Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 9)
– Вполне вероятно! – кивнул глава Национального Бюро. Они давно понимали друг друга с полуслова. – Там не все так просто. Врач сказал, что парень отравился смесью, в которой кислород просто зашкаливал. Есть такие смеси для специальных погружений. Называются «найтрокс» или «нитрокс». Составное слово от Nitrogen – азот и Oxygen – кислород. В России называют «кислородно-азотная смесь». Используются для подводных погружений профессионалами на больших глубинах. Есть две стандартные смеси: нитрокс-32 и нитрокс-36, где число – процентное содержание кислорода в смеси, понял?
– А в стандартном варианте?
– В стандартном варианте, на тех глубинах, что здесь новички ныряют – 78% азота, 21% кислорода, около 1% на остальные газы. Поэтому, если дайвер-любитель перепутает баллоны, или ему кто-то закачает в баллон не ту смесь из компрессора, или баллоны специально подменят – усекаешь? – то на глубине около двадцати пяти – тридцати метров его накроет кислородное отравление. Судороги, а потом, – как говорит один мой знакомый патологоанатом – терминальное состояние! Вот так! Понимаешь, о чем я? – похлопал Виктор друга по плечу. – Ждем весточки от Антонидиса, дальше будем думать. А пока – развлекать наших обольстительных дам!
– Это святое! Это мы с нашим удовольствием! – кивнул головой Алекс. – Но подожди, если диагноз уже есть – кислородное отравление на глубине обогащенной смесью, то что такого интересного ты хочешь узнать от инспектора?
– Старшего инспектора! – рассмеялся Манн. – Его тоже повысили за прошлые заслуги, ты не знал? Что ты! Парень расцвел! Да, так вот, понимаешь, доктор сказал, что помимо кислорода было там еще кое-что, он сомневается, будет еще делать тесты, но тем не менее…
– Что еще? Что ты тянешь, как кота за хвост!
– Угарный газ, Саша. Вот ведь в чем дело! Доктор подозревает угарный газ. По каким-то клиническим признакам. Он в подробности не вдавался, а я не допытывался. А это уже, друг мой ситный, явный криминал! Ты помнишь, сколько отводится на все остальные газы? Один процент? А если там было пять только угарного? А на тридцати метрах будет все пятнадцать, каждые десять метров вниз щелкает по атмосфере в плюс, просекаешь? Специалист работал, вот что! В такие нюансы вдавался! Если мои догадки подтвердятся, боюсь, мы имеем дело с профи!
– Почему ты так решил?
– Сам посуди: ведь можно было обойтись и без угарного газа. Но он знал, что нитрокс даст нужный ему эффект только на тридцати метрах. А вдруг парень бы на тридцатку не пошел? Удивительно, что его вообще туда понесло! Наверно, после вчерашнего плохо соображал, что делает. Со слов грека, он видел этого Глеба Пермякова вчера у твоей таверны на скамейке в состоянии грогги. Почему он пошел на глубину, а не остался со своей девушкой? Вон его друзья, судя по рассказу грека, бултыхались на мелководье. Кстати, тот же Спанидис сказал мне, что у этого бугая – Антона – есть сертификат дайвера-спасателя. Понимаешь? Уж он эти все нюансы точно сечет. Так вот, про угарный газ – это такой контрольный выстрел был, чтоб наверняка! Он бы и на десятке сработал. Но тут преступник рискнул и прокололся. Если бы баллон был просто с нитроксом, можно было бы сказать: ах, перепутали случайно, с кем не бывает? Не повезло парню! Недогляд, оплошность, максимум, халатность! Праздник, много людей и прочая, и прочая… А тут явно и сознательно парня хотели пустить на тот свет, да еще и с гарантией.
– Думаешь, заказ?
– Не исключено. Давай-ка я про этого парнишечку у коллег в Санкт-Петербурге справочку попрошу: кто, где, откуда. Обычно, это помогает. Сегодня попрошу, завтра с утра будем понимать, куда бежать!
– Постой, погоди! Ты же отдыхать приехал! Меня Тереза живьем съест!
– Ну-ну! Во-первых, я и отдыхаю! Маленькие головоломки не в счет! Во-вторых, не наговаривай на мою любимую женушку! А вот, кстати, и она! И не только! – толкнул Виктор друга локтем в бок, показывая кивком на лестницу, после чего произнес вполголоса, знакомо грассируя: – Конспирация, батенька, и еще раз конспирация!
Вслед за Терезой шла и Стефания в длинном греческом платье-тунике цвета шафран, обворожительно улыбаясь Алексу. Этот цвет прекрасно гармонировал с ее загорелой кожей.
– Девушки, – склонился в восхищенном поклоне Смолев. – Вы прекрасны!
– Благодарим вас, Алекс! – ответила Стефания с лукавой улыбкой. – Мы готовы к ужину! Заметьте, вы ждали нас совсем недолго! Но моя мама меня всегда учила, что нужно выждать час, как минимум, – тогда эффект просто гарантирован!
Алекс галантно поцеловал ей руку, и заглянув в зеленовато-карие глаза с резвящимися бесенятами, негромко произнес:
– Вас, Стефания, я бы ждал и дольше!
