Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 43)
– Из Санкт-Петербурга, – ответил Смолев, задумчиво кивнув.
– Именно, Саша, именно! – подтвердил полковник Интерпола и внезапно сменил тон на более жизнерадостный: – Ну, как там наш друг инспектор Антонидис? Он уже провертел на своем унылом пиджаке дырку для ордена? Два опасных рецидивиста схвачены с поличным, один убит при задержании, преступление раскрыто, пистолет идентифицирован, дело Костаса можно закрывать. Из местных жителей и отдыхающих никто не пострадал. Что еще надо? Если начальство его никак не отметит – это будет свинство, – Виктор пожал плечами. – Кстати, он оказался толковее, чем я думал.
– Нормальный мужик, – согласился Смолев. – Кстати, как дела закончим, он нас приглашал в таверну Софии. Что-то говорил про холодное пиво и кальмары на гриле. А кальмары у Софии – пальчики оближешь! Сочные, румяные, ароматные! С тцатцики и жареным сыром, да под холодное пиво…
– О как! Погнали наши городских! Он уже и проставляться научился! – восхитился полковник Интерпола. – Быстро он у тебя там умнеет. Практически, ловит на лету! Так, кулинар, ты мне тут про кальмаров в красках не расписывай, а то я скоро начну причмокивать. Дело – прежде всего!
Они постучали в дверь старого Христоса, когда солнце уже начало свой путь на запад. Не сразу, но дверь медленно отворилась, и удивленный садовник пригласил их войти.
– Здравствуйте, отец! – по-гречески произнес Виктор Манн и низко склонил голову. – Я – полковник Манн, международная уголовная полиция. Я должен вам передать кое-что. Первое: от Интерпола – благодарность за вашу помощь в тяжелую минуту. Спасибо! Второе: от Министерства Гражданской Обороны Греческой республики – вот этот документ. В нем сказано, что вы и еще одиннадцать ваших сослуживцев из третьего морского десантного батальона полностью реабилитированы. Греция считает вас честными солдатами, выполнявшими приказ. И не ваша вина в том, что вы оказались верны воинской присяге. И простите, что так поздно. Это надо было сделать много лет назад. И, наконец, третье: от меня лично – вы спасли жизнь моего друга!
Он сунул руку за пазуху, вытащил небольшой продолговатый сверток и развернул его на столе.
– Это военно-морской кортик офицера российского флота – символ воинской чести. Примите в подарок от всего сердца! – он крепко обнял старика, пожал ему руку и вручил кортик.
Когда они уходили, Смолев обернулся. Старый солдат по-прежнему стоял неподвижно, крепко прижимая к груди морской кортик. Бумага из Министерства одиноко лежала на столе. Алекс аккуратно прикрыл за собой дверь.
– Так, главное мы сделали, теперь остались мелочи, – подытожил полковник Манн. – Я до Антонидиса сам дойду, подпишу все бумаги и протоколы по делу от лица своей конторы. Давай, пока! А через часик встречаемся в таверне! А то всю душу мне разбередил: кальмары, понимаешь, холодное пиво!
Он шутливо сунул кулаком Алексу в бок и широко зашагал по делам.
Алекс дошел до номера, забрал из сейфа деревянную шкатулку с таинственными фиалами и тоже покинул виллу. Он уже знал, куда идти.
Позже в таверне, когда много бокалов пива было выпито, кальмары на гриле – оказавшиеся действительно выше всяких похвал – съедены, и инспектор Антонидис тактично оставил друзей одних, строго-настрого приказав бармену писать на его счет все, что выпьют и съедят его гости, – они смогли поговорить.
– А почему ты решил, что это Бьорнсон? – поинтересовался Виктор Манн, с удовлетворением рассматривая бескрайнюю морскую гладь перед таверной.
– Он показался мне самым неоднозначным во всей компании. Угрюм, неразговорчив, случайно появился, хотя у всех остальных номера были забронированы заранее. Я навел справки в ремонтной конторе, куда он обратился по поводу своей яхты. Мелкий дефект в двигателе они ему устранили в тот же день, потратив на это всего два часа, хотя он утверждал, что вынужден будет задержаться из-за поломки на три дня. Получалось, что он сознательно солгал. Маленькая итальянка Агата сказала горничной, что книгу по алхимии ей вручил «высокий дядя». Бьорнсон был самым высоким. Вместо того, чтобы подумать, что для ребенка любой дядя будет казаться «высоким», и что Агата, не зная толком английского, просто не нашла слов, чтобы точнее описать его Катерине, я решил, что это лишь подтверждает мои выводы. С сыроделами с Сардинии – еще смешнее! Они действительно сыроделы, дальние родственники Христоса.
– Да, видишь, как опасно подгонять факты под собственную гипотезу, – заметил задумчиво полковник Интерпола. – Вот свернули бы вам шеи с Димитросом, что бы я тогда писал начальству в отчете? Опять незапланированные потери среди личного состава агентов? Балбесы! Хорошо, что садовник увидел, как тебя тащат в восьмой номер и знал про потайной ход в подвал. Что было дальше?
