Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 47)

Возникла пауза. Зал беспокойно зашумел. По знаку Манна к японцу бросились «распорядители» в повязках. Один из них приложил руку к шее самурая и, спустя минуту, отрицательно покачал головой, подавая знак генералу. Быстро подошел Фудзивара, осторожно взял из обессилевших рук советника по культуре оба клинка и, бережно держа, унес их к судейскому столу.

«Распорядители» быстро подняли тело японца и унесли в дальнюю раздевалку. Туда уже спешил врач. По решению судей программа соревнований была завершена, и наступило время для награждения участников.

Через пятнадцать минут вышедший из дверей раздевалки генерал Манн достал из кармана мобильный телефон и сумрачно произнес в него по-гречески: «Операция „Азиат“ завершена. Всем отбой!»

Эпилог

Выброшу в море

Свою старую шляпу.

Короткий отдых.

– Нет, ты только посмотри! – произнес генерал Манн, любуясь видом, что открывался с верхней террасы виллы «Афродита». – Какой здесь закат! Фантастика! Что ни говори, а у нас на материке такого нет. Какие краски!

На горизонте, куда был устремлен его взгляд, остывающее солнце неторопливо опускалось в море, окрашивая и небо, и морскую гладь в ярко-багровые закатные тона.

Оно не слишком спешило, словно понимая, что им любуются, и, как томная кинодива на красной ковровой дорожке, кокетливо медлило, давая им такую возможность на исходе длинного дня.

– И ты каждый вечер видишь эту красоту? Пьешь замечательное вино? Купаешься в море? – продолжал восхищаться генерал, держа в руке бокал вина с винодельни Спанидисов и облокотившись на перила ограды. – Счастливчик, завидую! Пожалуй, и я, когда выйду на пенсию, переберусь к тебе на остров! А что? Разве плохая идея?

– Идея отличная, – улыбнувшись, согласился Смолев. – Перебирайтесь всем семейством, – буду только рад!

Они стояли вдвоем у парапета, наблюдая одновременно и за заходящим солнцем, и за тем, что происходило на террасе.

Торжественный ужин давно подошел к концу, но постояльцы виллы и ее работники дружно сидели за столом уже больше четырех часов, весело болтая и не желая расходиться по комнатам.

Джеймс Бэрроу, получив тройную порцию обещанного ему Алексом барашка патудо и спагетти с омарами, с разгладившимся лицом и блестящими глазами рассказывал присутствующим о своих кулинарных страданиях в Афинах. Кухня в гостинице, где они жили почти три недели, не шла ни в какое сравнение с кухней виллы «Афродита».

Знакомо, подумал Алекс, припомнив салат «хорьятики» в ресторане столичного отеля «Эллада», и невольно передернулся.

Муки англичанина, описываемые им в невыносимо мрачных и тоскливых тонах, вызывали у женской части аудитории самое горячее сочувствие.

Лили уже несколько раз порывалась остановить стенания супруга, но он, разгоряченный вином, отмахивался и приводил все более чудовищные и невероятные детали, свидетельствовавшие о полном разложении кулинарного искусства на материке, вызывая дружный смех и веселые пересуды.

И только повар Петрос, который впервые присоединился ко всем за общим столом, внимательно слушал рассказ археолога, верил каждому его слову и укоризненно качал головой. Для него греческая кухня была очень серьезным делом. Он не готовил еду – а священнодействовал, поэтому и принимал этот рассказ очень близко к сердцу.

Рядом с Петросом расположилась Рыжая Соня – это была одна из причин, а может быть и самая важная, почему Петрос решил поступиться принципами и сел за стол вместе с гостями – и о чем-то активно шепталась со Стефанией, сидевшей напротив, время от времени весело смеясь и бросая на Смолева заговорщические взгляды.

И эти, похоже, спелись! Мало мне Виктора с Терезой, так нет – и Рыжая туда же!

Была одна болтушка – Катерина, вон они с Костасом целуются украдкой на кухне, думая, что никто не видит; вот кого точно давно пора поженить – теперь еще и управляющая виллой примкнула к «группе товарищей», выступающих под лозунгом: «А давайте мы найдем ему невесту!»

Беда, просто беда, подумал Смолев и тяжело вздохнул.

– Что, боишься? – отпив вина из бокала и проследив за взглядом друга, весело поинтересовался Манн. – Не переживай! Все, что она расскажет твоей испанке о тебе, – это ничто по сравнению с тем, что мы сегодня видели. Ты был великолепен, Саша! Был бы я на ее месте – молодой и красивой испанкой – вышел бы замуж за такого джигита, не раздумывая, еще до заката! И зачем ты вернул японцам танто Мурамаса? Ты же его честно выиграл!

