Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 48)

– Да уж, помню, как его корежило от моих вопросов, – подмигнул Манн. – Что поделаешь, такова наша работа! Но что это? Кажется, у нас кончилось вино! Кстати, а где сам Спанидис со своей молодой невестой? Почему их нет за столом?

– Прилетели родственники невесты из Петербурга, – довольно улыбнулся Алекс. – Мать и бабушка. Их тут встречала целая делегация, пока мы были в Додзё. Мне Стефания рассказывала, как они с помощью Рыжей общались с мамой Ариадны. Сейчас они в гостях у Спанидисов, там же Димитрос и Мария.

– Думаешь, дело сладится? – поинтересовался Манн.

– Очень надеюсь, особенно после того, как Стефания, выяснив, что мама Ариадны – отличный архитектор, предложила ей работу в рамках проекта госпиталя. Мне не удалось тогда лично с ней пообщаться. Откуда мне было знать, что у нее за плечами с десяток проектов многопрофильных медицинских центров в Москве, Петербурге и по всей стране?

– Она согласилась?

– Долго колебалась, тогда Стефания пошла ва-банк и спросила о том, сколько ей платят за такую же работу в Петербурге. Попросила ее на бумажке написать. Ты знаешь, оказывается, совсем не много! Впрочем, я же был у них дома, они не шикуют. Та написала. Стефания сказала, что эта сумма ее устраивает и дописала лишь значок евро. У Филатовой дар речи пропал. Это вдвое меньше, чем мы планировали потратить по бюджету, но в пятьдесят раз больше, чем она получала в России. На эти деньги она здесь года три может жить. Все остались довольны! Фонд сэкономил бюджет, у меня, слава Богу, появился толковый архитектор, мама Арины сможет сама приглядеть за молодыми и познакомиться поближе с семьей Спанидисов. Все сложится – отпразднуем свадьбу!

– Свадьбу, чью свадьбу? – раздался смеющийся голос Рыжей Сони у Алекса за спиной.

Манн и Смолев обернулись. Тереза, Стефания и Софья, улыбаясь, стояли рядом и вопросительно смотрели на мужчин.

Соня быстро перевела Стефании суть своего вопроса. Та вопросительно и ожидающе посмотрела Алексу в глаза.

– Рыжая! – в сердцах сказал Алекс по-русски. – Если будешь ко мне и дальше так подкрадываться, – то твою и Петроса, имей в виду!

Он ожидал, что Соня весело рассмеется и, как всегда, беспечно махнет рукой, когда ей предлагали кавалеров на выбор, но она вдруг пунцово покраснела, как юная девица, став почти одного цвета со своей огненно-рыжей шевелюрой. Тереза и Стефания понимающе смотрели на нее.

– О как! Интересно девки пляшут! – расхохотался Манн, внимательно приглядевшись к сконфуженной управляющей. – У вас тут, ребята, на острове воздух, наверно, какой-то особенный! Располагающий к семейному счастью! Слава Богу, я давно и удачно женат!

– А уж мне-то как повезло, что ты уже женат, милый! – иронически произнесла Тереза по-английски. – А то за таким красавцем глаз да глаз! Джентльмены, девушки хотят прогуляться: мы устали сидеть за столом, раз танцев не будет, может мы все вместе сходим к морю? Дети спят, мы вполне можем пройтись по пляжу!

– Прекрасная мысль! – подхватил Смолев. – Пойдемте, прогуляемся!

Они вышли на улочку Апиранто, спустились по каменным ступеням, ведущим к пляжу, вышли на променад и через несколько минут уже были на набережной Айос Георгиос.

Проходя мимо ярко освещенного лобби отеля «Ройял Палас Наксос», они обратили внимание на суетливого, худого, странно одетого господина, который, заламывая руки, пытался давать советы на французском языке хмурым грузчикам, переносившим тяжелые деревянные коробки из большого грузовика в холл отеля.

На нем были пестрые персидские шальвары, голубая сорочка со стоячим воротником до ушей и слишком длинными рукавами-раструбами, которые он то и дело поддергивал. В руках у него был яркий платок цвета охры, размером с наволочку, которым он то и дело вытирал пот, что катился у него по лицу.

– Осторожнее, ради всего святого, осторожнее! – взвился он, заметно грассируя, когда грузчики очередной раз споткнулись о ступень перед входом и едва не выронили из рук деревянный контейнер. – Поймите, это же высокое искусство! Нет, я этого не переживу! Ах, это просто невыносимо!

– Это еще что за забавный субъект? – поинтересовался Манн, когда они уже прошли мимо. – Этот картавый французик? Кто-нибудь знает?

– Его я не знаю, но догадываюсь, что происходит, – ответила Соня. – На днях я видела рекламу, что в отеле «Ройал Палас Наксос» через неделю открывается выставка полотен импрессионистов из частных коллекций. Я очень люблю импрессионистов: какая палитра, какие краски, какие цвета! Сезанн, Ван Гог, Ренуар, Мане, Дега… Я обязательно пойду!

