осиливает в нас, как книгу интернет,
по поводу чужого пола беспокойство.
Оно как было, так и есть тот самый змей,
но жить не может без него любовь земная,
и все же… все же, друг, их связь ты не посмей
назвать реальностью как такового рая.
Животным чужды тишина, покой и свет,
а вот изнанку змея знает и собака, —
нет, все-таки каков божественный сюжет:
а что как человек и поведет ее из мрака?
Увы! как бы возвышен неба ни был вид,
его в мужчине облик женщины осилит, —
не всякой, правда, но лишь той, что пробудит
в нем змея, а вот тот его и обескрылит.
Библейский змей, поверьте, и никто другой
живые существа воистину сближает,
а тихий свет – для нас возвышенный изгой —
нас изредка и для проформы посещает.
Сие постиг и пес немного погодя,
меня как следует со всех сторон обнюхав,
во мне, как ожидалось, близко не найдя
над ним уж слишком возвышающихся духов.
Так и расстались мы на памятном мосту
без тени мысли о возможной новой встрече:
похоронил я в сердце светлую мечту,
хотя о сожалении не может быть и речи.
Мечта моя: необратимо предпочесть
покой и свет – соблазну женскому и змею,
а то, что этот странный выбор в мире есть,
я вряд ли доказать кому-нибудь сумею.
И потому я судьбоносной назову
ту встречу с существом родным, четвероногим:
мне кажется, что я с тех пор чуть-чуть живу
сознаньем слов родства – «от бога» и «убогим».
Самой земной природой сделанный акцент
на всех наших людских амбициях тщеславных
и, может быть, пока удобнейший момент
понять, что мы с животными совсем на равных.
Мой кот мне больше, чем приятель, —
он член моей семьи давно,
неважно, кто его создатель:
здесь все на славу создано.
Короткорошерстный он и серый,
британский, голубых кровей, —
но на английские манеры
плюет мой русский котофей.
Как все коты, он не считает
людей творения венцом, —
и дружбу только к тем питает,
в ком чует душу за лицом.
Мудрец немного, жить он волен
без всяких мишурных убранств, —
и потому вполне доволен
пределом комнатных пространств.
Что говорю? по жизни тянет
в духовном смысле он меня:
тем, что без пищи дни протянет,
а без любви так и ни дня.
Собак он вовсе не боится,
и птичку вряд ли задерет, —
но если ссоре быть случится,
на нас он сразу же орет!
Семьи гармонии хранитель
стареет он быстрее нас, —
и в чудную зверей обитель
