Сергей Хардин – Фантастика 2025-149 (страница 117)

Отдел постепенно пустел. Первой ушла Судзуки — её железный распорядок применялся во всём. Хиго и Накамура, хихикая над чем-то на экране Накамуры, собрали вещи и ушли, бросив на прощание синхронное «До завтра!». Остались только мы двое. Тишина накрыла пространство этажа, наполненное лишь тихим гулом техники и мерцанием экранов в режиме ожидания.

Сейчас самый лучший момент. Я подошёл к её столу, опираясь рукой на перегородку.

Ая подняла голову. Увидев меня так близко, она слегка вздрогнула, а глаза широко раскрылись за линзами очков.

— Канэко-сан? Вам что-то нужно? — спросила она, но её голос звучал чуть выше обычного.

Я почувствовал, как пересыхает во рту. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в тишине отдела.

— Ямагути-сан, — начал я с лёгкой хрипотцой в голосе. — Могу ли я пригласить Вас в кино? — я тщательно подбирал каждое слово, поймав себя на мысли, что я не приглашал девушку на свидание больше лет, чем мне новому сейчас. Левой рукой я полез в карман пиджака, и извлёк на свет два бумажных прямоугольника билетов. Как же я люблю двадцать первый век, когда можно с доставкой заказать что угодно. — Есть билеты на «Путь Акиро». — Я специально выбрал старый культовый японский фильм, услышав, что она ценит именно классику жанра, а не новомодные блокбастеры. — Не хотите ли пойти на него вместе?

Тишина стала абсолютной, и даже гул компьютеров затих в моем восприятии. Я видел, как на её щёках, шее, самых кончиках ушей вспыхивает алое пламя. Оно разгоралось стремительно, превращая её в сам символ смущения. Она замерла, уставившись на билеты в моей подрагивающей руке, словно они были змеями. Секунда тянулась вечностью, и я чувствовал, как моя собственная кровь отливает от лица. Неужели я слишком поторопился?

И тогда она подняла глаза, но не на билеты, а на меня. Её взгляд был полон эмоций: от паники, недоверия, до чего-то теплого, робкого, пробивающегося сквозь смущение. Её губы дрогнули.

— Хочу — прошептала она, и звук был едва различим, как шелест падающего листа. Она сглотнула, собралась и сказала уже громче, но тем же сдавленным вздохом. — Хочу.

Еще одно мгновение мы смотрели друг на друга — я, держащий билеты словно спасательный круг, и она, пылающая, но не отводящая взгляда. Потом, словно её испугал собственный ответ, Ая резко вскочила. Она схватила свою сумку, не глядя сунула в неё планшет.

— Мне, мне пора! — выпалила она, не оборачиваясь. Она буквально побежала к выходу, не оглядываясь, через мгновение её фигура мелькнула в дверном проеме и исчезла.

Я остался стоять посреди опустевшего отдела, все еще сжимая в онемевших пальцах два бумажных билета. В моей груди бушевал ураган чувств. Облегчение? Да. Тревога? Конечно. Но сильнее всего был странный, теплый вихрь, поднимающийся откуда-то из глубины, туда, где оставалось эмоциональное опустошение после экспериментов. Я давно не испытывал этого чувства, и уже не надеялся испытать вновь. Но это было оно.

Я наклонился над её столом, в воздухе ещё оставался лёгкий, едва уловимый запах её духов — свежий, с нотками фруктов. Я закрыл глаза, вдыхая его, и впервые за много дней на моих губах появилась не гримаса боли, а настоящая, живая улыбка.

Глава 15

Ключ щёлкнул в замке, и я буквально ввалился в прихожую своей новой квартиры в «Холмах гармонии». Тишину нарушало тяжелое и довольное сопение. Лежак Момо, её знакомый островок уюта, теперь лежал не в гостиной, а прямо на кухне, аккуратно втиснутый между миской с водой и едой, где ещё поблёскивали крошки корма. Сама виновница перестановки восседала на своём новом стратегическом посту. Заспанная мордочка с обилием складок была повернута к двери, тёмные бусинки глаз внимательно следили за мной. Короткий, радостно-ворчливый звук сорвался с её губ, как приветствие. Усталость мгновенно отступила, сменившись теплой волной умиротворения.

— Сама перетащила? — произнёс я с удивлением, медленно подходя и опускаясь на корточки. — Это что, оптимизация бульдожьего комфорта? — Пальцы сами потянулись к знакомым складочкам за ушами. Момо блаженно зажмурилась, толстая шея потянулась навстречу ласке.

— Ну что могу сказать, практично, — сказал я и шершавый нос упёрся в моё запястье.

В этой простой бытовой сцене — перетащенный лежак, довольное хрюканье, требовательный взгляд, было нечто чертовски милое. Здесь был тот мой мир, в котором не было места корпоративным интригам и неизвестным мне призракам прошлого. Только я и мой верный, хоть и немного упрямый друг, нашедший идеальное место, чтобы всегда быть рядом.

