Сергей Исаев – У истоков американской истории. V. Квакерство, Уильям Пенн и основание колонии Пенсильвания. 1681-1701 (страница 10)

По-видимому, квакеры регулярно наблюдали такой ход мысли в кальвинистском богословии, признавали его последовательным, и, чтобы избавиться от кощунственного вывода, отвергли ключевое понятие, заложенное в исходной посылке.

Квакеры полагают, что люди именно в этом неправильно понимали Бога; и, что ещё хуже, такому неправильно понимаемому богу подражали, стремясь решить проблемы межчеловеческих конфликтов «орудиями гнева» – через то или иное применение силы: через телесные наказания и войны. На самом же деле Бог, по мнению квакеров, чтобы исправить человека, пользуется только средствами любви. Человек должен подражать Богу именно в этом. И квакеры суть первые, кто идёт этим очень непростым путём41.

Оправдание человека перед Богом, согласно квакерским представлениям, это не акт и не процесс, совершаемые Христом во внешнем по отношению к христианину мире. Тем самым квакеры отвергают учение об оправдании, характерное для лютеран и кальвинистов. Оправдание человека перед Богом, согласно квакерским представлениям, это внутренняя моральная трансформация человека, – трансформация, которая наделяет верующего способностью преодолеть всякое зло силою любви и обратить активность этого человека на пользу соседу и обществу. В этом состоит также и христианское совершенство (perfection), как его понимают квакеры.

Квакеры верили в «продолжающееся откровение» (continuing revelation), в то, что каждому человеку доступен «внутренний Свет» (the universal Light Within), а через этот Свет в каждого человека проникает Христос.

Как этот проникший в других людей Христос соотносится с тем Христом, Которого знает история, – тем, Который воплотился для служения в Галилее и Иудее и был распят на Голгофе? Это был едва ли не самый трудный вопрос квакерской христологии. Он порождал длительные споры в квакерской среде.

Удивляться этим спорам не приходится. Ведь и традиционные христиане веками спорили о том, как божественность Христа совмещалась с Его человеческой природой, и кальвинисты с лютеранами – о том, может ли Христос одновременно телесно присутствовать всюду, где совершается св. Причастие. Наблюдалось разномыслие и у квакеров. Одни квакеры верили, что Христос – един, но вполне способен одновременно присутствовать и на небесах, и в телах и душах Своих приверженцев. Другие же квакеры считали, что Христос может быть только в телах и душах, а об эпизодах библейской истории принципиально отказывались говорить. Но те и другие одинаково считали возможным говорить о Христе, Который живёт в Своих верных, и называли Его «Внутренний Христос» (Inward Christ).

Библия содержит немало информации, «неудобной» для квакеров – по крайней мере, для некоторых квакеров. При этом вера в существование у каждого человека возможности связаться с Богом непосредственно несколько размывала в глазах квакеров уникальность, а значит и обесценивала значимость того древнего откровения, которое «кристаллизовано» и зафиксировано в Библии.

Квакеры верили, что Библия – боговдохновенный текст, но отказывались оказывать Писанию «чрезмерную» честь. Они соглашались, что Библия – Слово Божье, [обращённое] к людям (God’s Words for humans). Однако заявление более общее и безоговорочное – «Библия есть Слово Божье», заявление, заметим, совершенно тривиальное для традиционных христиан – они считали уже проявлением идолопоклонства!42

Не усвоение христианского мировоззрения через регулярное чтение Библии и изучение богословия, а только «Внутренний Свет» (Inner Light) был для квакеров непременным, строго обязательным компонентом религиозного опыта. Правда, определить или хотя бы описать его они отказывались. Они считали, что Внутренний Свет настолько превыше всякого обыденного человеческого опыта, что в распоряжении у человека нет способов даже адекватно описать его, а тем более определить.

Ранние квакеры делали следующие выводы из опыта наблюдения Внутреннего Света:

1. Бог имманентен человеку – в каком-то смысле присутствует в человеке – и может быть познан только через внутренний опыт.

2. Все люди – как язычники, так и христиане – потенциально суть Божьи дети, и природа всех их в равной степени наделила способностью отвечать на Божий зов43.

3. Божественная Истина никогда не может быть зафиксированной в словах данностью, но возникает в человеческой душе из опыта Внутреннего Света.

Эти выводы диаметрально противоположны кальвинистскому взгляду на эти проблемы:

1. Великий, страшный, праведный Бог существует вне мира, бесконечно выше жалкого и грешного человека;

2. Христос – Спаситель не для всех людей и даже не для всех христиан, а только для избранных;

3. Вся высшая истина содержится в Библии.