– Такая была договоренность с самого начала, – вздохнул с сожалением Смолев. – Что поделаешь! Кстати, если начистоту, выиграл бы он…

– Ну да, не случись с ним инсульт! Судьба! Начнешь тут верить в карму или еще черт знает во что! – Манн задумчиво посмотрел сквозь вино на заходящее солнце и снова сделал глоток. – Мне, кстати, звонил врач, который делал вскрытие. Он сказал, что у нашего японца была очень редкая болезнь: определенные отклонения в структуре коры головного мозга, которые очень сложно выявить на ранних стадиях. Эти отклонения влияют на психику человека, вплоть до галлюцинаций и маниакальных состояний. Это не лечится. Только если человек поставит сам себя в очень жесткие рамки и будет держать все под контролем. Видимо, он был человеком железной воли, но перед мечами Мурамаса – не устоял. Врач считает, что эти отклонения и привели к инсульту. Но не это главное! Интересно то, что в случае геморрагического инсульта ствола головного мозга смерть обычно наступает мгновенно в девяносто девяти процентах случаев: человек падает замертво, – и все!

– Так и случилось, разве нет? Я следил за ним с самого начала. Ему не хватило трех секунд, чтобы нанести удар, – пожал плечами Алекс, внимательно слушая друга.

– Ты понимаешь, какая штука, – задумчиво произнес Манн, глядя вдаль. – Патологоанатом меня уверял, что, судя по объему скопившейся крови в черепной коробке японца, инсульт произошел гораздо раньше, за несколько минут до того, как он упал. Вот тебе и «мгновенная» смерть!

– Что ты этим хочешь сказать? – напрягся Смолев. – Что он был уже мертв, когда рубил циновки в финале? Как это возможно? Чушь! Мистика! И ты в это веришь?! Скорее всего, или врач ошибается, – или наш японец попал в тот самый один процент! Плохо себя чувствовал, но дрался уже исключительно на морально-волевых!

– Не исключено, не исключено, – кивнул глава Национального Бюро, доливая себе в бокал вина из бутылки, стоявшей рядом на столике с напитками, и лукаво косясь на Смолева. – В общем, не знаю, что и думать! Ты же мне сам рассказывал про злых духов в клинках Мурамаса. А у него в руках было целых два! Что если это они против тебя сражались?

– Да ну тебя, – с облегчением выдохнул Смолев, поняв, что его друг шутит. – А насчет злых духов в клинках – это все сказки! Я долго беседовал с Фудзиварой перед его отъездом на материк. Он поехал проводить старых друзей и вернется через неделю, когда начнутся занятия в Додзё. И до меня дошло, что все эти истории про то, чей меч острее, служит он добру или злу, – не стоят и выеденного яйца! Великие мастера, ковавшие эти мечи, вложили в них частичку своей души. А несут клинки смерть или охраняют жизнь – зависит от человека, в чьи руки они попадают.

– Кстати, а где Тишкин? И что с мечом, что попал ему в руки? – поинтересовался Манн.

– Он уже вылетел в Петербург к жене и сыну. Я предлагал ему задержаться, но он очень спешил. Сам понимаешь, – я не стал настаивать. А меч Серега сразу после соревнований передал в дар музею «Общества по сохранению японского меча»! Сам, добровольно. Вот так!

– Однако! Удивил! – удивленно мотнул головой генерал. – Как это он отказался от такого сокровища?

– Сказал, что это реликвия и национальное достояние Японии, которое заслужило возвращение на родину. Ёсикава-сан ушам своим сперва не поверил, а потом на радостях предложил ему пост главного эксперта в филиале «Общества» в Гамбурге, с более чем достойной зарплатой. У них там вакансия образовалась, после самоубийства Нисимура Сэтору, эксперта-оценщика. Он претендовал на эту должность, но понял, что ее потеряет, как только коллеги-эксперты его разоблачат.

– Да, ты был прав насчет того, что он пытался избежать позора, – кивнул Манн. – Второй соучастник Ямамото – повар из состава делегации, они вместе с советником по культуре в свое время занимались в школе Дзиген-рю, мастер Того опознал их обоих – на допросе показал, что Нисимура не знал ничего. Ему предложили деньги, чтобы он «не заметил» клинок Тишкина. Как выяснилось, Нисимура был азартный игрок, такое у японцев случается, и он согласился поступиться профессиональными принципами. Ёсикава ему этого не простил бы, как и вся японская нация. А Тишкин, значит, едет в Гамбург?

– Ну да, – подтвердил Смолев. – Как раз там его сыну сделают операцию, потом врачи его будут наблюдать, затем потребуется реабилитация, – деньги в любом случае ему пригодятся. Да и жить им там с женой на что-то надо, пока сын в клинике. Фонд Карлоса и Долорес Мойя оплатит операцию по пересадке костного мозга и сеансы химиотерапии, если она будет нужна. Деньги уже на счету клиники, как сказала Стефания, но расходов будет еще много. Но и питерскому музею он будет помогать: сказал, что мальчишек своих ни за что не бросит; так что будет «маятниковым эмигрантом», пока сын не выздоровеет. Потом все равно вернется в Россию. Надеюсь, что Ёсикава, благодаря Тишкину, стал лучше думать о «гайдзинах»!