Сергей Измайлов – Правильный лекарь. Том 12 (страница 18)

На самом деле этот вопрос пока до конца не решён, но я и не соврал, теперь буду спокойно бороться за жизнь пациента, что в моей практике в этом мире потихоньку становится обыденностью. Однако всё равно, сколько бы не увидеть смертей, привыкнуть к этому и относиться хладнокровно невозможно. Разве что со временем чувства немного притупляются, но не исчезают.

К моей радости, пульс мужчины стабилизировался, потихоньку восстанавливалось и дыхание, по мере очищения лёгких, мертвенная бледность сменилась лёгким румянцем, процесс налаживается. Когда в комнату снова вбежал нетерпеливый мальчишка, мужчина открыл глаза.

— Папка живой! — вскрикнул мальчишка и хотел уже броситься к нему, но тут вовремя подоспел Слава и с трудом оттащил его назад.

— Не мешай дяде лекарю! — строго сказал он Сашке. — А то папка снова помрёт!

Последняя фраза подействовала, как заклинание, парнишка отпрянул назад и замолк, наблюдая, как я исцеляю его отца. Мужчина сильно закашлялся, избавляясь от большого количества мокроты. Его взгляд стал уже более осмысленным, и он внимательно посмотрел на меня.

— Спасибо, — хрипло пробормотал он и снова закашлялся.

— Прокашляйтесь как следует, — сказал я ему. — скоро будет лучше, а пока лежите, не вставайте.

Я поменял флакон на капельнице и почти струйный режим перевёл в быстрый капельный.

— Можете брать свои анализы, — сказал я Соболеву, выглянув на кухню.

— У мальчишки поможете взять? — жалобно спросил Василий Иванович. — Он от меня бегает.

— Попробую, — пожал я плечами и обратился к своему тёзке: — ты ведь хочешь помочь лекарям?

Мальчишка молча закивал в ответ.

— Чтобы лучше изучить эту болезнь, нам надо взять анализы не только у больных, но и у здоровых, понимаешь?

Он снова кивнул, но уже как-то неуверенно и с опаской покосился на приближающегося эпидемиолога с тампоном и пробиркой в руках.

— Да ты не бойся, это не больно, — сказал я доверительным тоном. — Я сам сегодня сдавал и точно знаю, что говорю. Неприятно немного, да, но не больно.

— Хорошо, — сказал наконец паренёк и широко открыл рот.

Глава 11

Мы ходили по домам почти до часа ночи. Если бы не жизнерадостный, бегавший от дома к дому вприпрыжку Славик, обход поселения закончился бы под утро, навещая в том числе и тех, кому это не нужно. Я даже не ожидал, что парнишка продержится так долго. Выйдя из последнего дома, мы пошли его провожать.

— Ну ты как, живой? — спросил я у мальчика, хотя тот всё ещё находился в ажитированном состоянии. Но ведь любые батарейки имеют свойство садиться.

— Всё нормально, дядь! — бодро ответил он. — Я бы с вами ещё и в Староселье съездил, там меня все знают. Или вы там были уже? Вы же через него проезжали.

— Ещё не были, — ответил за меня Юдин. — С вашего посёлка начали.

— Но мы туда сегодня уже и не поедем, — сказал я. — А то нас самих будут на носилках выносить.

— Ох, это вы зря, дядь! — мальчик остановился, посмотрел на меня испуганными глазами и покачал головой. — Они первее болеть начали, нежели мы, Шапкинские, надо было с них начинать. Помирают небось.

— Илюх, ты как? — спросил я, обречённо вздохнув.

— Да какие тут могут быть вопросы? — с некоторым возмущением спросил Соболев. — Надо срочно ехать туда! Едем же немедленно!

— Ехать, так ехать, — сказал Юдин и вздохнул, как только что это сделал я.

— Да тут ехать же недалеко! — сказал парнишка и казалось, что у него открылось второе дыхание, причём даже более бодрое, чем первое.

— Тебя мы домой проводим, — покачал я головой. — А то твоя бабушка не только Василия Ивановича покалечит, а всех нас.

— Да вы чего, дядь? — насупился пацан, чуть не плача. — Куда ж вы там без меня? Вам же не откроет никто! А бабушка у меня мировая, зря вы так! Когда люди в беде, разве я смогу спокойно спать?

— Ну поехали, коль не шутишь, — сказал я ему, и мы пошли к машине. — Ответственный ты наш.

— Неправильное решение, не одобряю, — пробубнил Соболев. — Ребёнка в семью вернуть надо!

— Не надо меня возвращать, противный вы дядька! — воскликнул парнишка. — Правильно вас бабушка полотенцем гоняла, как моль!

— Чего? — возмущённо протянул Соболев и двинулся в сторону мальчика. Пока Илья ржал, как конь, я встал между эпидемиологом и Славой.

— Так, стоп! — громко сказал я. — Брейк! Поединок отменяется. Решено, мальчик едет с нами. Если что, у нас есть свидетели, силой мы его не удерживали. А в соседнем селе посреди ночи мы можем не только серпом, но и из ружья картечью получить.

— Вот я и говорю! — обрадовался Славик. — Куда вы без меня-то?

