруг начали расплываться перед взором. Правая рука ставшая вдруг непослушной безвольно упала, от изящных пальчиков — поднимаясь к запястью, под кожей быстро ветвились змейки алого яда.

Дыхание у Анабель перехватило — она открыла рот, пытаясь вздохнуть, но у нее ничего не получалось. Забранный у юного плебея алый яд распространялся по телу — поначалу без боли, но постепенно мышцы начало тянуть, а кости трещать, началась неконтролируемая трансформация телесной оболочки. Из горла Анабель вырвался сиплый хрип, и она свалилась с дивана на пол, утробно кашляя с кровью.

Донна Фиорелла испуганно подбежала к упавшей патрицианке, но Анабель конвульсивно дернулась и изогнувшись невероятным образом, непроизвольно ударила ее ногой. Донна Фиорелла отлетела на пару метров, а сориентировавшаяся донна Рамона оттащила сестру подальше от хрипящей девушки. Анабель уже крупно трясло, она лишь только кожу на себе не рвала, а из горла у нее сменяя хрипы вырывался утробный вой, больше похожий на звериный.

Рот девушки приоткрылся, открывая взгляду удлинившиеся клыки, недавно выглядящая красивой куколкой Анабель стремительно превращалась в самую настоящую демонессу. Белки глаз почернели, алая радужка стала ярче, а зрачок превратился в вертикальный; светлые волосы потемнели, а кожа приобрела сначала красный, а после багровый оттенок.

Не в силах избавиться от оказавшегося слишком для нее сильного яда, Анабель побежала — просто вперед не глядя и не осознавая до конца, что делает. Перед ней оказался не успевший убраться с пути инфант Бартос, обезумевшая от боли девушка заметила его только после столкновения. Упали оба, с воем покатившись по полу — Бартос орал от страха, а окончательно превратившаяся в монстра Анабель издала хищный рык. Взмахом рук сломав инфанту шею, она оседлала его, раздирая удлинившимися черными когтями.

Донна Рамона в панике тянула сестру прочь, схватив за воротник и волоча по полу, а донна Фиорелла оцепенев от ужаса ошалело смотрела на происходящее. В апартаменты в этот момент забежали оба синта-парамедика, но прыгнувшая на них Анабель ударами когтистых лап расшвыряла оба организма.

Донна Рамона споткнулась и упала, в панике завизжав — понимая, что не успевает убежать. Донна Фиорелла только сейчас пришла в себя, попробовала отползти, но Анабель не атаковала, взметнувшиеся когти остановились в самый последний момент. Трансформация все еще продолжалась, а сила изменений оказалась столь велика, что телесная оболочка просто не выдержала и демонесса забилась в неконтролируемых конвульсиях.

В комнату уже залетели андроиды охраны, ограждая силовыми щитами бьющуюся в агонии демонессу, но Анабель постепенно затихала, трансформация уже почти уничтожила телесную оболочку. Донну Рамону и донну Фиореллу вывели — первой вкололи успокоительное, вторую повели в лазарет, у нее оказалось несколько травм.

В лазарете донну Фиореллу навестил дон Диего, коротко расспросил о случившемся. После, покачивая головой и совсем по-старчески покряхтывая, ушел. Сдал совсем командор-маршал — с предвкушением посмотрела ему вслед донна Фиорелла. Во-первых, она ждала что наконец-то маленький красноглазый ублюдок получит по заслугам, такого ему точно не простят. Во-вторых, случившееся выбило почву из-под ног Кальдерона, которому давным-давно пора на покой, освобождая место для других более достойных.