Сергей Иванов – Вовлечённые в круги (страница 2)

И действительно – стоял. В растянутой футболке, кепке-пятиклинке и поношенных берцах. Седая щетина, очки в толстой оправе, на лице – широкая улыбка. Увидев Сергея, Володя шагнул навстречу и хлопнул по плечу.

– Серёга! Приехал! А я уж думал, «Ласточку» отменили.

– Отменили бы – я бы на попутках – засмеялся Сергей. – Держи. – Он протянул пакет с подарками. – Это Свете, это Катюше. Коньяк потом отдам, а то разобьётся.

Володя заглянул в пакет, увидел коробку с набором для вышивания и присвистнул.

– Ого. Катюха обрадуется. Она твои открытки с рунами на стенку повесила, помнишь? Теперь это будет.

– А где она? – спросил Сергей.

– Дома, с матерью. Пирог допекают. Мы на электричке сейчас – и через час уже за столом.

От Московского вокзала до пригородных касс – рукой подать. Они прошли через подземный переход, и Сергей снова удивился, как сильно изменился Питер за последние годы. Появились новые табло, терминалы самообслуживания, турникеты. Но запах – запах остался тот же: железная дорога, уголь (хотя угля давно нет), и ещё что-то неуловимое – дорога, одним словом. Купили билеты до Тосно. Электричка отправлялась с 5-ой платформы. Они сели в почти пустой вагон. Пластиковые сиденья, открытые окна, запах пыли и железной дороги. Электричка качнулась и поплыла мимо спальных районов.

– Смотри – Володя показал в окно. – Это Куракина Дача. Раньше здесь усадьба была, князей Куракиных. Потом – больница. А за ней – лес, где я иногда копаю.

– Рассказывай – попросил Сергей.

Володя помолчал, собираясь с мыслями.

– Неделю назад пошёл я в лес за Саблино. Место там глухое, но историческое. Рядом – Саблинские пещеры, знаешь? Там в XIX веке песок добывали, а потом подземные ходы остались. Говорят, ещё при Пугачёве там разбойники прятались. Ну, брехня, скорее всего.

Электричка вынырнула из леса, и открылся вид на Тосненский водопад – невысокий, но красивый, с шумящей водой и нависающими берегами.

– Красиво – сказал Сергей.

– Ага – кивнул Володя. – Только мы туда не пойдём. Там туристов полно. А наша дорога – в другую сторону. В лес, где люди не ходят.

Электричка качнулась на стыке. За окном снова потянулись сосны.

– Скоро Тосно – сказал Володя. – Собирайся. Света ждёт.

Сергей посмотрел на часы. Через двадцать минут он будет сидеть за столом, пить коньяк, дарить подарки и слушать, как Катюша рассказывает о своих университетских делах. Электричка замедлила ход. За окном поплыли сначала гаражи, потом частные дома – деревянные, с резными наличниками, с палисадниками, где цвели жёлтые и красные цветы. Потом показались пятиэтажки – хрущёвки, обшарпанные, но с ухоженными дворами. И наконец – вывеска на станции: Тосно.

– Приехали – сказал Володя, поднимаясь и поправляя рюкзак. – Добро пожаловать в столицу Тосненского района.

Сергей усмехнулся и тоже встал.

Выйдя из электрички, они оказались на невысокой платформе. Вокзал в Тосно – маленькое жёлтое здание, какие строили по всей России в середине прошлого века. Скромно, без излишеств, но аккуратно. Над входом – расписание электричек на щите, рукописное, с поправками. Сергей огляделся. Город встречал его привычным пригородным уютом. Никакой суеты, никаких толп. Несколько человек с сумками, собака на привязи у ларька, бабушка с авоськой.

– Пойдём пешком – сказал Володя. – Тут недалеко. Пятнадцать минут – и дома.

– А чего не на такси? – спросил Сергей.

– Смысл? Ты приехал воздухом подышать, а не в железяке трястись. Погода хорошая. И потом – Володя хитро прищурился – я тебе город покажу. Ты ж у нас первый раз.

Они пошли вдоль железнодорожной линии, потом свернули на улицу Ленина. Самая обычная улица – двух- и трёхэтажные дома сталинской постройки, магазин «Пятёрочка», аптека, парикмахерская с вывеской «Локон».

– Тосно – начал Володя тоном экскурсовода – город древний. Первое упоминание – аж 1500 год. В Писцовой книге Водской пятины. Тогда это была деревня на реке Тосна, отсюда и название.

– Финское, наверное? – предположил Сергей.

– Точно. «Тосна» – с финского «мутная вода» или «грязная река». Но сейчас река чистая, лосось раньше водился. Пётр Первый, говорят, здесь на охоте бывал.

Они прошли мимо небольшого сквера. Володя показал рукой на обелиск в центре.

– А это – памятник воинам-тосненцам, погибшим в Великую Отечественную. Город сильно пострадал. Немцы здесь стояли почти три года. Линия фронта проходила рядом. Тосно освободили в январе 1944-го, но почти всё было разрушено. Вот поэтому у нас мало старых зданий – отстроили заново уже после войны.

