Сергей Измайлов – Князь Целитель 4 (страница 5)

Переходя к следующему пациенту, я увидел, что и Евгения уже здесь, порхает от одного раненого к другому. Мы уже вылечили больше половины пострадавших, когда с улицы вернулись Анатолий Фёдорович и Олег Валерьевич.

– Так, я смотрю, вы тут неплохо справляетесь? – потирая руки, спросил Герасимов, окинув взглядом небольшое количество пациентов, которых нам ещё предстояло вылечить. – Ну да, уже немного осталось. Тогда я немножко вам помогу и отдыхать, а вы заканчивайте.

Как я и ожидал, Анатолий Фёдорович решил попрактиковать навык массового исцеления. И я не ошибся. Он подошёл к троим, сидевшим у стены, поднял над ними руки ладонями вниз и я увидел уже знакомые колебания воздуха, длившиеся не больше минуты. Бойцы дружно застонали, но потом быстро затихли и с изумлением рассматривали свежие, едва заметные рубцы.

– Ха, ну вот и всё! – воскликнул Герасимов, довольно улыбаясь, но в этот раз он не пошатнулся. – Даже уже не штормит. Теперь я пойду отдыхать, а всем остальным ‒ творческих успехов!

Ещё раз ухмыльнувшись, целитель помахал всем рукой и на самом деле направился в сторону ординаторской. Оставшиеся проводили взглядом его, потом вылеченных им солдат, потом снова приступили к работе.

Бравый пример заведующего придал сил и дело пошло веселее. К тому же к нам на помощь пришёл Олег Валерьевич. С оставшейся дюжиной легко раненных бойцов мы разобрались примерно за десять минут.

Когда всё закончилось, я обратил свой внутренний взор на круги маны. Увиденное очень порадовало ‒ четвёртый круг буквально потрескивал от натуги, просясь на прорыв. С улыбкой до ушей я направился вслед за шефом в ординаторскую, ненароком проигнорировав оклик Евгении. То, что она ко мне обращалась, я осознал только тогда, когда дверь в ординаторскую закрылась за моей спиной.

– Ваня, прекрати так улыбаться! – строго сказал мне нахмурившийся Анатолий Фёдорович. – Слепишь ведь! Что там у тебя такого хорошего произошло?

– Я готов! – торжественно заявил я.

– Великолепно! – сказал Герасимов и похлопал в ладоши, а потом слегка озадаченно посмотрел на меня. – Осталось только понять ‒ к чему.

– К прорыву пятого круга! – махнул я рукой и рассмеялся.

– А, ну это, действительно, приятная новость! – улыбнулся наконец шеф. – Тогда сегодня выспись как следует, завтра с утра позавтракай с аппетитом и сразу приходи сюда, отведу тебя в заветную комнату.

– А эликсир? – решил я уточнить на всякий случай.

– Сварим мы тебе необходимую жижу, не переживай, – отмахнулся Герасимов. – Можно было бы и сегодня, но он свежий лучше работает.

– Значит, я завтра опять одна работаю? – немного обиженно спросила вошедшая вслед за мной Евгения.

– Да, золотце, привыкай! – наставительным тоном произнёс Герасимов. – Алхимики вообще по обыкновению своему интроверты-одиночки, а ты уже прямо привыкла, что у тебя почти постоянно подмастерье под рукой. Так будет далеко не всегда. Или ты уже без него и не можешь?

Сказав последнее, Анатолий Фёдорович хитро сощурился, глядя на неё. Василий Анатольевич истерично хохотнул, но тут же закрыл рот рукой, словив недовольный взгляд от меня и шефа. Девушка, в свою очередь, резко покраснела до кончиков ушей.

– Чего это сразу я не могу? – обиженно спросила Евгения. – Нормально я одна справляюсь! Просто у нас в отделении такие объёмы эликсиров расходуются, что на одного алхимика слишком большая нагрузка. А Иван, между прочим, сам вызвался мне помогать, я никого и не просила!

Василий Анатольевич буквально давился от смеха, но вслух заржать так и не посмел. Евгения уже собиралась было выйти из ординаторской, громко хлопнув дверью, но шеф это движение вовремя пресёк.

– Ну ладно, ладно, угомонись, – сказал Анатолий Фёдорович, теперь уже как-то тепло и по-дружески. – Присядь лучше и расскажи мне, какая у нас там обстановка с эликсирами, как справляется новая вытяжная система?

Женя сразу переключилась на другую задачу и стала отчитываться по заданным темам. Румянец с щёк и ушей постепенно уходил. А я уставился в окно, на лениво трепещущую от лёгкого ветерка листву клёнов.

Задумчивое созерцание неожиданно было нарушено стремительно скользнувшим вдоль ветки силуэтом охотящегося горностая. Ещё мгновение и он неторопливо направился обратно к стволу дерева, удерживая в зубах придушенную им увесистую галку. Так, на одного пернатого крикуна теперь меньше, а мой питомец наестся до отвала. Молодец, хороший мальчик.

