Сергей Иванов – Родословная (страница 2)
— Я только что сказал, — ответил Карач.
— Тогда твои слова умрут вместе с тобой, — вздохнул Бекбулат. — Потому что никто не запомнит такое.
Карач бросил в него пустой лепёшкой. Бекбулат ловко поймал её и сунул в рот. Абатур смотрел на них и думал: «Вот что я повезу в Рязань. Не только ханский ярлык. Четырёх человек, которые умеют молиться, есть и смеяться. Этого достаточно для посольства?» Он не знал ответа. Но знал: завтра он узнает.
Поднялись. Бекбулат собрал котёл, миски, завязал мешки. Темир проверил подпруги. Карач помог Абатуру надеть кольчугу — тяжёлую, холодную, но привычную, как вторую кожу. Абатур в последний раз оглядел лагерь. Ничего не забыто. Костёр залит водой. Земля утоптана. Следы лошадей уходят на юг.
— Можно ехать, — сказал он.
Солнце уже поднялось. Степь заиграла красками — жёлтой, бурой, серебряной от росы.
Они сели на коней.
— Аллах акбар, — тихо сказал Абатур.
— Аллах акбар, — ответили трое.
И они поехали на запад, к Оке, к Рязани, к судьбе, которую никто из них не знал, но каждый чувствовал в глубине своей молитвы.
Глава 2. Дорога в Рязань
Сезон: ранняя осень. 2025 год.
Он вышел из дома в шесть утра. Москва ещё спала. Шаболовка — эта странная, пыльная улица с телебашней, похожей на перевёрнутую иглу, — была пуста. Только редкие машины шуршали шинами по асфальту, и где-то вдалеке, за домами, уже начинало розоветь небо. Такое же, как шестьсот лет назад в степи. Такое же, но другое.
Сергей Николаевич Иванов — ему шестьдесят три, но держится прямо, лицо с тонкими скулами, тёмные глаза, волосы с проседью и залысиной — задержался на минуту у подъезда. Посмотрел на часы. «Время не ждёт, — подумал он. — И не оно должно меня ждать». Он поправил рюкзак и пошёл к метро. Всю дорогу до метро он вспоминал отца. Тот любил рассказывать — сидя на кухне, на той же Шаболовке, помешивая чай ложечкой. Сергей тогда был подростком и половину пропускал мимо ушей. А теперь вспоминал — каждое слово, каждую паузу.
— Липецкая улица, дом шесть, — говорил отец. — Дедов дом. Двухэтажный, деревянный, с резными наличниками. Бабушка моя там жила до революции. А после — всё отобрали.
— А где это? — спрашивал Сергей, не поднимая головы от учебника.
— В Рязани. Недалеко от вокзала. Только теперь она не Липецкая, а Маяковского. Переименовали в сороковом, к десятилетию поэта.
Отец усмехался.
— Дед, если бы знал, что его улицу назовут в честь человека, который писал «Садись, товарищ, на асфальт», — он бы, наверное, перекрестился дважды.
Сергей тогда не понял шутки. А теперь улыбнулся.
— Спасибо, отец, — сказал он вслух. — Всё правильно передал.
Он доехал до метро «Комсомольская», вышел в город. Казанский вокзал — огромный, суетливый, с колоннами и толпами людей — встретил его привычным шумом. Голос диктора объявлял отправление, пахло кофе и пирожками, кто-то бежал, опаздывая, с огромным чемоданом. Сергей купил билет на скорый поезд до Рязани-1. Взял плацкарт, место у окна. Сел, положил рюкзак на колени. Поезд тронулся ровно в 8:14 — без суеты, по-деловому. Плавно набрал скорость, и вот уже за окном поплыли московские многоэтажки, потом промзоны с ржавыми трубами, потом гаражи, свалки, бесконечные заборы. Он смотрел в окно, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Потом пошли поля. Берёзы — редкие, белые, с жёлтой листвой. Ранняя осень уже тронула их. Перелески. Деревни с чёрными избами и синими крышами. И снова поля — пустые, зябкие, с рыжими пятнами увядшей травы. Он достал из рюкзака распечатку — старую, мятую, с пометками на полях. Список фондов ГАРО. Фонд 627. Опись 254. Дело 200. Метрическая книга за 1873 год.