Сергей помолчал, глядя на обелиск. Он всегда тяжело воспринимал такие места. Слишком много истории. Слишком много боли.

– А что ещё интересного? – спросил он, чтобы сменить тему.

– Есть усадьба Марьино, недалеко. Князей Голицыных. Но это километров пятнадцать отсюда. Успеем ещё съездить. А в городе – церковь Казанской иконы Божией Матери, построили в 2000-х. Старую-то взорвали при советской власти. Как водится.

– А ты сам здесь давно? – спросил Сергей.

– Тридцать лет. Переехал из Ленинграда, когда завод закрылся. Здесь спокойнее. И лес рядом. И жена говорит, что здесь мы не пропадём.

Тосно оказался именно таким, каким Сергей его себе и представлял. Небольшой, зелёный, немного обветшалый, но живой. Здесь не было московского лоска и петербургского величия. Здесь была другая красота – простая, человеческая. Город спал в послеобеденной дремоте. Из открытых окон доносился звон посуды и голос телевизора. На скамейках сидели старушки, лениво переговариваясь. Кошка перебежала дорогу – чёрная, худая, деловая. Сергей вдруг поймал себя на мысли, что ему здесь нравится. Несмотря на обшарпанные фасады и кривые тротуары. Нравится эта тишина, это отсутствие спешки, это чувство, что время здесь течёт медленнее.

– Хороший у тебя город – сказал он Володе.

– Ага – кивнул тот. – Только молодёжь разъезжается. Катюха моя – вон, в Питере учится, в Колпино. Говорит, здесь скучно. А я не скучаю. Мне леса хватает.

Они свернули во двор. Пятиэтажка, серая, с облупившейся краской на подъездах. Но вокруг – зелень: клёны, берёзы, даже старая яблоня. Под окнами – детская площадка с качелями и песочницей.

– Пришли – сказал Володя, останавливаясь у третьего подъезда. – Третий этаж, без лифта, так что готовься.

– Я в своём возрасте ещё на девятый поднимаюсь – усмехнулся Сергей. – Третий – разминка.

Квартира оказалась маленькой, но уютной. Прихожая заставлена обувью, на стенах – ковры (Сергей не видел ковров на стенах лет двадцать), в углу – трюмо с резными ножками. Из кухни пахло яблоками и корицей.

– Мы пришли! – громко сказал Володя, стягивая берцы. – Света! Катюха! Гости!

Из кухни выглянула женщина. Невысокая, полноватая, с добрым лицом и усталыми глазами. Русые волосы собраны в пучок, на переднике – цветочки.

– Здравствуйте – сказала она мягко. – А вы, наверное, Сергей. Володя столько про вас рассказывал. Проходите, проходите. Только разувайтесь.

– Светлана – Сергей протянул руку. – Очень приятно. А это вам. – Он достал из пакета шаль, развернул.

Светлана ахнула. Шаль была Павлово-Посадская – чёрная, с крупными алыми и зелёными розами. Тяжёлая, тёплая, настоящая.

– Боже мой – прошептала она, проводя пальцами по ворсу. – Какая красота. Володя, ты видел? Какая красота!

– Вижу – улыбнулся Володя. – Надевай, примерь.

Светлана накинула шаль на плечи и повернулась к трюмо. В зеркале отразилась женщина, которая вдруг стала моложе лет на десять.

– Спасибо, Сергей – сказала она с искренней теплотой. – Дорогой подарок. Я буду беречь.

Из комнаты вышла девушка. Лет восемнадцати-девятнадцати, худая, длинные тёмные волосы распущены, в ушах – серьги-руны (Сергей заметил – две руны: Альгиз и Феху). Одето просто – джинсы, футболка с принтом «Кракен», на ногах – шерстяные носки, несмотря на июль.

– Катюша – сказал Сергей. – А это тебе. – Он достал набор для вышивания.

Катюша взяла коробку, открыла. Глаза у неё загорелись.

– «Скандинавские руны»! – выдохнула она. – Дядя Сергей, это тот самый, где Футарк полный?

– Двадцать четыре руны – кивнул Сергей. – И бисер трёх цветов. Я специально искал.

Катюша неожиданно подошла и обняла его. Сергей растерялся на секунду – он не привык к таким проявлениям – но потом мягко похлопал её по спине.

– Спасибо – сказала она в плечо. – Вы лучший.

– Ладно, ладно – проворчал Володя. – Мне-то подарок будет? Или я так, для мебели?

Сергей засмеялся и достал коньяк.

– «Арарат», пятилетний. Держи.

Володя покрутил бутылку, почитал этикетку, одобрительно хмыкнул.

– Уважаешь старика. Света, ставь на стол. Или не надо?

– Надо – строго сказала Светлана. – Но сначала – пирог и чай. А коньяк – после, кто захочет. Я, может, и не буду.

– Я тоже – сказал Сергей. – Я вообще спиртное почти не пью. Иван-чай есть?