Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 44)
– Кто? Кто покупает виллу? Кто платит? – не поняла Ирини. Она совершенно растерялась. – Так быстро? Ведь прошла всего неделя…
– А еще он покупает землю под виноградник в долине, рядом с нами, и мы будем вместе выращивать виноград, – те сорта, которых еще никогда не было на Наксосе! Мы будем первыми! И он отдает этот виноградник мне в управление! Мне! Только представь, любимая: мы сможем экспериментировать с новыми сортами, чего до нас еще никто на острове не делал! Я и мечтать о таком не смел! – Димитрос снова счастливо рассмеялся, подхватил на руки жену и закружил ее в воздухе.
– Да кто же он? – смеясь, замолотила Мария острыми кулачками в грудь мужу. – Можешь ты толком объяснить, балбес, или мы тебя сейчас поколотим? Поставь меня на пол! Катерина, неси швабру и веник, мы его проучим!
– Как, я не сказал?! Алекс! Конечно, Алекс. Кто же еще? – искренне недоумевая, ответил Димитрос, отпуская Марию и падая в изнеможении на стул. – Алекс Смолев, русский, покупает нашу виллу. Он остается жить на Наксосе! Мы вместе были у нотариуса, он уже готовит документы. Сейчас Алекс пошел в банк, узнать, как быстро они смогут перевести деньги. Кстати, он просил меня вам передать, что весь персонал остается работать!
– А-а-а! – раздался общий радостный крик всех присутствующих.
Все любили Алекса. За этот неполный месяц, что он прожил на вилле, он успел завоевать всеобщее доверие, уважение и любовь.
Матушка Ирини без сил опустилась на стул рядом с сыном. От радости у нее на глазах навернулись слезы.
– Господи, какое счастье, сынок, что такой достойный человек купит нашу виллу и таверну. Я ночами не спала, все думала, думала… Сердце было не на месте… А теперь какие могут быть сомнения? Но мы обязательно должны ему помочь во всем разобраться. И снова открыть таверну, он сам не справится. Он человек одинокий, неженатый, а что мужчина понимает в хозяйстве? Не мужское это дело. Это же сколько хлопот: надо срочно найти повара, бармена, официантов! А достойных и трудолюбивых еще поискать. Надо договориться с поставщиками вина и ракии, с фермерами, с рыбаками! Он же никого не знает, его могут обмануть. Надо побелить все стены, крышу у таверны перестелить, все отремонтировать до моего отъезда на материк, иначе я не смогу смотреть ему в глаза! Мне душа не позволит. И что люди скажут? Что Ирини Аманатиди все бросила и уехала? Совсем, скажут, совесть потеряла на старости лет, – женщина решительно и гордо покачала головой и легонько пристукнула сухой ладонью по столу. – Нет, такому не бывать!
Сын успокаивающе взял ее руки в свои. Мария встала рядом с мужем и нежно обняла его за плечи.
– Мама, мы все сделаем, не волнуйся! Кстати, ты знаешь, как он назовет таверну? Он сказал, что другого варианта и быть не может. Он назовет ее в честь тебя и папы! «У Ирини и Георгиоса». Папа был бы очень рад!
– Тем более! – растроганно сказала Ирини, после паузы, осмыслив услышанное и утирая непрошеную слезу. – Тем более! У меня душа не будет спокойна, если мы ему не поможем все организовать! Какой сегодня счастливый день! Что ты сидишь? А что вы стоите? – накинулась она на Димитроса и на веселящийся персонал. – Мария, доченька, гони их всех быстро на кухню! Ты – хозяйка сегодня. Димитрос, а ты ступай в погреб! Готовьте стол, чтобы к моему приходу все было готово. Я схожу в церковь, помолюсь, расскажу своему старику, как мы счастливы, и попрошу у Господа помощи для этого светлого человека. И чтобы сегодня были музыканты и танцоры, слышите меня?!
– Мама, но мы собирались с Алексом сегодня объехать остров и посетить виноградники. Я обещал, что мы сможем заехать к старому Спанидису, чтобы тот рассказал Алексу про островное виноделие, а потом мы хотели вместе выбрать участок! – растерянно произнес Димитрос.
– Вот завтра и поезжайте! – тоном, не терпящим возражений, заявила Ирини. – А сегодня у нас будет праздник! Что стоим, кого ждем? А ну, живо за дело!
Решив все организационные вопросы с банком, Алекс решил прогуляться по набережной вдоль линии ресторанов и таверн.
Ну вот, подумал он, ты и решился. «Значит, остаешься? – сам себе задал он вопрос. – Значит, остаюсь!»
Решение принято, и на душе стало легче. Теперь понятно, что надо делать и чем заниматься.
Из статуса праздного отдыхающего очень скоро он перейдет в статус хозяина – и заботы о вилле и винограднике поглотят его целиком, не давая всяким глупым мыслям портить ему настроение.