– Ну что, мальчики, хорошо ли вы тут повеселились, пока мы были наверху? – поинтересовалась Тереза, целуя мужа в щеку.
– Бесподобно! – нашелся Виктор Манн, протягивая руку жене.
Что значит «классическое образование», усмехнулся Смолев и предложил руку Стефании.
В таверне «У Ирини и Георгиоса» их уже ждал накрытый праздничный стол.
Часть пятая
Любовь – это когда хочешь переживать
с кем-то все четыре времени года.
На огромной веранде с дощатым полом, нагретым за день солнцем, за длинным столом с белоснежной скатертью собралась вся семья Спанидисов; пришли родственники и из деревушки неподалеку. Старший Спанидис достал из погреба дюжину бутылок своего лучшего вина. Был повод!
После года отсутствия вернулся на остров сын хозяина и наследник семейного дела – Леонидас. Говорят, что проходил практику в крупнейших винных хозяйствах на материке, постигая тонкости этой сложной науки у самых известных мастеров.
Вернулся взять в свои руки хозяйство, и то правда, пора уже, не мальчик! И не один вернулся, привез друзей, а еще, шептались, пересмеиваясь, его сестры, девушку привез! Да такую необычную, что даже из деревни земляки приходили на нее посмотреть, маскируя любопытство желанием узнать последние новости с большой земли. Красивая, волосы цвета спелой соломы – редкость; у них на острове таких не бывает! Глаза голубые, как море, что омывает остров; фигурка точеная, гибкая, словно лоза!
Сестры сразу смекнули, что к чему! Пусть брат и говорит, что знаком с ней всего два дня, что пригласил троих друзей лишь из желания показать остров и семейные виноградники, чтобы хоть как-то скрасить неприятное событие, произошедшее с их товарищем на пляже…
Все бы так, но брат смотрел таким восторженным взглядом на приезжую красавицу из далекой заснеженной страны, таким нежным голосом говорил с ней и так счастливо улыбался, что сестры, да и мать, догадались обо всем.
Сколько можно было ее сыну думать только о делах фермы? Разве хорошо, когда на сердце пусто? Никогда не сделать доброго вина, если нет любви в сердце винодела, – не выйдет, только зазря пропадет добрый урожай!
Матушка Мелитина светло улыбнулась и с гордостью посмотрела на своего Иоанниса, что сидел во главе стола. Такая простая истина, а сколько надо прожить, пока поймешь! Слава богу, сын почувствовал, что пора. Какая красавица! Да еще и зовут ее – Ариадна! Разве не знак судьбы? Яснее некуда!
Уже несколько часов они сидели за столом. Сердечное греческое гостеприимство снова поразило троих друзей и душевным застольем, когда хозяева делали все, чтобы гости чувствовали себя как дома, и обильной трапезой из домашних крестьянских припасов: такого количества вкуснейших домашних сыров Арина не пробовала никогда.
В гравьеру, предложенную на блюде с зеленым виноградом асиртико и лесными орехами в тимьяновом меду, она просто влюбилась: в сочетании с белым вином он был великолепен!
Ягнятина с местными травами, томленая на медленном огне, просто таяла во рту!
А домашние пироги с зеленью, сыром и бараниной от матушки Леонидаса – пожилой, но еще очень крепкой крестьянки с добрыми глазами на очень подвижном, живом лице – напомнили бабушкину стряпню до такой степени, что в какой-то момент Арина почувствовала себя как дома – даром, что греческого она не знала и совершенно не понимала, что вокруг них говорилось.
Леонидас переводил прямые вопросы, обращенные к ним, с греческого на английский для Антона как самого толкового лингвиста – а тот уже переводил с английского на русский для девчонок, если его рот в этот момент не был занят куском очередного превосходного блюда, которыми их щедро потчевала радушная хозяйка.
Обратный перевод в три этапа тоже требовал немало времени и усилий, так что скоро они просто улыбались, чокались – Ямас! – и наслаждались трапезой, превосходными винами и потрясающим видом с террасы крестьянского дома на горный склон с виноградниками и солнце, что клонилось к западу, уходя за гору.
– Машка-а! – восторженно протянула Арина. – Как же здесь красиво! Какой сад! Видишь? Я таких в жизни не видела никогда! Это же гранатовые деревья, вон там черешня, а эти я даже не знаю!..
– Я знаю! – уверенно кивнула ее подруга. – Это инжир! Я его на Черном море ела! Обожаю его! Тут, мне кажется, сливы еще, груши, абрикосы, айва…
– Ого! Как ты разбираешься? Откуда? – поразилась Арина. – Я еще, пожалуй, отличу яблоню от гранатового дерева; и то, если плоды увижу.
– У меня сестра вышла замуж за грузина, помнишь? Пока вся эта заварушка с Осетией не началась, я каждое лето ездила к ней в гости! Сейчас сижу, глаза закрою, как будто там нахожусь… До того похоже! И вкусно кормят, и люди гостеприимные такие, и вино свое вкуснейшее! И уезжать не хочется!