высветит так вдруг полуденный луч.
Ключ тот на дне нам вовек не забыть:
что как он может шкатулку открыть?
Много в шкатулке той чудных вещей —
но скрыл шкатулку песок, как Кощей.
Ключ лишь на илистом камне блестит —
сердце при виде его в нас теснит.
Снова по жизни подводит стезя
к миру, в который вернуться нельзя.
Два в ситуации этой пути:
но по которому лучше пойти?
Можно из моря тот ключик достать,
да заодно и ларец поискать.
Можно, к нему повернувшись спиной,
молча проститься с морской глубиной.
Пусть в первом выборе бездна пуант,
мне лично ближе второй вариант.
Горько – не правда ли – осознавать,
что дверцу в детство должны открывать
мы ключом памяти? больше никак…
но раздражителен этот пустяк.
Память – не жизнь, как не свет один луч:
выброшу в море я памяти ключ.
Пусть со шкатулкой на дне он лежит
и – морю синему принадлежит.
И разве только простудный недуг —
с давних времен неразлучный мой друг —
коротко снова меня посетив —
чтоб убедиться, что я еще жив —
дверцу ко дням моим лучшим, былым
мне приоткроет ключом запасным.
Моя хорошо состарившаяся мама
Молодости человек так не рад,
как ему страшен под старость распад
тела, как храма бессмертной души.
И вот тогда все средства хороши,
чтобы прочувствовать тела распад
так, словно ты ему чуточку – рад.
Я это в точности мог наблюдать,
видя, как возраст стал маме под стать.
В зеркале взгляды однажды сошлись
наши, читатель, теперь – улыбнись:
жизни пошло ей на пользу бардо —
общность явилась с Марлоном Брандо.
Прежде и мысли о сходстве таком
быть не могло – никогда и ни в ком.
Мама моя патриоткой была.
Также работницей славной слыла.
Много имела хороших подруг.
Узок был, правда, семьи ее круг.
Муж – и отец мой – ушел из семьи.
С ним и все братья и сестры мои:
их – нерожденных – прикончил развод.
Крепче семьи оказался завод,
ибо отец приучился там пить.
Многих непьющих он смог пережить.
Мама иную имела мечту,
видя предельную в ней красоту:
жить в центре города – и только там
фору легко даст всем прочим мечтам.
Каждый, кто вырос в родимом совке,
знает об этом жилом тупике.
Видел я часто – пока не подрос —
скольких испортил квартирный вопрос.
Только покинув родную страну, 