«Ой ли? – поинтересовался его настырный внутренний голос. – Сам-то в это веришь? С чего ты взял, что я перестану объяснять тебе очевидные вещи? Да и как вообще ты решил справиться со всем этим хозяйством один, без хозяйки? Не пора ли тебе, наконец, задуматься…»
В этот момент неприятный для него внутренний диалог был, к счастью, неожиданно прерван яростным громким спором и криками.
Алекс поднял глаза и сориентировался.
Он обнаружил себя как раз напротив таверны Софии. У входа в таверну собралась группа людей. Среди них были местные рыбаки и просто зеваки. Он увидел в толпе старого Никоса, стоявшего с опущенной головой, и его сына.
Костас что-то сердито и резко выговаривал молодому парню, стоявшему с надменным видом у входа в таверну, сложив руки на груди.
Выслушав Костаса, этот парень пренебрежительно усмехнулся, махнул рукой и что-то ответил брезгливым тоном.
Костас рванулся вперед, но сильные руки рыбаков удержали его. Парень быстро исчез в глубине таверны.
Постояв еще немного, местные стали расходиться, качая головами и вполголоса переговариваясь. Скоро у таверны остались только поникший старый рыбак и его сын.
– Костас! – позвал Алекс. – Кали мера! Как дела?
– Алекс! – просветлел лицом на мгновенье молодой грек и снова сник. – Кали мера! Все плохо.
Смолев подошел к грекам и тепло поприветствовал старого рыбака, стоявшего с расстроенным лицом. Тот силился улыбнуться, но улыбка вышла неважной.
– Да что у вас тут произошло? – обеспокоенно спросил Смолев, став серьезным. – Можешь ты мне толком объяснить? И с кем ты чуть было не подрался? В чем дело?
– Старая София болеет. Сын увез ее на материк, будет операция. Говорят, что вернется она не раньше, чем через месяц, а то и два, – хмуро начал объяснять Костас. – Да и вряд ли она снова займется делами. Теперь таверной управляет ее племянник. Он – полный идиот!
– Ясно, – кивнул Смолев. – Мне он тоже не очень приглянулся… А при чем здесь Никос?
– Мой старик сорок лет привозил Софии рыбу, каракатиц и кальмаров, – продолжил юноша. – Сорок лет! Отец – рыбак, в этом смысл его жизни, да и заработок. А племянник Софии решил, что таверна заработает больше, если будет продавать пиццу, гамбургеры, картошку фри и кока-колу. Мол, туристам эта еда знакома, выручка будет больше. Все бы ничего, дело хозяйское, да только выходит, что отец у меня остался без работы.
– Как это так? Неужели таверне не нужны свежие морепродукты?
– А морепродукты, якобы, быстро портятся, не успевает распродавать, говорит, сплошной убыток! – развел руками Костас. – Я же говорю: идиот! Сегодняшний улов у отца вообще отказался брать, денег пожалел. Собрался увольнять повара Петроса. Да тот и сам бы ушел: станет он ему гамбургеры жарить! Петрос – лучший повар на острове, без работы не останется. Моему старику хуже. Никуда теперь быстро не пристроиться: у всех таверн – свои поставщики, те же рыбаки. У всех семьи, и всем тоже надо на что-то жить. Была бы София здорова – никогда бы такого не допустила. А с этим разговаривать бессмысленно, ничего не хочет слушать!
– Ясно, – с облегчением произнес Алекс. – Ну, это дело поправимое.
Ну, вот как все складывается, подумал он. Вот ты уже и занимаешься хозяйством.
– Костас, послушай меня. Первое: весь сегодняшний улов с Никосом прямо сейчас отнесете на кухню «Афродиты», скажете, что я попросил, там все примут. Если у поваров вдруг будут вопросы, найдешь Димитроса, он им сам все объяснит и рассчитается с Никосом. Второе: с завтрашнего дня я буду покупать у твоего отца весь его улов. Прямо на пирсе, чтобы ему не приходилось далеко ходить. А еще через две недели здесь, на берегу, откроется старая таверна Аманатидисов. Помнишь ее?
– Конечно, помню! – удивленно кивнул молодой грек. – Как не помнить! Третий год стоит заколоченная… Неужели снова откроется?
– Обязательно откроется. И будет называться «У Ирини и Георгиоса». И я хочу, чтобы все кальмары, что поймает Никос, до единого, помимо рыбы, шли только туда, хорошо? Кальмары, каракатицы, осьминоги, лобстеры, лангустины, вся рыба, – все туда. Платить там Никосу будут в полтора раза больше, чем платили у Софии. Под мою гарантию. Все понял? Третье: скажи повару, который собрался увольняться… Как его зовут? Петрос? Вот Петросу скажи, что я хочу с ним переговорить, пусть придет сегодня вечером на виллу часам к восьми. Только обязательно скажи! Буду его ждать. И еще. Мне понадобится твоя помощь с лодкой старого Аманатидиса. Ее надо будет отремонтировать, покрасить и спустить на воду. Сам я не справлюсь. За работу заплачу. Так что вечером тоже приходи, обсудим. И доброго вам дня! – Алекс улыбнулся, похлопал Костаса по плечу, кивнул Никосу и отправился дальше.
Костас какое-то время стоял с разинутым от удивления ртом.