Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 18)

– А где? – вдруг встрепенулся Смолев, что-то вспомнив.

Выходит, еще поживем, пришла запоздалая мысль. Не так все плохо, на войне бывало и хуже…

– Задержали, не переживай! – понял его с полуслова Манн. – С медсестрой все в порядке! Но ты-то? Что же ты так? Не мог время потянуть еще? Двух минут всего нам не хватило!

– Значит, не мог… Агент мертв? – тоскливо спросил Алекс, устало прикрыв глаза, прислонившись спиной к стене и подогнув ноги.

– Живой, живой! Ранен, – быстро ответил Манн, усаживаясь на пол рядом с ним и по-прежнему зажимая рану салфеткой. – Две пули попали в бронежилет, одна по касательной в голову. Подлечат и в строй! Им уже занимаются, не переживай. Вот почему ты без бронежилета? Сколько раз мне тебя предупреждать? Выздоровеешь – накажу!

– Интересно, как? – усмехнулся было Смолев и тут же сморщился от боли в плече.

– Поселюсь у тебя на вилле всем семейством до тех пор, пока не женишься! – весело ответил глава Бюро Интерпола. – Тереза тут прислала сообщение, что близнецы снова расколотили ту твою несчастную вазу в коридоре. Не знает теперь, как тебе об этом сказать. Мы опасные постояльцы, имей в виду!

– Долго же вам ждать придется, – ответил Алекс, стиснув зубы.

Первый шок прошел, и боль начала накатывать знакомыми раскаленными и мутными волнами.

Главное, не потерять сознание, подумал он. Еще не хватало!

Напрягаясь из последних сил, он не давал сознанию ускользнуть.

– Видал я постояльцев и поопаснее! Хоть всю жизнь живите!

По коридору к нему встревоженно спешил главный врач, за ним санитары бегом несли носилки.

– Это вы, доктор! – улыбнулся побелевшими губами Смолев склонившемуся над ним врачу, перейдя на английский. – Слава Богу, все закончилось. Ну вот, теперь и я – ваш пациент!

– Не могу сказать, что меня это очень радует, – раздраженно буркнул хирург, опустившись на колени и быстро осматривая рану. Потом поднялся и махнул рукой санитарам. – Так, большая потеря крови… Все ясно, в первую операционную! Начинайте подготовку! Кровь, плазму! Я буду через две минуты!

Санитары подхватили Смолева, уложили на мягкие носилки и быстро унесли.

– Саша, – успел крикнуть вслед ему Виктор, – мы завтра же будем у тебя!..

Он хотел было добавить что-то еще, но осекся: из носилок вдруг безжизненно свесилась правая рука. Смолев все-таки потерял сознание.

Коридор, залитый ярким светом, опустел – его покинули все: и медики, и группа захвата. Унесли раненых, труп убийцы отправили в морг. Увели и плачущую медсестру. В коридоре снова повисла тишина.

Только генерал Интерпола еще долго стоял, глубоко задумавшись о чем-то, устало прикрыв глаза и прислонившись разгоряченным лбом к прохладному стеклу окна, за которым, радуясь жизни, хрипло трещали цикады.

Часть девятая

Дом – это там, где моя мама и друзья.

А еще – я даже стала думать, что дом —

это там, где мы с тобой.

Весть о том, что Глеб улетел домой, даже не позвонив ей, ничего не объяснив и не попрощавшись, застала Арину на винограднике Аманатидисов и совершенно потрясла.

Он мог хотя бы прислать ей смс! Разве близкие люди так поступают? Что же это за человек такой? Разве она была перед ним виновата хоть в чем-то? Это же он сначала напился и буянил в Пирее, потом его зачем-то понесло на следующий день на глубину!.. К чему было выпендриваться? По нему и тогда было видно, что он еще не пришел в себя: лицо зеленое, как у покойника. На завтраке, она помнит, из-за стола вставал – чуть не упал. Да, она его не остановила, но Машка права, он уже большой мальчик, сам должен соображать! Она ему не нянька!

Несчастный случай – сказали им. Этого несчастного случая не произошло бы, останься он с ними на мелководье, Арина была в этом уверена. Зачем он поплыл один, никому не сказав ни слова?

Есть на свете люди, у которых вся судьба – один большой несчастный случай, печально говорила ей мама. Они портят жизнь не только себе, но и всем близким людям. Держись от таких подальше!

Похоже, что мама снова была права, вздохнула Арина. Только она всегда имела в виду лентяев, безответственных и бесхарактерных бездельников, а Глеб никогда не казался ей таким. Что же с ним случилось? Девушка мучительно терялась в догадках.

Может быть, он обиделся, что они уехали к Спанидисам?

Но, во-первых, чем они могли ему помочь, когда он был без сознания в реанимации? Во-вторых, с обеда следующего дня Арина тщетно пыталась до него дозвониться: сначала никто не отвечал, а потом аппарат и вовсе выключили. Она написала с десяток сообщений, но в ответ – тишина. Если бы он сказал: приезжайте! – она бы немедленно приехала. Но никто не брал трубку и не перезванивал.

Катерина в отеле сказала, что у него все в порядке, просто он нуждается в отдыхе. Хотел бы связаться с нами – связался бы! Значит, не очень-то ему и надо.