— Это просто бумага, — сказал он себе вслух. Соседка с ребёнком удивлённо посмотрела на него.
— Извините, — кивнул Сергей и отвернулся к окну.
Поезд шёл ровно. Где-то за лесом, за Окой, уже ждала его Рязань.
Он вышел из поезда в половине двенадцатого. Вокзал был типичный — советский, помпезный, с колоннами и барельефами, но уже облезлый, с трещинами на ступенях. Пахло пирожками, дешёвым табаком и бензином. Сергей прошёл через зал, кинул взгляд на ларёк с сувенирами — матрёшки, береста, рязанские пряники — и направился к выходу. На площади — маршрутки, такси, куча мужиков с табличками. Он поймал такси до Лермонтова, 9а.
— В архив, что ли? — спросил водитель, глядя на него в зеркало. Рожа хитрая, бейсболка с надписью «RZN».
— Да, — коротко ответил Сергей.
— Родословную ищешь?
— Типа того.
— Счастливо. Я бы на твоём месте не искал. Раньше жили — и ладно.
Сергей не ответил.
Здание на Лермонтова оказалось невзрачным. Серое, двухэтажное, с железной дверью и домофоном. Внутри — вахта, старушка в очках, журнал для посетителей.
— Вы записаны? — строго спросила она.
— Да, я по электронной записи. Иванов Сергей Николаевич.
Она ткнула пальцем в монитор, покивала, протянула пропуск.
— Читальный зал — на втором этаже. Обувь не снимать. Писать только простым карандашом. Еду и воду не проносить.
— У меня только блокнот и карандаш, — сказал Сергей, показывая пустой рюкзак.
— Проходите.
Читальный зал был маленьким, с низким потолком, жёлтым светом люминесцентных ламп и длинным столом на шесть мест. За столом уже сидел один посетитель — пожилой мужчина с лупой, изучающий старую карту. Тихо. Пахло пылью, старым клеем и чем-то сладковатым — ванилью, что ли.
Сергей подошёл к сотруднице — девушке лет тридцати, с серьёзным лицом и в строгом костюме.
— Добрый день. Мне нужен фонд 627, опись 254, дело 200.
— Метрическая книга за 1873 год? — переспросила она, даже не глядя в компьютер.
— Да. Спасский уезд, в том числе по городу Рязани.
Она кивнула, что-то записала в журнал и ушла в хранилище.
Ждать пришлось минут двадцать. Сергей сидел, смотрел на свои руки, слушал, как тикают настенные часы. Потом за дверью раздались шаги — медленные, осторожные — и сотрудница вернулась, держа в руках толстую книгу в кожаном переплёте. Кожа была тёмно-коричневая, потрескавшаяся, с остатками медных застёжек. Книга была огромной — почти на полметра высотой.
— Работайте за этим столом, — сказала девушка, положив книгу на специальную подставку. — Листайте медленно. Страницы очень ветхие. Если что — зовите.
— Спасибо.
Сергей остался один.
Метрическая книга 1873 года пахла историей — не пафосно, а по-настоящему. Запах сырой бумаги, чернил, воска, вековой пыли. Сергей осторожно переворачивал страницы. Сначала шли записи о рождении по Спасскому уезду — село Ижевское, село Панино, село Гавриловское. Мелким, каллиграфическим почерком, с завитушками. Имена: Иоанн, Мария, Алексей, Пелагея.
— Не то, — шептал он. — Не то.
Потом — записи по городу Рязани. Сергей замедлился. Пальцы чуть дрожали — то ли от волнения, то ли от того, что в архиве было прохладно. Страница 47. Левая сторона. И он увидел.
№ записи: 112. Дата рождения: 9 февраля 1873. Дата крещения: 12 февраля 1873. Имя: Феодор. Родители: Рязанский мещанин Алексий Иванов и законная жена его Мария Иванова. Отец — сапожник. Восприемники (крёстные): Рязанский купец 2-й гильдии Пётр Сергеев и вдова Анна Иванова.
Сергей перечитал запись ещё раз. «Феодор». Не «Фёдор». С буквой «фита», которой уже сто лет как нет в русском алфавите. Он поднял голову, позвал сотрудницу:
— Извините, а почему здесь «Феодор», а не «Фёдор»? Это ошибка?
Девушка подошла, склонилась над книгой, посмотрела.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.