Сергей Иванов – Ольга Яковлева (страница 2)
Дружить – хорошо, это Ольга знала. Она в деревне подружилась по-настоящему с двумя подругами – Галей и Таней. Эти девочки учатся в одном классе. Теперь они в третьем.
В деревне здорово было! Ольга ещё спит медвежьим сном, а девочки уже:
«Оля! Ну, ты скоро? Одни уйдём!» – и улыбаются. (Тогда ещё разрешалось Ольгу звать Олей.)
А летом окошки-то всё время открыты, и Ольга отвечает им прямо из-под одеяла:
«Я даже не завтракала!»
«Да мы взяли! Идём!»
«Я даже не умывалась!»
«Там умоешься…»
И на озеро! Ольга через окно, чтобы тётка Вера не видела. У Тани своя лодка была – отцова. Они втроём выедут на середину – и завтракать: хлеб, огурцы, картошка холодная. А пить – прямо через борт наклонись… Галка за края лодки ухватится, ноги расставит и кричит:
«Девочки, вы что? Лодку опрокинете!»
А Ольга с Таней нарочно на одну сторону налягут, чтоб лодку нагнуть, до воды дотянуться.
Хорошо было…
После той истории со слайдами Ольга не надеялась, что Светлана снова к ней подойдёт. И вот вдруг, когда она поднималась на школьные ступеньки, Светлана взяла её за рукав.
Ох, какая минута это была неподходящая! Так Ольге хотелось первой промчаться в школу. Но посмотрела молча на Светлану, себя пересилила и послушно пошла за ней.
Они миновали шумную часть двора, завернули налево, прошли немного вдоль заборчика, за которым был пришкольный участок… А через заборчик этот, словно кипящее молоко через край кастрюли, переваливались огромные буйные кусты. И что там делалось, на пришкольном участке, Ольга не знала. Туда ходили только шестые-седьмые классы да члены специального кружка.
Светлана остановилась, опасливо огляделась кругом. Ни одна живая душа не видела их сейчас в этой отдалённой части двора.
– Пошли! – шёпотом сказала Светлана.
– Что такое? – тоже шёпотом спросила Ольга.
Они прошли ещё шагов пять. Но совсем медленно. Светлана считала штакетины:
– Двадцать семь, двадцать восемь… – тут она несильно надавила на штакетину – и получилась дырка!
– Скорей! – шепнула Светлана.
Ольга нырнула в лазейку и тут же налетела щекой на сухую ветку, которая торчала, как деревянный штык.
– Дальше, дальше! – Светлана толкнула её головой.
– Сейчас…
– Скорее, замаскировать надо…
Ольга продралась сквозь кусты и выползла… на огромное поле, разбитое на множество коротких толстеньких грядок.
Может быть, не таким уж и огромным было это поле, а просто так показалось Ольге после шумной толкучки во дворе, и Светланиной таинственности, и неприветливой тесноты кустов… Ольга до этого каждую секунду чувствовала огненный росчерк царапины на щеке, а теперь забыла всё, стояла и смотрела, боясь перевести дух.
Светлана, тихо прошуршав ветками, тоже вылезла из чащобы, стала рядом.
– Да? Какой участочек! – тихо сказала она и пошла вперёд.
Они всё шагали по главной дорожке, а слева и справа были всё грядки, грядки, грядки!.. Наверное, сто или тысяча грядок. И причём на каждой росло что-нибудь своё. Пшеница, турнепс (Ольга их знала по деревне), горох. Потом неизвестно что, неизвестно что, неизвестно что: просто росла на грядках как будто бы сорная трава, но ухоженно и аккуратно. Значит, какое-то хорошее растение… Вдруг Светлана остановилась:
– Видала?
На грядке, среди сильно уже повядших больших листьев – вроде как у лопуха или у тыквы – лежало три крупных полосатых шара. Ольга никогда не видела, как они растут, но догадалась сразу: арбузы!
Подруги полюбовались минутку арбузами, словно невиданными зверями за оградой, и пошли дальше. Светлана сказала:
– Их трогать нельзя. Заметят сразу…
Дальше были кабачки и ещё одни кабачки, но какой-то странной формы: короткие, круглые и ребристые. Однако после арбузов на них смотреть было уже неинтересно. Дальше росли два обобранных куста крыжовника…
И вдруг они обе остановились: Светлана – потому что знала, а Ольга – потому что дальше идти не могла. На грядке росла клубника. А из-под тёмно-зелёных её лакированных листьев, как из-под зонтиков, выглядывали красные и розовые ягоды – клубничины!..