Пушистый зверёк удобно расположился на развилке ветвей недалеко от ствола и начал методично разделывать свою добычу. В какой-то момент он словно почувствовал мой взгляд и уставился прямо на меня светящимися, даже посреди дня, красными глазами. И это был не просто взгляд, а словно послание или обмен сообщениями. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом он снова вернулся к своей добыче.

Всё-таки это не совсем обычный горностай и не только по поведению. Ни у одного нормального, не изменённого Аномалией зверя, глаза сами по себе не светятся. Меня это, если честно, немного напрягало, но с другой стороны, а почему я должен в нём сомневаться? Он ведь носил мне добычу, как охотничий пёс, значит, он мне точно не враг, а скорее, друг. И именно это я и почувствовал в его взгляде ‒ теплоту, а не агрессию.

Надо научиться теперь правильно пользоваться такой странной, но интересной дружбой, а также придумать, как его за это благодарить.

Видимо, углубившись в свои мысли, я ничего не слышал из того, что происходило в ординаторской, так как пришёл в себя только от достаточно громкого окрика заведующего.

– Ваня! Ты живой там? – недовольно крикнул Анатолий Фёдорович.

– Да, простите, задумался, – виновато улыбнулся я, отворачиваясь от окна.

– Там парочку подростков привели, которые с котом что-то не поделили, – уже чуть спокойнее сообщил шеф. – Иди Константина проконтролируй, он будет ими заниматься.

– Хорошо, – сказал я, поднимаясь со стула, и только сейчас понял, что девушки нет в ординаторской. – А где Евгения?

– Уже соскучился, что ли? – противно хихикнул Василий Анатольевич.

– Вася! – рыкнул на него заведующий, потом спокойным голосом и с ноткой упрёка обратился ко мне: – Так она позвала тебя в лабораторию, а ты никак не отреагировал. Она развернулась и ушла недовольная.

– Сидит там теперь и вздыхает в скорбном одиночестве, – не удержался от комментария Василий Анатольевич.

– Я сейчас в тебя этим сундуком с шашками запущу! – на полном серьёзе сказал ему Герасимов и потянулся за деревянной коробкой.

– Да всё, всё! – насупился болтливый не в меру целитель. – Молчу!

– Вот и молчи себе в тряпочку, – буркнул заведующий и улёгся на диван. – Иди, Ваня, спасай детей от жестоких котов.

Моей улыбки Герасимов уже не увидел, так как почти сразу прикрыл глаза. Я вышел из ординаторской и отправился в холл приёмного отделения, где наш практикант уже любовался на результаты проделок разбушевавшегося домашнего животного.

– Работай, – кивнул я Константину, когда увидев меня рядом, он испуганно отпрянул от, действительно, сильно поцарапанных ребят. – Вы его в узел, что ли, завязать пытались? – спросил я уже у пацанов.

– В ванной хотели помыть, – сказал, всхлипывая, парнишка лет двенадцати. – Откуда мы знали, что он воду так не любит?

– А что, он у вас такой грязный был? – спросил я, не удержавшись от улыбки. Память прошлого услужливо подсунула в сознание весёлую картинку.

– Нет, – покачал головой мальчик, уставившись на свою расцарапанную руку. – Просто он долго сидел умывался, и мы решили ему помочь.

– Это ты решил ему помочь! – пискнул дрожащим заплаканным голосом мальчик лет восьми, с растопыренных пальцев его правой кисти на пол капала кровь. – А меня просил его подержать!

– Ну и не держал бы! – недовольно буркнул старший.

– Ага, чтобы потом от тебя опять пинка получить?! – на грани плача воскликнул младший, не в силах оторвать взгляд от собственной окровавленной руки.

– Ну теперь вы оба запомните, что коты ‒ не собаки, – ухмыльнулся я. – Их мыть не надо, они сами с этим неплохо справляются.

– Теперь запомнили, – грустно вздохнув, пробормотал старший.

– Вот и молодцы, – сказал я и обратился к Константину: – Начинай, а я рядом посижу пока.

Костик радостно кивнул и осторожно начал залечивать царапины на руке у мальчика помладше. Тот зажмурился и скривился, но мужественно терпел боль, не сказав ни слова, лишь тихонько поскуливая.

А практикант наш неплохо продвигается в лечении, надо отметить. По крайней мере, не намного хуже, чем я, когда сюда только приехал. Глубокие царапины исчезали одна за другой, а он даже пока ни разу не останавливался, чтобы помедитировать.

Закончив с первым пациентом, Костя всё же замер с закрытыми глазами, а полностью восстановившись, вновь продолжил работать, теперь уже со вторым пациентом. Моё вмешательство в процесс так и не понадобилось.

Когда довольные ребята поблагодарили за помощь и убежали домой, Костя устало улыбнулся и вытер рукавом халата пот со лба.

– А ты молодец! – похвалил я его. – Довольно-таки неплохо.

– Спасибо, – тихо произнёс парень и начал оседать.

Только сейчас я заметил, что он бледный и по цвету лица от халата почти не отличается. Я вовремя успел подхватить его и усадить на стул.

– Отдыхай пока, медитируй, – сказал я. – Скоро уже обед, тебе надо подкрепиться, как следует. Все же тебе еще учиться и учиться рассчитывать собственные силы.