— Садись, горе луковое, — сказал я и указал ему на единственное свободное переднее среднее сиденье. — Поехали.

До Староселья оказалось не больше километра. Я остановил машину возле первого же двора, и мы пошли по домам. В качестве пропуска везде был Славик. Люди чаще всего пугались наших костюмов, но в итоге достаточно быстро впускали. Так как дети уже спали и об их состоянии судить было сложно, на всякий случай проверяли. Я думал, что этот момент нас задержит, но сканирование заканчивалось довольно быстро — приложил руку, увидел, что чисто, пошёл дальше.

В этой деревне дела и правда обстояли хуже, чем в Шапках. Нескольких спасти не успели, не обошлось без слёз и обвинений. Из одного дома даже пришлось ретироваться бегом, убитый горем мужчина бросился на нас с топором. Хоть я и активировал заблаговременно медальон на пятёрку из десяти, но пользоваться им без крайней нужды не хотелось. Хозяин дома и так был слаб, еле встал после процедуры, когда он узнал, что жена мертва, молча взял в руки стоявший возле печи топор и двинулся на меня с полными слёз глазами.

Да, вот такая она бывает благодарность и в том, что в смерти его благоверной нет моей вины, он не подумал. Я с лёгкостью выбил топор из его руки, но он всхлипнул и опять потянулся за топором, почти ничего не видя перед собой. Я подтолкнул к выходу Юдина и Соболева, мы быстренько покинули дом. Кому было возможно, мы здесь уже помогли. Больше всех были напуганы произошедшим Василий Иванович и Славик. Эпидемиолог после этого случая довольно долго молчал, видимо настолько впечатлился.

Силы закончились уже давно, продолжали передвигаться от дома к дому на голом энтузиазме. Даже у Славика сели батарейки и он уже не бегал вприпрыжку, а просто ходил и монотонно разговаривал с местными, помогая нам попадать в дома. Из последнего дома вышли в пятом часу утра, горизонт слегка посветлел, скоро рассвет, в этот момент я понял, что хочу лечь спать прямо здесь, посреди улицы, укрывшись скирдой прошлогодней соломы. Сильнее было только чувство голода. Мы ведь даже не ужинали, в последний раз я ел в кабинете Соболева в обед.

Я отвёз мальчишку домой, за недолгое время пути он уже успел задремать. Передали его полусонного из рук в руки бабушке, которая до сих пор не спала, ждала внука домой. Я искренне поблагодарил женщину за прекрасного внука и извинился, что мы привезли его так поздно. Она молча улыбнулась и повела внука в его комнату.

Отъехав в сторону от домов, мы сняли костюмы, сложили в кучу и подожгли. Салон машины обработали антисептиком, а пока всё выветривалось, прямо на улице съели по паре бутербродов, запивая полуостывшим чаем из термоса. Спать расположились сидя в машине, немного откинув назад спинки сидений.

Проснулся я, когда было уже совсем светло. Небо словно нарочно спряталось за серыми облаками, чтобы дать нам поспать. Проснулся не сам, меня разбудил ненавязчивый стук в окно. Сначала я долго пытался понять, где нахожусь, потом увидел за окном бабушку Славика с накрытой салфеткой тарелкой в одной руке и кувшином в другой.

— Сынок, я вам блинов напекла, — приветливо улыбаясь сказала женщина. — С молочком вот, позавтракайте.

Я открыл дверь, с благодарностью принял у неё тарелку с мощной стопкой ещё горячих блинов и полный почти до краёв кувшин. Интересно, а она вообще спала? На такую кучу блинов надо много времени.

— Спасибо вам огромное! — сказал я и, насколько возможно, поклонился. — Я посуду тогда вам потом принесу.

— Да Бог с ней, сынок, — махнула рукой женщина. — На память себе оставь. Спасибо вам всем огромное, столько людей спасли!

«А сколько ещё не смогли», — подумал я.

Наш короткий разговор разбудил остальных, а запах свежеиспечённых блинов вернул к жизни.

— Ну что, теперь в Малое Покровское и дальше на юг, — с набитым ртом пробормотал Соболев.

— Так может тогда сначала Сигалово и Надино? — спросил Юдин, запивая блин молоком. — Они близко, а потом уж в степи поедем.

— Не, — коротко ответил Соболев и проглотил блин. — Мне на телефон сообщение пришло, в Никольской волости бригада быстрее освободилась, они едут нам помогать и начнут с севера.

— Уже хорошо, — сказал я и завёл машину.

Только сразу уехать нам не дали. Весть о том, что спасители проснулись, быстро разнеслась по посёлку и нам преградили дорогу местные жители с подношениями в руках. От живности я отказался сразу.

— Да вы поймите, — сказал я, прижимая руку к сердцу. — Эти кролики лучшие из всех, что я видел, но нам ещё долго колесить по волости, а мне клетки даже поставить некуда.

Все, кто принёс пушистых ушастиков, у кого в руках крякало и гагакало, с грустными лицами пошли обратно по домам, унося свои подарки, но большую часть неживых подарков нам всё же умудрились всучить. Больше всех поразил Черников Николай, хозяин того самого большого дома, обильно украшенного резьбой по дереву. Он принёс нечто закутанное в мешковину и вручил лично мне.