Сергей Хрыкин – Во имя меня (страница 6)

Всей храбрости аббата хватило меньше чем на секунду. Взгляд голубых глаз пронзал насквозь, будто выворачивал наизнанку, вытаскивая на поверхность всё тайное, что было внутри.

– О-отряд, который я послал за девочкой, упустил её, – всё похолодело внутри Томаса после того, как он смог выдавить из себя эти слова. Он ожидал, что после этого земля разверзется под ним или сверху ударит молния.

Ничего этого не произошло, но в голосе, который громом пронёсся под сводами храма, бушевали эти самые молнии, готовые вырваться наружу:

– Рассказывай!

И монах рассказал всё, о чём ему недавно поведал спасшийся послушник. Избавитель поднялся с престола и встал перед алтарём, нависнув над Томаса. Тот еле нашёл в себе силы, чтобы поднять глаза и посмотреть на него. Небожитель стоял и задумчиво тёр подбородок, совсем как человек.

– Кто этот незнакомец, который вам помешал? О нём что-нибудь известно?

– Никак нет, Ваше… э-э… – аббат замешкался, не зная, как обращаться к Богу.

– Просто Избавитель, называй меня так, – отмахнулся Избавитель и ожидающе посмотрел на него.

– Просто какой-то старик, взявшийся из ниоткуда.

– Хм, старик, который разобрался с отрядом твоих головорезов. Весьма интересно. Не должно быть никакого старика, я не мог ничего напутать. Девчонка должна была явиться один, – задумчиво проговорил Избавитель, словно разговаривая сам с собой.

Томас смиренно ждал дальнейших расспросов или распоряжений, всё так же застыв в поклоне. Наконец его повелитель нарушил молчание:

– Куда они могли направиться?

– Я уже направил ещё один отряд во главе с Карателями на их поиски в ближайшее поселение – Окраину. И велел им, если там не окажется старика с девочкой, прочесать ближайшие деревни и города.

– Значит, Окраина, – проговорил Избавитель и исчез, оставив после себя запах, который бывает после летнего дождя.

Аббат Томас не посмел встать, даже когда он исчез. Впервые за свою жизнь обретя веру, он начал фанатично молиться во славу снизошедшего до него Бога.

Глава III

Орэн уже и забыл, каково это – путешествовать с маленькими детьми. В той, прошлой жизни, когда они с Фаей уезжали в Окраину или более крупные поселения, они обычно брали с собой Яриса, когда не могли обойтись без его помощи, а младших оставляли на Илзе. Сейчас же он в полной мере ощутил все «прелести» путешествия с ребёнком.

Поначалу, едва они отправились в путь, девочка задремала и тихонько посапывала в седле перед мужчиной. Но на одном из поворотов их лошадь спугнула промелькнувшую тень за деревьями – она всхрапнула и резко остановилась, разбудив маленькую наездницу. Девочка протёрла глаза, и началось: бесконечные «что», «кто», «почему», «куда», «когда» и настойчивое «мне надо в кустики».

Через некоторое время Орэн почувствовал, как от этих вопросов у него разрывается голова от боли. Даже утихшие ушибы в боку и на плече начали саднить с новой силой. С одной стороны, было хорошо, что ужасы вчерашнего дня отступили от девочки, сменившись впечатлениями от путешествия – возможно, первого в её жизни. Но с другой стороны, если кто-то шёл по их следу или искал в окрестностях, им было бы трудно остаться незамеченными.

После короткого привала и обеда девочка немного утомилась, и её сморил послеобеденный сон. Мужчина получил недолгую передышку, но, проснувшись, Фая с удвоенной энергией начала засыпать его своими бесконечными вопросами.

Так что, когда лес внезапно расступился и они оказались на пригорке перед раскинувшимся внизу поселением, Орэн был совершенно без сил, с горечью вспоминая время своего уединения на Утёсе.

С виду Окраина почти не изменилась. Конечно, старые дома обветшали и осели, но на месте снесённых уже возводили новые. Близость к большому тракту делала это поселение значительнее других подобных в округе, хотя оно всё равно оставалось небольшой деревней – чуть больше двадцати домов.

Постоялый двор находился там же, где Орэн останавливался в прошлый раз, преследуя убийц своей семьи. На первый взгляд здание стало чуть больше прежнего и теперь могло похвастаться новенькой вывеской «Весёлая репка». Мужчина лишь хмыкнул про себя над фантазией хозяина – что, спрашивается, может быть весёлого в репке?

Они спустились к постоялому двору. Орэн снял Фаю с седла и передал поводья подбежавшему мальчишке, не забыв дать ему мелкую монету. Мальчик благодарно кивнул и занялся лошадью.

Мужчина подхватил засидевшуюся девочку и на руках внёс её внутрь помещения. Вечерело, и посетителей в постоялом дворе пока было немного – деревенские жители занимались домашними делами, а путников сегодня оказалось всего несколько человек. Хозяин таверны, скучавший за прилавком, сразу оживился при виде новых гостей.

