Сергей Хрыкин – Енот Кекс и Тайна рода (страница 7)

– Тссс… Я не хочу больше об этом ничего знать. Эти знания навлекут неприятности на любого, кто хоть что-то знает о Ключе.

– Ты абсолютно прав, друг, не буду ставить под угрозу твою жизнь. Так что выпьешь чего?

– Да разве есть время на отвары? Горло смочил, тебя предупредил – теперь подальше отсюда лететь, в место, куда ветер не донесёт яд Веллы.

– Ты, кстати, под его влиянием? – с любопытством спросил Кори у друга.

Ворон на мгновение замолчал, прислушиваясь к своим чувствам. Потом по привычке встряхнул крыльями, как совсем недавно стряхивал с себя капли воды, только теперь – неприятные воспоминания.

– Нет, всё как раньше, до того дня на площади, – уверенно сказал он.

– Хорошо, значит, яд имеет временное действие, и его надо пока поддерживать. Но не стоит исключать и накопительного эффекта. Наверное, никого уже нет в живых, кто мог бы нам рассказать про яд, кроме самой Веллы. Но она точно никому не стала бы помогать, даже рассказами.

– Это пока… Если только Камень не выпустят наружу… – И друзья замолчали, боясь даже произносить такую версию развития событий.

Несколько минут они стояли, каждый думая о своём. Пауза затягивалась, и ворон первым решил её нарушить.

– Береги себя, старый друг. Мне надо лететь. Надеюсь, успеешь ты меня ещё угостить своим отваром, и мы проведём не один вечер за беседами.

– Конечно, угощу, – енот крепко обнял старого друга на прощание. – Ведь добро всегда побеждает. Надо только немного подождать и потерпеть – всё наладится.

– Только не факт, что в этот раз нам противостоит зло… слишком неясны его мотивы, – загадочно произнёс Бранвен, думая о Рагхаре, потом взмахнул ещё раз на прощание крыльями и взлетел.

Кори ещё несколько минут стоял и смотрел в сторону, в которой скрылся его друг. Потом спохватился, будто вспомнив, что каждая минута дорога, и поспешил в дом.

Глава III. Ночь, когда пришла беда

Кекс проснулся в прекрасном настроении, немного позволил себе поваляться в кровати. Сегодня он был предоставлен сам себе – если, конечно, родители не придумают новых дел. Енот стал перебирать в голове варианты заданий и пришёл к радостному для себя выводу, что сегодня он свободен как ветер.

Через дверь в комнату доносились запахи блинчиков. Кекс повёл носом – точно, на завтрак блинчики. С сожалением он скинул с себя одеяло и поспешил к столу: когда мама готовила выпечку, был огромный шанс остаться голодным. Его порцию, конечно же, никто не съест, но вот на добавку рассчитывать не стоило.

На кухне уже собралась вся семья. Мама в фартуке всё ещё готовила блины, ловко сбрасывая их со сковородки прямо на стопку, которая стояла на столе. Луня смазывала их маслом. Правда, через один – потому что честно делила приготовленные блины: один в рот, второй на всех. Папа сидел во главе стола и держал в лапах новый выпуск «Вестника Корней». Кекс всегда удивлялся, о чём можно было выпускать в деревне газету, если все новости сразу же становились известны каждому, но жители ценили эту связь с большим миром. Поэтому каждую неделю с нетерпением ждали новый выпуск «Вестника».

Бусинка, как всегда, сидела и капризничала над едой. Даже папа, судя по его довольной мордочке и измазанной тарелке, расправился уже с достаточным количеством блинов.

– Бусинка, а ну ешь, – в который раз отругала младшую дочь Альма, мама Кекса.

– Я ем, – плаксиво ответила Бусинка и снова попыталась заглянуть в газету папы.

– Бархан, скажи ей наконец, а то опять часа два над одним блином будет сидеть.

Енот-глава семейства недовольно вздохнул – ему надоела эта ежедневная война с младшей дочерью из-за еды. Он отогнул край газеты, чтобы его стало видно, и строго посмотрел на Бусинку.

– А ну ешь, а то вместо блинчиков личинок насекомых мама сейчас наложит.

Девочка испуганно пискнула и принялась отщипывать от своей порции блина. Впрочем, её рвения надолго не хватило, и через пару минут она снова занялась чем угодно, только не завтраком.

– Вот и соня наш встал, – ласково улыбнулась мама, заметив Кекса в дверях. – Давай присоединяйся, пока всё не остыло.

Енота не надо было просить дважды – к тому же от запаха, стоявшего на кухне, живот уже громко урчал. В один прыжок он оказался у стола и, не садясь, хотел схватить блинчик, но тут же его остановил строгий голос Бархана:

– А ты умылся? Лапы помыл?

Молодой енот обречённо вздохнул и поспешил на улицу умываться, пока действительно всё не остыло и не съели без него. Отец удовлетворённо проводил сына взглядом – ну хоть кто-то его ещё слушается в этом доме.

Сегодня была прекрасная погода. Ни одного облачка на небе и даже намёка на осенний холодный ветер. Солнце, чувствуя, что скоро уступит место тяжёлым серым тучам осени, щедро одаривало своим теплом.