– Димитрос по моей просьбе отслеживал всех по порядку, покидавших ресторан после праздничного ужина. Бьорнсон задержался дольше всех. Он ждал, пока ему вынесут из кухни корзину с провизией, которую он и унес на яхту. Когда Димитрос понял, что тот идет на яхту, он решил вернуться и случайно стал свидетелем разговора этой троицы, которая возилась у дверей восьмого номера. Но далеко уйти не успел: они его догнали, оглушили и отнесли тело в подвал. А потом уже дождались, когда выйду я, и разыграли спектакль.
– М-да… Артисты «погорелого театра»! За ними дел хватает на пожизненное. Настоящие мерзавцы. А что с Мартеном?
– После рассказа о своей жизни он, видимо, и сам понял, что прожил ее бездарно. Ненависть иссушает душу, но голова-то у него варила. Когда все зашло в тупик… Я не думаю, что он верил, что успеет дотянуться до пистолета.
– Ты думаешь, он сознательно?.. – полковник Манн не договорил.
Алекс молча кивнул в ответ.
– А Фламели? Где они сейчас? – поинтересовался Виктор Манн.
– Фламели… – улыбнулся Смолев.
В этот момент из марины Хоры на морской простор вышла белоснежная яхта под норвежским флагом. Алекс увидел ее и улыбнулся еще шире. Виктор проследил за его взглядом и все понял.
– Ставлю ящик пива против одного кальмара на гриле, что Бьорнсон идет в Исландию! – хитро улыбаясь, проговорил он.
– В Исландию? Почему вдруг? – удивился Алекс.
– Илиопулос неожиданно свернул все свои дела в Афинах, сказав, что один из международных научных центров в Исландии предложил ему поработать у них в лаборатории. Они сделали ему
Друзья весело рассмеялись и чокнулись бокалами, провожая взглядом красавицу яхту.
Она расправила свои паруса, свежий северный ветер «мельтеми» наполнил их – и яхта понеслась вперед, разрезая острым форштевнем синюю гладь Эгейского моря.
Алексу на мгновенье почудилось, что он увидел две маленькие черные фигурки разного роста на корме, что подняли руки, прощаясь с ним. Он моргнул – и фигурки исчезли. А может быть, ему просто показалось…
Пять амфор фалернского
Как-то Жак Ив Кусто обнаружил на дне Средиземного моря бутылку римского вина, возраст которой он оценил в 2000 лет. Поднявшись на поверхность, он выпил ее содержимое. Когда его спросили, каким на вкус оказалось вино, он признался: «Немного солоноватое».
Пролог
Баланс между событиями, радостными и
печальными, неукоснительно соблюдается.
Димитрос Аманатидис радостно взбежал по лестнице, что вела от галереи с номерами для гостей к верхней ресторанной террасе виллы «Афродита».
Он страшно спешил, летя, словно на крыльях, от возбуждения перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Ему не терпелось поделиться радостной новостью со своей матерью. Его русский друг Алекс в очередной раз пришел их семье на помощь! Теперь их с Марией мечта о большом доме в долине осуществится гораздо быстрее. Как им повезло, что в один из благословенных дней этого лета гость с далекого севера сошел на берег Наксоса и поселился у них на вилле!
– Мама, мама, где ты? – закричал он, едва ступив на террасу. Из кухни выглянуло встревоженное лицо младшей горничной и, по-совместительству, официантки Артеми. – Где Ирини? У меня для нее прекрасная новость! Мама, ну где же ты?
– Они с Марией и Катериной разбирают старинные семейные рецепты. Что ты так кричишь? – осуждающе покачала головой официантка. – Распугаешь гостей!
– У нас праздник! Позови их, Артеми, это срочно! Мама, Мария, скорее сюда!
Но звать никого не потребовалось: на крики обычно такого спокойного и уравновешенного Димитроса на террасу в тревоге выскочили все, кто находился на кухне.
– Димитрос, ради всего святого, что ты так кричишь? Что еще случилось? – держась рукой за сердце, взволнованно спросила матушка Ирини. – Ты меня совсем перепугал! Мало мне волнений было в последние дни?
– Мама, у нас праздник! – счастливо рассмеялся Димитрос, крепко обнимая по очереди мать и жену. – Мария, все прекрасно, ты помнишь, я говорил, что все будет хорошо? Все сбывается! Он покупает виллу! Он покупает все: виллу, таверну, даже лодки! И платит гораздо больше, чем мы планировали выручить. И платит сразу всю сумму. Сразу всю! Когда он мне сказал, я своим ушам не поверил. Это просто какое-то чудо! Нам сам Бог его послал! Мы сможем к осени достроить дом и переехать на ферму! И уже этой осенью мы снимем первый урожай и разольем вино по бочкам! Наше с тобой первое вино, фиорина!