Орэн усадил Фаю и разместил вещи за столом поближе к кухне, чтобы девочка могла быстрее согреться, а сам направился к прилавку делать заказ.

– Ну и зима в этом году, до костей пробрало, – сказал он, подходя к хозяину таверны, и, дыша на руки, стал энергично их растирать.

– Октябрь месяц, какая зима? – корчмарь посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Да-да, само собой, забываю, что я уже не у себя на югах, – постарался скрыть смущение и удивление Орэн. Когда он жил в этих краях, погода была совсем другой – гораздо теплее. «Видно, мир сошёл с ума», – подумал он.

– Чего будете заказывать? С ночёвкой или без? Если да, то на сколько? – деловито начал расспрашивать мужчина.

– Похлебки какой-нибудь, после неё что-нибудь ещё. И для девчонки что-нибудь на закуску – сладости или пряности у вас есть? – Орэн старался по памяти воспроизвести манеру общения местных жителей тех времён.

– Хорошо. Жена сегодня испекла яблочный пирог, свежий, девочке должно понравиться.

– Ей морса или киселя, мне пива. Кстати, девчонка тебе не знакома? – неожиданно спросил мужчина у хозяина двора.

Корчмарь с лёгким удивлением посмотрел на этого странного старика, затем перевёл взгляд на девочку, которая с любопытством крутила головой по сторонам, и отрицательно покачал головой.

– Так что с ночлежкой? – снова спросил корчмарь, возвращая разговор к важному вопросу.

Получив отрицательный ответ, Орэн слегка поник, задумался и произнёс:

– Сегодня точно заночуем. Старые раны дают о себе знать, стар я для таких путешествий уже.

– Тогда с вас два стерлинга, это вместе с едой, – хитро прищурился корчмарь.

Орэн неодобрительно покачал головой, но всё же полез в кошель и отсчитал нужную сумму. Монеты остались такими же, как и прежде, но их количество заметно уменьшилось.

– Мы ещё коня оставили в конюшне.

– Тогда три стерлинга, – мгновенно отреагировал хозяин.

Орэн положил монеты на прилавок. Корчмарь тут же наполнил кружку пивом, и мужчина вернулся к Фае.

Утолив жажду, он отставил полупустую кружку и спросил у девочки:

– Девочка, ты не помнишь, приезжали ли к вам когда-нибудь родственники или другие люди, которых твоя семья была очень рада видеть?

Фая смешно наморщила лобик, изображая глубокие раздумья – видимо, копируя кого-то из взрослых.

– Сестла мамы, как Ивиа, – произнесла она, явно имея в виду старшую сестру матери. – Один раз приезжала, привозила много флуктов, говорила, тепло, где она живёт. Она хорошая. Все уехали к ней, дедушка Олэн?

Обращение «дедушка Олэн» слегка смутило Орэна, но это было даже на руку – если у местных возникнут вопросы о двух путниках, а они уже возникли.

– Ой, глядите-ка, кто тут у нас! – раздался женский голос над их головами. Это служанка принесла и поставила перед ними две миски дымящейся похлёбки и тарелку с нарезанным чёрным хлебом. – Фая, а ты чего тут делаешь? Где мама и папа, или старшие твои?

Девочка, узнав женщина, приветливо помахала ей рукой и ответила:

– Все уехали к тёте Лозе, а нас с дедушкой Олэном забыли, – и в обиде надула губки.

Женщина с подозрением посмотрела на Орэна, но, заметив, что девочка не проявляет никакого беспокойства и, наоборот, ведёт себя так, будто действительно находится в компании давно знакомого родственника, немного успокоилась. Она отошла к другим посетителям, но по пути на кухню на короткое мгновение свернула к хозяину и что-то прошептала ему на ухо. Тод, нахмурившись, бросил взгляд в сторону гостей.

Орэн задумчиво поглощал похлёбку. Значит, у матери девочки была старшая сестра – Лоза или Роза (девочка ещё не до конца выговаривала звук «р» и постоянно путалась). Живёт она где-то намного южнее. Теперь нужно попытаться узнать у служанки или кого-то ещё в поселении, известно ли им что-либо о семье Фаи.

– Фая, – отвлёк её Орэн от ковыряния в миске, где она почти ничего не съела, – ты знаешь, как звали маму и папу?

– Мапа и папа, – удивлённо ответила девочка.

– Хм, это понятно. А другие люди, чужие, как-то ещё называли маму и папу, когда спрашивали или разговаривали с ними?

– Алан и Катлин, – после недолгих раздумий радостно выдала девочка.

– Хорошо, умничка. А теперь быстро ешь, а то сладкого не получишь, – постарался скорчить злую гримасу Орэн, чем только вызвал смех у своей спутницы.

Мужчина слегка улыбнулся и заметил, как корчмарь направляется в их сторону. Вовремя он узнал имена родителей Фаи – теперь, по всей видимости, это знание ему пригодится. Орэн наклонился над похлёбкой, делая вид, что доедает пищу.

– Нужно поговорить, – раздался голос владельца постоялого двора над головой.