Это всякий знает: клубники много в июле, в конце июня. Тогда ты её хоть до отвала ешь – конечно, если у тебя не бывает после этого крапивницы. Но уже в середине июля клубника – как говорится, хоть плачь, хоть скачь – исчезает на целый год! И ни за какое серебро, ни за какое золото свежей клубничной ягодки тебе не видать до следующего начала лета!..
А на этих кустах не то что ягоды были, но даже ещё цветы цвели, словно сейчас середина мая, а не середина сентября. Однако цветы эти Ольга заметила лишь краем глаза. А вот ягоды горели и горели изо всей силы, будто красные светофоры, и хотелось сорвать, и было боязно!
– Сорвём по одной! – не выдержала наконец Ольга.
И такой голос у неё получился жалостный, как у котят из детской передачи: «Тётя-тётя Кошка, выгляни в окошко. Есть хотят котята, ты живёшь богато!..» Просто вспоминать противно.
Однако Светлана ничего такого не заметила, не подсмеялась над Ольгой. Она сама очень хотела ягодку съесть.
– Смотри, как много, – она сказала, – можно и по две сорвать, правда?
– Только выберем! – предупредила Ольга. – Самые-самые главные!
Но не удалось им отведать чужой сладкой ягодки.
Через кусты быстрой птичьей стаей понеслось: д-з-з-з! Это летел школьный звонок.
Ещё секунду назад кругом была тишина. Только два-три кузнечика перекликались из разных углов сада. А теперь, вслед за звонком, опять слышны стали крики, визг, смех. Все эти звуки, словно водяные брызги, высоко взлетали над школьным двором, сверкая, перескакивая через зелёную стену кустов и шлёпались к ним на участок.
– Бежим! – крикнула Ольга.
– Ой! – испугалась Светлана.
Школьный звонок. Всегда, в любое время суток услышит его ученик, будь то отличник или отъявленный лоботряс, неважно. Уж как-то так устроены эти школьные звонки, что бьют в самое ученическое сердце…
И две девчонки из второго класса тоже: глянули в последний разок на волшебную клубнику и помчались, помчались мимо всех чудес, разлёгшихся или стоящих по стойке «смирно» на своих грядках, помчались к тайному лазу.
Хоть и запыхавшиеся, хоть и слегка растрёпанные, они успели влететь в класс как раз в ту самую незаметную минуту, когда все усаживаются на свои места, неловко стукают крышками, переговариваются в последний раз перед тишиной. Ольга скорее раскрыла портфель, вынула «Родную речь» (первый урок – чтение), сложила руки на парте и почувствовала, как сияет у неё на щеке красная загогулина.
Урок прошёл хорошо: Ольга умела читать быстро и громко. И знала, как отвечать на вопросы про Ваню, собаку Жучку и старого дедушку. Ольгу спрашивали два раза. Но оба ответа получились маленькие, и никакую отметку ей не поставили.
Прозвенел наконец звонок. Ольга подождала, когда к ней подойдёт Светлана. Они улыбнулись друг другу без смущения: у них ведь был теперь общий секрет!..
– Пойдём, что покажу! – шепнула Светлана.
Они побежали по коридорной толкучке к дверям на лестницу. Но там, как известно, стоят дежурные. Светлана откашлялась и громким жалостным голосом сказала:
– Можно, пожалуйста, нам в буфет?
– Не ваша перемена! – кратко ответил дежурный.
– Ну пожалуйста, можно? Мы есть хотим!
– Да пускай идут! – сказал другой дежурный. – Перваки…
Ольга хотела сказать, что он сам «первак»! Но Светлана схватила её за руку, они выскочили на лестницу и помчались вверх.
– Куда?! – закричали дежурные, потому что буфет-то внизу.
Светлана и Ольга скакали без оглядки. Дежурные – здоровые мальчишки – их бы, конечно, запросто догнали, да ведь не станут же они с поста уходить из-за разной мелюзги.
– Куда это мы? – спросила Ольга, когда они промчались мимо дежурных третьего этажа.
– Щас-щас-щас! – быстро отвечала Светлана.
Ольга ещё что-то хотела спросить, а Светлана ещё что-то ответить, но обе так запыхались, что могли только шипеть и свистеть горлом, как гуси, а не разговаривать. На площадке перед четвёртым этажом они остановились. Светлана перевела дух и снова за своё: