Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 44)
За две недели до открытия экспозиции, просматривая каталоги электронных аукционов холодного оружия в сети, советник внезапно наткнулся на лот, выставленный каким-то русским. Описание клинка звучало осторожно: «Меч, выкованный кузнецами в традициях школы Мурамаса».
К тому моменту Изаму о мечах Мурамаса уже знал все. Они стали для него наваждением. Каждую ночь во сне он видел его клинки и прикасался к ним. Одного взгляда на снимок ему хватило, чтобы понять, какое сокровище само плывет к нему в руки. Но русский оказался упрямцем: за меч он требовал больше ста тысяч евро. Изаму прекрасно понимал, что меч стоил и больше, но платить русскому «гайдзину» не собирался.
Выяснив, что «гайдзин» работает экспертом в Артиллерийском музее Петербурга, где накануне выставлялась японская коллекция, Изаму дал распоряжение своему подручному пожертвовать одним стеклом, имитируя несчастный случай. Заодно надо было проверить, как сработает оборудование, за которое он отдал столько денег.
Все прошло идеально. Стекло разбилось вдребезги, меч Мурамаса остался цел, русский «гайдзин», с блеском проведя реставрацию оцарапанного хвостовика, получил повод присоединиться к японской выставке со своим мечом. Сложная многоходовая комбинация завершилась блестяще. Теперь к нему в «Афины» ехали одновременно два меча Мурамаса. И он их получил! Несколько часов медитации дались ему без усилий, да и все остальное прошло почти по плану.
Убивать смотрителя он не собирался. Тому просто не повезло. Рассчитать точно, когда сработает нанопленка после запуска генератора электромагнитного поля, было сложно. Но даже и тогда он готов был отпустить смотрителя живым: Изаму нарочито медленно шел к нему с подиума. И безногий убежал бы!
Но вместо того, чтобы убежать, глупый греческий «гайдзин» словно прирос к полу и блажил от ужаса так, что у Изаму заложило уши. До чего доводит суеверие!
Вся операция могла сорваться, этого Изаму не мог допустить. Делать было нечего. На раздумья у самурая были доли секунды, и он принял единственно возможное решение. Сработали многолетние навыки, – и глупец замолчал навсегда.
Советник посольства Японии по культуре, придя на работу по обыкновению рано, прежде чем приступить к чтению корреспонденции, собранной для него добросовестным помощником, плотно прикрыл дверь кабинета, налил в стакан прохладной воды из графина – в последнее время у него по утрам стала кружиться голова, видимо, от всех пережитых им волнений – и, отодвинув в сторону деревянную фальшпанель на одной из стен, набрал на электронной панели управления длинную комбинацию цифр.
Следующая стена уже автоматически отъехала в сторону, и появилась подставка из красного дерева, на которой лежали два меча: катана и вакидзаси. Третье – верхнее – место пустовало.
Допив воду, он взял со стола газетные вырезки и бегло пробежал их глазами. Затем распечатал письмо и прочел его. Еще раз просмотрел вырезки. Потом взглянул на пустое место на подставке для мечей и, усевшись в кресло, снова уже медленно и вдумчиво перечитал письмо.
Видимо, приняв какое-то решение, Ямамото Изаму осторожно поставил пустой стакан на письмо, словно прижав его к столу, чтобы оно не исчезло, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
На его губах играла мечтательная улыбка.
Часть одиннадцатая
Честь и бесчестье,
Жизнь и смерть.
Тонкая меж ними грань:
Не толще клинка.
Запыленные машины продолжали подъезжать одна за другой и высаживать гостей, что прибыли на торжественное открытие Додзё – школы восточных боевых искусств на острове Наксос.
Первым делом гости попадали на площадку, которой заведовал повар Петрос. Их радушно встречали юноши и девушки в национальных греческих костюмах и с поклонами предлагали прохладительные напитки и легкие закуски на выбор. Здесь же можно было присесть на удобные плетеные кресла из ротанга под большим навесом, который хорошо продувался свежим северным ветром «мельтеми», и прийти в себя после поездки из аэропорта по жаркой и пыльной дороге.
До торжественного открытия оставалось еще полчаса. У здания Додзё и под большим шатром собралось уже больше ста человек.
Виктор Манн и майор уголовной полиции, приданный ему от Министерства в качестве помощника на операцию, сидели за дальним столиком в самой глубине шатра. Манн был в белоснежном летнем костюме с короткими рукавами. Его легкомысленная белая панама лежала перед ним на столике рядом с чашкой зеленого чая. Помощник, в джинсах и футболке с надписью «Naxos, the real Greece»28 на впалой груди, нервно теребя в руках соломенную шляпу, полушепотом по-гречески докладывал генералу о готовности к проведению операции «Азиат».
Готовность была полная.