Арина обиженно шмыгнула носом. Бабушка в таких случаях говорит: «Насильно мил не будешь!».

А утром сегодня, когда они гуляли по виноградникам вчетвером вместе с Леонидасом, Антону позвонил тот лысый, загорелый дяденька, которого владелец виллы почему-то называл «генерал», и задал несколько вопросов.

Чтобы ответить на них, Антон зачем-то оставил девушек с греком, а сам отошел от виноградников чуть ближе к дороге. Уже потом, в конце беседы, Антон узнал, что Глеб Пермяков улетел с Наксоса утром того же дня первым рейсом в Афины, а оттуда – в Петербург.

Вернулся Антон мрачным, долго думал о том, как потактичнее сообщить Арине неприятную новость, и наконец решился.

– Ариш, ты только не расстраивайся, пожалуйста, – сказал он тогда, взволнованно крутя в руках сухой прутик, подобранный у дороги. – Я уверен, что этому есть объяснение, просто нам не все до конца говорят. Мне сообщили, что у Глеба дома неприятности, и он срочно вылетел в Питер.

Она помнит, как Машка охнула от неожиданности и всплеснула руками. Леонидас удивленно и встревоженно посмотрел на Антона, – тот в двух словах обрисовал ему положение дел. Грек сочувственно закивал.

Что она тогда почувствовала? Сперва обиду, конечно. Это просто свинство – так себя вести! Что Глеб о себе возомнил? Разве она заслужила, чтобы к ней относились, как к пустому месту?! Потом она немного остыла.

В конце-концов, она не первая Ариадна, которую бросил на Наксосе молодой человек, горько усмехнулась она тогда. Грустная легенда снова пришла ей в голову. Но она твердо решила, что ничто не испортит ей отпуск, тем более, что на прекрасном острове им остался всего один день.

Послезавтра им надо ехать дальше, маршрут через всю Грецию был составлен ими заранее, задолго до поездки. Все отели забронированы и оплачены, ничего уже не поменять. Придется уезжать, что уж тут поделаешь!

А еще она вдруг почувствовала облегчение. Словно с ее плеч сняли тяжкую ношу.

С Глебом она встречаться больше не будет. Какие бы ни были у него проблемы, она была вправе рассчитывать на то, что он отнесется к ней по-человечески. А не сбежит с острова, бросив ее, как надоевшую игрушку.

Я свободна от любых обязательств перед ним! – сказала она себе. И улыбнувшись, протянула сама – впервые за два дня – руку молодому греку.

Машка незаметно ткнула мужа локтем, мол, – во дела-а!

– Пойдемте дальше, Леонидас, – уверенно сказала Арина по-английски терпеливо ожидавшему молодому человеку. И добавила совершенно искренне: – Все, что вы рассказываете, – очень увлекательно. Никогда в жизни мне еще не было так интересно! Продолжайте, прошу вас!

Она помнит, как нежно молодой грек улыбнулся ей в ответ, осторожно взял ее руку в свою – ей стало спокойнее, обида сразу куда-то улетучилась, как дым, – и они вчетвером, весело болтая и смеясь, отправились дальше вдоль зеленых виноградных лоз с тяжелыми фиолетово-синими гроздьями в сторону фермы, где их ждал старый Иоаннис на дегустацию, словно и не было этого неприятного инцидента.

Сидя сейчас за массивным деревянным столом, уставленном бутылками с местным вином урожаев разных лет, тарелками с сыром и вяленым мясом, она задумчиво крутила в тонких пальцах прозрачный бокал, на треть наполненный ярко-рубиновой жидкостью, и вспоминала этот эпизод на винограднике.

За столом Антон что-то говорил, Машка смеялась, пробуя вино и восхищенно мотая головой.

Арина сидела напротив Леонидаса и, уже не стесняясь и не отворачиваясь в смущении, как раньше, смотрела в его живые карие глаза и любовалась его улыбкой.

Почему так бывает в жизни? Удивительно! Еще три дня назад я не знала этого человека, размышляла она. А сейчас я смотрю в его глаза, вижу его улыбку, мягкую, чуть смущенную и такую счастливую, держу его руку – и не понимаю, как все это время я жила, не зная, что он есть на свете! Мне с ним тепло и спокойно, думалось ей. Он мне очень нравится, причем, с того самого момента, как я плюхнулась к нему на колени тогда на пароме! Просто признаться в этом самой себе было крайне непросто. Еще и водой облила, покачала головой Арина и тихонько рассмеялась. Господи, ведь как идиотка себя вела! А он тогда даже голоса не повысил! Но что дальше? Что с нами дальше будет? Неужели мы так и расстанемся через день, и все закончится? А что потом?

Я не хочу, чтобы все закончилось! – сказала она себе. Я вообще не хочу уезжать с Наксоса. Я даже отсюда – с фермы – не хочу уезжать! Это все такое новое, совершенно неожиданное и уже родное: прозрачное голубое небо над головой, сочная зелень виноградных лоз и ярко-синий цвет винограда, ароматы трав и каменистой земли, нагретых южным солнцем, терпкий вкус вина и тепло его руки…