— Ну что, стратег? — пробормотал я, почесывая ей пузико. — Освоилась быстрее меня. — Момо в ответ прижалась волосатым бочком к моему колену, явно требуя продолжения банкета. Я встал и потянулся так, что кости приятно хрустнули.

— Еды нам обоим, — произнёс я и сделал шаг к холодильнику. Момо тут же сползла с лежака и тяжело затопала за мной. Такая простая бытовая рутина, как открыть холодильник, достать контейнер с едой, поставить разогреваться действовала как медитация. Звук работающей микроволновки, сопение Момо, старательно зачищающей миску с кормом, всё это приземляло, возвращая к реальности, где самое главное — накормить собаку и самого себя. Тяжесть последних дней окончательно спала, уступив место спокойной усталости и тихой радости от этого маленького, но такого важного ритуала.

Вечерний воздух в парке «Холмов гармонии» был прохладным и чистым, пах скошенной травой и влажной землей. После ужина Момо пребывала в таком отличном настроении и, получив свободу на полянке, она рванула вперёд. Издали она напоминала маленький, перекатывающийся по пересечённой местности танк. Я едва поспевал, поводок натягивался, заставляя ускорять шаг.

«Энергии хоть отбавляй. Хорошо хоть не тянет в сторону каждой кошки, как в старом районе», — подумал я с облегчением, наслаждаясь относительной тишиной и видом аккуратных клумб, подсвеченных мягким светом фонарей. Контраст с прежним местом прогулок был разительным. Здесь словно дышалось легче, и даже Момо вела себя спокойнее, лишь деловито обнюхивая новые, «премиальные» метки.

Внезапно Момо замерла у основания огромного куста, ее нос задрожал, втягивая воздух с такой силой, что складки на морде углубились. Фыркнув, как маленький паровоз, она нырнула под густую крону, совершенно игнорируя острые ветки, царапающие её спину. Поводок натянулся в струну. Я, вздохнув, наклонился, отодвигая колючие побеги. В полумраке под кустом Момо яростно копала передними лапами, земля летела комьями назад. Цель была видна: ярко-желтая, почти новая резиновая косточка, старательно прикопанная ранее каким-то педантичным псом.

«Трофей!» — усмехнулся я про себя, и осторожно взял Момо за ошейник.

— Эй, ревизор! — сказал я твердо, но без злобы. — Это не твоя добыча. Хотя за находчивость пятерка. — Момо оглянулась на меня, и её выразительные глаза были полны возмущения.

— Как это не моя? Я же нашла! Я выкопала! — Она уперлась всеми четырьмя лапами, издавая недовольное рычание, когда я начал мягко, но настойчиво вытягивать ее из-под куста. Шерсть была в земле и мелких листьях.

— Воровать у собратьев ниже твоего достоинства, маленькая леди, — я с улыбкой погрозил ей пальцем. — Что за дурной тон в этом приличном обществе?

Чтобы отвлечь упрямицу и разрядить ситуацию, я достал из кармана потрепанного резинового динозавра, её абсолютного фаворита.

— Смотри, кто тут! — покачал я игрушкой перед самым ее носом. Недовольство Момо мгновенно испарилось, а глаза загорелись азартом.

— Вуф! — коротко рявкнула она, забыв про косточку.

— А ну, догоняй! — Я размахнулся и метнул игрушку в сторону широкой лужайки у детской площадки. Момо рванула за ним с таким энтузиазмом, что, если бы заранее не отщёлкнул рулетку, её мощный рывок выбил бы мне сустав. Я засмеялся, наблюдая, как её коренастая фигура стремительно катится по траве, неуклюже, но с потрясающей целеустремленностью, ловя ускользающую от неё игрушку. Радостное, хриплое ворчание доносилось с площадки. Я последовал за ней, чувствуя, какое удовольствие я получаю, просто наблюдая за безудержной радостью своего питомца.

Приехав на работу и переступив порог нашего отдела, я ощутил незнакомую вибрацию в воздухе. Рабочее пространство было наполнено низким, энергичным гудением, напоминая пчелиный рой. Звенели телефоны с деловитой срочностью, стук клавиатур напоминал частую дробь дождя. Голоса, перекрывая друг друга, обсуждали маршруты, поставки, проблемы громко, уверенно, теперь уже без оглядки на дверь кабинета начальника. Судзуки Кайка царила посреди отдела, её чёткие, отрывистые команды резали воздух как сабля:

— Накамура! Контракт с «Синто» срочно на подпись! Хиго, маршрут 7B — альтернатива через мост Кайо, сейчас же! — Её взгляд сканировал пространство, ловя малейший сбой, а пальцы летали по планшету, отмечая задачи.

Хиго, обычно погружённый в свои схемы, оживленно спорил с коллегой по поводу пропускной способности тоннеля, тыкая пальцем в монитор, его глаза горели азартом оптимизатора, нашедшего идеальное решение. Накамура, чей мобильный словно прилип к уху, быстро шагал между столами, его голос звучал твердо и убедительно, разрешая конфликт с поставщиком: «нет, погрузка строго по графику, фура ждет на площадке Б, или штрафы полетят вам».