Объект вылетел из аэропорта Афин сорок минут назад, расчетное время прибытия – двадцать минут, ровно к открытию. Машина на встречу в аэропорт отправлена, водитель машины – старший лейтенант Костакис из полицейского управления Афин – получил все необходимые инструкции: встретить, привезти, вопросов не задавать, к багажу любопытства не проявлять, руками багаж не трогать, немедленно по прибытии доложить.
Генерал кивнул, мол, продолжайте!
Группа наружного наблюдения в аэропорту сообщает, что объект везет с собой два меча в дипбагаже. Происхождение мечей не выяснено.
Генерал Манн пожал плечами, задумчиво рассматривая плавающую в стакане чаинку.
Помощник немного выждал, неловко откашлялся и продолжил доклад. Несколько групп захвата были переброшены в срочном порядке на остров и дислоцированы в ближайших населенных пунктах. По тревоге они могут прибыть сюда в течение трех минут. В радиусе трех километров вокруг Додзё выставлено оцепление. Вся береговая линия на два километра в каждую сторону контролируется полицейским и армейским спецназом. Армейскими частями командует полковник Василикос. Водная акватория патрулируется катерами службы береговой охраны и полицейских патрулей, что были подтянуты к Наксосу с Санторини и Пароса.
– Доклад окончен, господин генерал! – чуть громче, чем нужно с облегчением отрапортовал майор и тут же осекся под укоризненным взглядом главы Национального Бюро.
– Тише, тише, майор, вы не в цирке! И не на плацу! Не надо так бурно проявлять свои эмоции, – пробурчал Манн. – Чайку зеленого попейте, расслабьтесь. Значит, все на местах?
– Так точно, мышь не проскочит, господин генерал! – свистящим шепотом подтвердил майор, вытаращив глаза от усердия.
Вот помощничка мне подогнали, с тоской подумал Манн. Небось вчера еще сидел в офисе своего департамента, бумажки на столе перебирал. Скорее всего, штатский, после переподготовки. Сволочь, все-таки, этот начальник департамента, отыгрался! Если дело будет провалено – виноват Манн, что и следовало доказать. Если преступник будет задержан и украденное имущество возвращено владельцам, то – исключительно благодаря усилиям уголовной полиции Греческой Республики. Ладно, посмотрим еще, кто кого!
– Мышь-то, может, и не проскочит, – перебил он своего помощника, – да только… Он – не мышь, вот в чем дело! Значит, так! Его фото у всех есть? Хорошо! Передайте мой приказ всему оцеплению: ближе пяти метров его не подпускать, в случае попытки с его стороны приблизиться – стрелять на поражение! Все ясно? Кто жить хочет, – открывает огонь! Никаких попыток вступить в рукопашную, понятно? Мне тут герои не нужны, особенно – посмертно! Он ваших полицейских тонкой соломкой настрогает, а мне потом отвечать!
– Есть передать приказ в ближний бой не вступать, открывать огонь на поражение! – прошептал майор. – Все будет в порядке!
– Не знаю, не знаю… Что-то предчувствие у меня, майор, – поморщился генерал Манн. – Не наломайте дров!
– Не сбежит, господин генерал!
– Да в том-то и дело, – безнадежно махнул рукой генерал, – что скорее всего никуда он не побежит… А устроить мясорубку может запросто! А вот и он!
На площадку перед Додзё, засыпанную мелким серым гравием, плавно въехал мерседес-такси. Несколько десятков таких машин трудились на острове.
Водитель с характерной военной выправкой и выбритым затылком, в джинсах и футболке со знакомой надписью «Naxos, the real Greece» выскочил из машины, открыл дверь перед пассажиром и вытянулся по стойке «смирно».
Манн снова поморщился.
Из машины вышел коренастый молодой японец среднего роста, лет тридцати-тридцати пяти, в светлом европейском костюме и белоснежной рубашке с золотыми запонками. Он коротко кивнул водителю и, держа на плече сумку, видимо, со снаряжением, а в руках длинный шелковый сверток, прошел ко входу к Додзё, где его немедленно встретил мастер Фудзивара, одетый в традиционное кимоно, хакама и соломенные сандалии.
За маленьким японцем стояла Рыжая Соня, тоже одетая в спортивное кимоно и шаровары. Она низко склонилась в поклоне перед советником Посольства по культуре и предложила ему прохладительные напитки, которые ему тотчас поднесла на подносе официантка в национальном костюме.
Не выпуская из рук длинного шелкового свертка, японец с благодарностью принял бокал с холодным зеленым чаем и вступил в беседу с Фудзиварой.
– Он прибыл, господин генерал, и мечи при нем! – все тем же свистящим шепотом произнес майор уголовной полиции.
– Это понятно, я вижу, я не слепой! – раздраженно буркнул Манн, еще раз оглядев своего помощника. – Мне непонятно другое, вы что, с водителем в одном сувенирном магазине на пристани отоваривались? А потом, что это за местный таксист такой с бритым затылком морпеха и военной выправкой? Другого найти не могли? Объект может и японец, но он же не полный кретин!