Молодые женщины прошли вперед, оживленно обсуждая грядущую выставку. Манн и Смолев слегка отстали. Вскоре все они вышли на пляж, разулись и пошли босиком вдоль линии прибоя.

– Кстати, насчет цвета, – вдруг произнес генерал Интерпола, хитро улыбаясь. – Помнишь, ты мне говорил, что у самурая в музее доспех был красного цвета не просто так?

– Помню! Я и сейчас так считаю, – кивнул Алекс. – У Токугавы в войсках были элитные части самураев в доспехах ярко-красного цвета. За бесстрашие в бою и способность малым числом уничтожать целые полчища врагов их называли «красными демонами». Их командиром был правая рука Токугавы – Ии Наомаса. Думаю, что со стороны похитителей это был способ произвести впечатление, что мечи были украдены продолжателями дела Токугавы, чтобы их уничтожить, как и завещал сёгун. Попытка пустить нас по ложному следу.

– Глубоко копаешь, – похлопал по плечу друга Манн. – Так вот, повар показал, что советник облачился в красные доспехи лишь потому, что они были единственными, которые подошли ему по размеру, понимаешь? Другие на него попросту не налезали, парень он был плотный, мускулистый, а в четырнадцатом веке японцы были еще меньше, чем сейчас. Иногда все гораздо проще, чем кажется!

– Сдаюсь, сдаюсь! – рассмеялся Смолев. – На этот раз все действительно проще. Ну и слава Богу! Значит, все закончилось и мы можем наконец заняться своими делами! Ба! Смотри, какая знакомая шляпа! Это твои «гвардейцы» растеряли амуницию, отступая с острова?

Он подобрал соломенную шляпу, которую вынесла волна на песок и, отряхнув от воды и прилипших водорослей, показал Манну. Тот, не говоря ни слова, сердито выдернул ее у Алекса из рук и, коротко размахнувшись, пустил над водой.

Метрах в двадцати шляпа перевернулась в воздухе и упала, закачавшись на волнах, словно пузатая каравелла. Ее подхватил ветер и погнал в открытое море.

Сумма впечатлений

Как много в искусстве прекрасного! Кто помнит все, что видел, тот никогда не останется без пищи для размышлений,

никогда не будет по-настоящему одинок.

Пролог

Клод Моне, «Впечатление. Восход солнца».

(Из досье Интерпола: Клод Моне, «Впечатление. Восход солнца», 1872 год. Холст, масло. 48 х 63 см. Музей Мармоттан-Моне, Париж. Была украдена в 1985 году. Найдена и возвращена музею в 1991 году)

Каждый обсуждает мое искусство и делает вид, что понимает, как если бы это было необходимо, когда нужно просто любить.

Стоя на просторном балконе своей «хозяйской башенки», – самой высокой точки виллы «Афродита», – Алекс Смолев, недавно ставший владельцем небольшой и уютной гостиницы на одном из красивейших греческих островов, наблюдал за тем, как причаливший к пирсу утренний паром высаживает большое количество пассажиров на пристань столицы Наксоса – Хоры.

Приезжие, спеша, покидали красно-белый лайнер и направлялись или прямиком к пятизвездочному фешенебельному отелю «Ройял Палас Наксос», где их ждали роскошные номера в стиле ар-деко, или к другим, не столь помпезным небольшим виллам и гостиницам Хоры, предпочитая домашний уют и аутентичную островную кухню мраморному великолепию дворца.

Пассажиров было заметно больше, чем обычно: завтра в выставочном зале «Ройял Палас Арт Холл» открывалась выставка уникальных полотен импрессионистов, собранная из шедевров, разбросанных по частным коллекциям. Такой подарок для всех ценителей искусства в день своего семидесятилетнего юбилея преподнес родному острову Георгос Папандреу – владелец отеля «Ройял Палас», коллекционер, германский миллионер греческого происхождения, меценат и филантроп, тонкий ценитель и знаток живописи.

Знаковое событие для Наксоса, думал Алекс, щурясь на солнце и прикрываясь от него ладонью.

Оживление было заметно во всем: лавочки вдоль набережной были открыты с раннего утра, в тавернах готовились предложить прибывшим прохладительные напитки и легкие закуски, на набережной у рыбацких лодок бойко шла работа: рыбаки сдавали улов закупщикам, наскоро чистили сети от чешуи, водорослей и мелкого морского сора, весело и громко переговариваясь друг с другом, и готовились снова выйти в море.

Все островитяне только рады наплыву туристов: таверны еще накануне утроили закупки овощей и фруктов, вина, ракии и меда у фермеров в долине. Ракомело – местное изобретение с древних времен, когда анисовая водка смешивается с ароматным тимьяновым медом, – всегда пользуется спросом у приезжих: ее подают даже на официальных приемах в лучших отелях острова. Рыбаки тоже рады: таверны требуют еще и еще свежих морепродуктов – только что выловленные ими лобстеры, креветки и кальмары, приготовленные на гриле с чесноком, оливковым маслом и лимоном, расходятся моментально.