Енот, фыркая, ополоснулся холодной водой, почистил зубы и начисто вымыл лапы – а то вдруг родители решат проверить. Тут же ему на нос села бабочка, и пока он её отгонял, вступил лапой в лужу под умывальником. Пришлось уже отмывать лапы от настоящей грязи, а не от воображаемых микробов.

Когда он вернулся, горка блинов не увеличилась, хотя мама уже закончила готовить. Кекс недовольно посмотрел на Луню, которая откинулась на стул, блаженно держась за живот. «Вот обжора», – с досадой подумал про себя её брат и поспешил занять соседний с сестрой стул. Сразу же схватил себе три блина и обильно добавил в тарелку черничного варенья, вазочка с которым уже была наполовину пуста. Енот снова недовольно посмотрел на Луню. Она ему подмигнула и незаметно, чтобы не увидели родители, показала язык.

– Бусинка, ну ты будешь есть или нет? Сколько мы с тобой бороться ещё будем? – уже намного сердитее спросила мама у младшей дочери.

Кекс посмотрел в тарелку Бусинки: за время, которое он провёл за утренними процедурами, у неё ничуть не убавилось еды. «Ну, с этой точно голодным не останешься», – усмехнулся енот и в один присест проглотил первый блинчик.

– Кекс, ты куда так торопишься? А ну, не спеши, – это уже мама переключилась на него.

– Извини, – с набитым ртом ответил Кекс, но стал жевать медленнее.

Видно было, что Бусинка основательно подпортила маме настроение. Впрочем, как и каждый приём пищи. Скоро мама успокоится.

– Ма, па, а почему Кексик – Кекс? У вас нормальных имён не осталось, когда выбирали ему? – подала голос Бусинка, как обычно занимающаяся всем чем угодно и думающая обо всём подряд, только не о приёме пищи.

Кекс даже поперхнулся от такой наглости. Чем её его имя не устроило? Имя как имя. Саму-то как назвали – не Зорька, не Луня, не Тося, а Бусинка.

– Нормальное у меня имя, – пробурчал он младшей сестре, показывая лапу, сжатую в кулак.

Бусинка только показала ему язык и снова пристала к другим членам семьи – сдаваться и приниматься за ненавистную еду она, по всей видимости, не собиралась.

– Просто, когда появился Кекс, было время Великого Голода. И все были очень голодные, прям совсем. Только о еде и думали. Ни о чём другом вообще не могли думать. И решили они назвать своего первенца Кексом, что переводится: «Который Еда К Столу». И вот они уже его хотели сожрать, а тут ягоды пошли… – торжественно проговорила Луня, напоминая всем о страсти брата к легендам и преданиям – в общем, ко всему «великому».

Бусинка ахнула, Кекс же ткнул ногой расхохотавшуюся сестру. На помощь пришла мама:

– Когда Кексик родился, он был маленьким коричневым комочком, прямо как шоколадный кекс, вот и назвали его так.

– Как скууучно и балально, – вздохнула Бусинка и продолжила ковыряться в тарелке.

– Ешь давай, когда я ем, я глух и нем, – шикнул Кекс на младшую в семье енотов, напоминая всем про проблему Бусинки.

– Хватит вам огрызаться, – нахмурила брови мама, что должно было означать, по её мнению, крайнюю степень сердитости, но дети только дружно рассмеялись.

– У кого какие планы на сегодня, дети? Не считая Бусинки – она сейчас до середины дня будет завтракать, а потом уже и обед, и так по кругу. – Она вздохнула и вместо того, чтобы есть самой, принялась кормить дочь.

– Я сегодня с Кедрой и её сестрой пойдём листья для осенних букетов собирать. Мы хотим самый красивый букет сделать для Праздника Осени.

– С Зорькой? – Кекс даже перестал жевать, услышав имя, от которого у него всякий раз перехватывало дыхание. – Чего ей с вами, с малявками, делать?

– Ну, не с вами же, с твоим дурачком Никсом, ей гулять. От тебя она вся в слюнях потом, а от глупых шуточек твоего глупого друга у кого хочешь заболит голова, – весело сказала Луня и показала брату язык.

– В смысле в слюнях? Кекс, у тебя излишнее слюноотделение? Это очень серьёзно, отвечай, – тут же взволновалась мама.

Кекс хотел в очередной раз ударить сестру по лапе под столом, но та предусмотрительно спрятала лапы, и брат попал по ножке стула.

– Ой, – пискнул он от боли.

Тут же подключилась Бусинка к разговору о Зорьке:

– Даже я знаю, что Кекс по Зорьке сохнет, тили-тили тесто, жених и невеста, – весело пролепетала она, ловко уворачиваясь от очередной порции завтрака, которую пыталась запихнуть в неё Альма.

– Заткнись, – шикнул на неё брат, отошедший от боли.

– Так не груби, молодой енот, – папа отвлекся от газеты и посмотрел на сына через край «Вестника». – А если тебе девочка нравится, скажи ей напрямую, не стесняйся. Я вот вашей маме сразу сказал.