Сергей Ильин – Путешествие внутрь иглы. Новые (конструктивные) баллады (страница 3)

Слышу – на каждом углу говорят, что динозавров весь вымер отряд: не до конца, все ж остался один — он плодотворной земли господин, — золото, платина, нефть там и газ, лес и пушнина, уран и алмаз, — бог только знает один – почему даром достались народу тому, что на ней исстари мирно живет, и уже этим им жить не дает — тем, утонченный чей западный лоск должен замазать, как мертвенный воск, тайную веру – к ней Запад пришел — что человек все же произошел от обезьяны – ну как не понять? странно, что это не могут признать те, кто не знает хороших манер: люди с Востока как первый пример. Мыслимо разве, чтоб русский медведь свет – причем чистый – в душе мог иметь? груб, неуклюж и всегда хулиган: то ураган, а то вдруг – балаган, удержу русский не знает ни в чем, жить, умирать – все ему нипочем, подвигом – мыслит он – жизнь и красна, только не всем позволяет она подвиг хотя бы один свершить, — и вот тогда, чтобы не мельтешить, должен коленца наш брат отколоть (душу отдаст он за них, как и плоть), — жаль, одного лишь ему не дано (самого легкого, как ни смешно): жизнь постараться так тихо прожить, чтоб по возможности просто в ней быть: с небом у жизни такой сходство есть — близость с великим для малого честь. К чудищу этому я подойду, кровоточащую рану найду, с левого бока сочится там кровь: где уваженья не знает любовь, маски где сняты со Зла и Добра — хамство и святость, как брат и сестра, правят глумливо там праздничный бал и провоцируют явный скандал. Кроме того, здесь такой есть момент (на провокацию он же патент): чудище мир добротой покорит — Ванга-пророчица так говорит — ну, а до тех пор своих он врагов рушит, как идолов лживых богов, — мне же те боги отнюдь не чужды, и в оправданье не вижу нужды, слышу в буддизме я истины глас: много есть ценностей выше для нас, нежели преданность крови родной — кто здесь в душе не согласен со мной? И в заключенье нельзя не сказать: в чудище этом особая стать, — хоть грубых промахов в нем и не счесть, что-то от сказки волшебной в нем есть, сказку же – всякую – нужно беречь, — только об этом и шла у нас речь.

Попав в зоопарк, вы, как хотите, больше восхищаетесь все-таки хищниками, нежели безобидными травоядными животными, даже если любое насилие внушает вам отвращение и вы вегетарианец: ничего не поделаешь – такова уж, видно, природа человека, и если бы вы увидели в зоопарке динозавра, которого все считают вымершим, вы бы не смогли оторвать от него глаз и стояли бы, верно, до сих пор: вас уволили бы с работы, жена бы ушла от вас, а вы стояли бы там и стояли.

К чему я клоню? еще российские диссиденты в упор не хотели понимать того элементарного факта, что власть и народ в нашей стране неотделимы друг от друга, как молоко и вода в одном сосуде, по крайней мере, это давно уже так: конгломерат народа и власти, точно в таинственной лаборатории, как раз и произвел на свет божий феномен русского динозавра, – любопытная вещь: передовое человечество все бы дало, чтобы иметь возможность наблюдать за каким-нибудь чудом выжившим древним ископаемым, наш же отечественный динозавр не дает им покоя.

Надо полагать, они считают, что по цивилизационным соображениям мы не имеем права на дальнейшее существование в том виде, в каком мы существуем, но динозавр на то и динозавр, что борется за жизнь одному ему свойственным образом, и перед лицом природы он прав, а значит, онтологически он полностью оправдан, – но следом за онтологией, как ее родная младшая сестра, выступает эстетика, и вот она-то, поддерживая старшую сестру, категорически заявляет, что, хотя у нас множество недостатков, и недостатки эти «с музыкальной точки зрения» поистине режут слух, все же самые отвратительные, потому что предельно завуалированные недостатки: утонченное ханжество, непостижимое – потому что для себя самих незаметное – лицемерие, а также с ними сопряженная тишайшая подлость, нам, к счастью, не свойственны, – так что когда мы – и как правило по необходимости – вынуждены лгать, в том числе и в лице нашего многоуважаемого президента, мы знаем, что мы лжем, и те, кому мы лжем, тоже об этом знают, а вот когда лгут наши западные оппоненты, никто ничего до конца толком не знает, а ложь их все-таки ходит по миру, и это, вспоминая аналогичные рассуждения Достоевского, есть по своей внутренней природе откровенно дьявольские штучки.