Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 66)

– Как это случилось? Кто обнаружил тело и во сколько? Кто приносил еду? – невыспавшийся и мрачный, как туча, генерал Манн допрашивал совершенно потерянного старшего инспектора, который тоже еще не толком проснулся и к тому же с большим трудом ворочал языком.

Настенные часы камеры предварительного заключения отдела уголовной полиции Наксоса мелодично пробили половину шестого утра. Смолев, машинально сверившись, отметил, что они отстают на три минуты. Манн, которого поднял ни свет ни заря тревожный звонок старшего инспектора, бушевал уже добрую четверть часа.

– А, чтоб вас, Антонидис! Что молчите? Кто так несет службу? Вам доверили ключевого подозреваемого, – и его у вас под самым носом убивают, и где, спрашивается? На территории вашего же собственного полицейского участка! Давно не помню такой нелепости! Сказать кому – засмеют! Всем отделением побежите топиться со стыда! Кто обнаружил тело, второй раз спрашиваю?! Что вы молчите? Я могу добиться от кого-нибудь вразумительного ответа? – угрожающе прорычал глава Национального Бюро Интерпола, прожигая взглядом несчастного инспектора насквозь.

Тот, казалось, боялся даже дышать. Перед внутренним взором старшего инспектора уже промелькнули разнос со стороны афинского начальства и понижение в звании, а то и просто позорная отставка без пенсии за выслугу лет, одинокая старость за кружкой пива в таверне на пляже, когда местные жители обидно зубоскалят у тебя за спиной: еще бы, неудачник полицейский – отличный повод для насмешек! Уж лучше со скалы, генерал прав!..

– Я, господин генерал, – высунулся вперед сержант Дусманис, самоотверженно прикрывая собственным телом невыспавшегося и поникшего начальника. – Я обнаружил тело! Час назад. Во время обхода, без четверти пять.

Сержант знал, что вчера на радостях – такая кража на их маленьком острове! – старший инспектор «проставлялся» коллективу и, видимо, сам по неопытности немного перебрал с любимым пивом «Amstel» во время «пивного конкурса» в таверне. Оттого и соображал с утра плоховато. Да и добудиться его было нелегко: Дусманис сперва добрые десять минут звонил по телефону, а потом, не выдержав, запер отдел на ключ – все равно задержанный никуда уже не сбежит – и понесся со всех ног на квартиру к инспектору. Пришлось постучать и руками, и ногами, пока разбудил. И «обход» этот сержант тоже выдумал, никакого «обхода» и в помине не было: просто сержант после «пивного конкурса» и сам мучился жаждой, а у задержанного была почти непочатая бутылка белого вина, оставшаяся от обеда. Дусманис сам видел, как, пообедав, француз оставил бутылку с вином на столе и улегся отдыхать. Сержант покачал головой: два глотка всего хотел, подумаешь, большое дело! А тут – целая история! А вдруг яд был в бутылке – от этой неожиданной мысли сержант нервно сглотнул и поежился.

– Кто приносил обед задержанному? – слегка смягчился генерал, обращаясь уже к сержанту.

Получивший долгожданную передышку, Антонидис шумно и благодарно задышал, постепенно приходя в себя.

– Кто такой, как зовут, откуда? – продолжал сыпать вопросами Манн.

– Из таверны девочка принесла, официантка, наверно, не помню, чтобы раньше я ее видел, может, новенькая, – пожал плечами сержант. – Сказала, что «персональный заказ для месье Делоне». Помня распоряжение старшего инспектора «покормить задержанного», мы только порадовались, что не придется самим бежать за едой. Так ведь и шума никакого не было слышно, господин генерал, он тихо вел себя, как мышка! Ладно бы – на помощь звал или в дверь колотил – мы бы сразу в больницу отвезли, что мы звери какие? Так хоть бы один звук! Поел и спать лег, а в пять утра я заглянул – а лежак-то пуст, открываю дверь, бутылка валяется у самого порога – пустая, а он сам – на полу, мертвый. Я сразу – звонить старшему инспектору, а он уж – вам! Кто мог предположить!..

– Да уж, – пробурчал генерал, постепенно оттаивая, – этот звонок в пять утра я надолго запомню, старший инспектор! Вы мне своей богатырской икотой в телефонную трубку сон прогнали на раз! Сразу стало ясно, что случилось нечто серьезное!

– Виноват, господин генерал, – промямлил сконфуженный Антонидис, прикрывая рот рукой – проклятая икота никак не проходила, видимо, это было нервное – и вытягиваясь во фрунт перед главой Интерпола. – Но, как вы сами видите, дело не терпело отлагательств! Экспертов тоже подняли по тревоге, они будут здесь с минуты на минуту и немедленно приступят к исполнению обязанностей.

– Вижу, вижу!.. Эксперты – это хорошо… Попробуем пока без экспертов, – кивнул Манн. – Что ел на обед задержанный?

– Рыбный суп-буайбес, гренки, жареную баранину и овощи на гриле, сыр, кажется, а из фруктов – клубнику. Ах, да – еще выпил полбутылки белого вина! Но, видимо, задел бутылку, когда падал, и вино пролилось, – отчитался сержант.