Квакеры верили, что Внутренний Свет может обеспечить спасение даже человеку, который не знает ни о Христе, ни о христианстве вообще ничего. Они считали, что Святой Дух может говорить не только через взрослых мужчин, но и через женщин и детей, и в таком случае женщины и дети тоже могут и должны совершать религиозное служение.

Благодаря наличию у квакера такого регулярного и постоянного канала связи с Богом квакер уверен, что он способен жить в полном соответствии с волей Божьей44.

Разумеется, для постороннего и скептичного наблюдателя это выглядит как квакерская иллюзия, будто такой регулярный канал связи с Богом у него есть.

Этому представлению о всеобщей доступности Божественной истины у квакеров всегда сопутствовало убеждение в абсолютном равенстве всех людей. Какое значение могут иметь социальные ранги, когда все могут получить один и тот же Внутренний Свет!

Из этого убеждения вытекали самые знаменитые особенности квакерского этоса.

Молитвенные собрания, которые занимают в квакерской религиозной жизни то место, какое литургия в жизни традиционных христиан, проходят обычно в полном молчании. Квакеры собирались по воскресеньям, обычно в тёмной комнате за пустым столом, где, склонив головы, сосредоточенно молча молились. В случае если кому-то казалось, что он (или она) увидел «Внутренний Свет» и получил через него какое-то откровение, он говорил об этом вслух. Но если никто не получает призыва говорить, то все просто расходятся в молчании – и уверяют, что это «совместное богослужение» «освежило» их силы.

Квакеры отвергали все почтительные по отношению к другому человеку жесты – такие как снятие шляпы45, обращение на Вы («You» вместо «thou»).

Тот же принцип «Внутреннего Света» побуждал их говорить пренебрежительно о клире, таинствах, церковных зданиях («steeple houses» – «дома со шпилями»: так говорили они, не желая называть множественные здания церквями, ибо настоящая церковь должна быть одна).

Квакеры категорически отвергали как англиканскую литургию – сложную, глубоко традиционную, тщательно разработанную, – так и пресвитерианскую, гораздо более простую. Всякую литургию они считали лишь средством отвлечения ума от Единого Святого (Holy One). Поэтому они не только сами не создали никакой литургии, заслуживающей такого названия, но и не испытывали ни малейшего почтения к литургиям у других христиан. Если квакеры по каким-то своим делам оказывались в чужой церкви во время проповеди, то могли, не испытывая ни малейшего стеснения, весьма дерзко прервать проповедника.

Одевались квакеры обычно просто, но ничего подобного монашеской униформе так и не выработали. Правило Уильяма Пенна по этой части было: «Выбирай себе одежду своими глазами, а не чужими», т. е. не заботься о мнении других. Для большинства это означало, что не надо одеваться роскошно. Однако сам Пенн одевался весьма элегантно, носил косички и букли, и его авторитета это не роняло.

Как вели себя квакеры в обществе, какие особенности поведения были характерны для них и определялись их принадлежностью к квакерству?46

При ответе на этот вопрос прежде всего хочется заменить слово «общество» на «социум», потому что своё религиозное объединение квакеры назвали не церковью, а себя не квакерами, а Обществом друзей (Society of Friends) и «Друзьями».

Основные особенности поведения квакеров были так или иначе связаны с Нагорной проповедью, которую квакеры воспринимали предельно прямолинейно: как «закон Христа», то есть норму жизни на земле для всех христиан.

В 1656 г. Фокс был привлечён в Англии к суду за «бунтарское» сочинение о присяге. Его иеремиады адресованы были, заметим, не тем людям, которые не видели ничего дурного в принесении присяги, когда ситуация от них таковой требовала: таких людей Фокс считал лишь неумными или слабыми духом. Обращался он не к ним, а к судьям и другим начальникам, которые приводили других людей к присяге: «Особо остерегайтесь понуждать людей приносить присягу, ибо сказано Господом нашим и Вседержителем Иисусом Христом: “не клянись вовсе… Но да будет слово ваше: “да, да; нет, нет; а что сверх того, то от лукавого”” (Мф. 5: 34, 37)». «Свет, сияющий в душе каждого», и только он, способен как открыть человеку истину, так и свидетельствовать от её имени. Клятвы, присяги суть суетные словеса, за которые человек ответит в Судный день. Да, Библия предписывает клятву, но только в Ветхом Завете, и адресовано это предписание (в книге пророка Иеремии) только иудеям, Христос же и апостол Иаков прямо запрещают всякие клятвы и присяги, а это гораздо более значимо… С такой позиции по отношению к присяге квакеры не сходили десятилетиями.