– Прекрасный набор! Если бы сейчас не так сильно хотелось спать, – то точно захотелось бы есть… Будто он что-то праздновал, – пробормотал Смолев. – Не похоже на человека, чью выставку только что ограбили! Мне бы на его месте кусок в горло не полез!

– Это точно! Вот ты бы на его месте тогда и целее был бы! А тут – прямо роскошное пиршество, «Лукулл обедает у Лукулла»! Праздновал, ты прав. Видимо, те, кто его отравил, хорошо знали его вкусы, – согласился с другом Виктор. – Ну, что думаешь? Куда они ему отраву подсыпали?

– Сложно сказать: яд мог быть где угодно, – пожал плечами Смолев. – Все зависит от того, какой именно яд был выбран. Обычно используют цианид – он самый быстрый, жертва не успевает ничего сказать или сделать…

– Не цианид, это точно: нет характерной пены и черноты на губах, – Манн присел на корточки и склонился над трупом, рассматривая внимательно посиневшее лицо убитого. – Вот то, что он задыхался, – это точно! Судороги и спазмы налицо. Потому и крикнуть ничего не мог!.. Что же это может быть?

– Простите, сержант, вы, кажется, забыли упомянуть про тцатцики? – внимательно осмотрев обеденный стол, показал Смолев на тарелку с остатками соуса в общей стопке грязной посуды. Соус был съеден почти весь, но от тарелки – Смолев нагнулся над посудой и потянул воздух носом – все еще исходил характерный резкий запах чеснока.

– Ну да, тцатцики! Так он же всегда подается вместе с сувлаки из баранины, – недоуменно пожал плечами сержант. – Как есть мясо без соуса? Я как-то не придал этому значения, это же само собой…

– Что? Чесночный соус? Ай, какие молодцы! – быстро распрямился Манн. Глаза генерала озорно заискрились впервые с момента прихода в участок. – У покойного на обед был чесночный соус? Классика жанра! Значит, так, старший инспектор! Вот вам мой прогноз: яд – стрихнин в чесночном соусе, чтобы горечь не так явно привлекала к себе внимание. Ставлю свою генеральскую фуражку против дюжины ваших платков, что именно так все и было. Последний раз, когда мы сталкивались с подобным ядом, это был белый кристаллический порошок, горький на вкус и без запаха. И тоже с чесночным соусом: одна юная стриптизерша захотела стать богатой вдовушкой. Чтобы вызвать тяжелое состояние, достаточно даже небольшого количества. Мышечные спазмы, дыхательная недостаточность и даже смерть мозга через полчаса после попадания в организм. Не исключено, что это именно наш случай. Вот так-то! Поглядим, подтвердит ли ваш эксперт мой прогноз. Ладно, пойдемте в ваш кабинет!

Как только они перешли в кабинет старшего инспектора, и Манн уселся за один из столов, Антонидис сел на свое место на краешек стула, а сержанты вытянулись по стойке «смирно» у стены.

– Очень правдоподобно звучит, – проговорил Алекс, присаживаясь на широкий подоконник и потирая старый шрам на виске. – Хорошо, допустим, – стрихнин, а что это нам дает? Где можно найти стрихнин на острове, Теодорос?

Ответом Смолеву было общее задумчивое молчание личного состава уголовной полиции острова.

Алекс добавил:

– Надо срочно искать официантку, которая все это принесла. Она должна как-то это объяснить! Может, она кого-то вспомнит?

– А смысл, Саша? Может, и даже скорее всего, – это и не официантка вовсе, а так – девушка с пляжа, – пожал плечами и покачал головой генерал, выстукивая дробь по столешнице с облупившимся лаком. – Дали пятьдесят евро, а скорее – двадцать, чтобы не вызывать подозрений, и попросили отнести заказ из таверны в полицию, – мол, срочный заказ, не хотите подработать, а то официанты все заняты? Скорее всего – так и было. Кто просил – она не помнит, как зовут – не знает, описать не сможет. Нет, тут они все продумали и наверняка как следует подстраховались. Может, эта девушка вечерним паромом уже уплыла с острова. А мы время потратим по пустому следу. Нам сейчас словесный портрет этой парочки «электриков» нужен как воздух! Так что вы думаете делать, старший инспектор?

Теодорос Антонидис совершенно не был готов к тому, что генерал после сегодняшнего разноса обратится к нему с таким вопросом, поэтому густо покраснел, по-прежнему прикрывая рукой рот от греха, и пробормотал что-то в том духе, что надо работать!

– Ну и правильно, – неожиданно легко согласился генерал, поднимаясь из-за стола. – Это верное решение, работайте! Тело в больницу, на вскрытие. Пусть патологоанатом поскорее подготовит заключение – поторопите его, времени мало. Надеюсь, ваши эксперты тоже быстро определят яд и его происхождение, вряд ли он приобретен здесь на острове, но чем черт не шутит. Координируйте свои действия с О'Брайеном, будем ждать, когда охранник, который общался с этими «ремонтниками» придет в себя и сможет дать показания. На ближайшие несколько часов – все! А я, пожалуй, пойду спать! Часика три будет в самый раз! И не звоните мне, Антонидис, только если кто-нибудь снова не умрет, или вы не обнаружите похищенные полотна! Все ясно? Вольно, вольно! Пойдем, Саша, мы здесь закончили.