Сергей Гуриев – Диктаторы обмана: новое лицо тирании в XXI веке (страница 56)

Страны, преждевременно подхваченные и выброшенные вперед третьей волной модернизации, в последние годы откатываются назад. Это отступление может и должно нас беспокоить. Но мы считаем, что это лишь отлив, а не смена направления течения. Два шага вперед – один шаг назад.

ДИАГНОСТИКА УГРОЗ

Сегодня автократии бросают новые вызовы демократическим странам Запада. Чтобы справиться с ними, их сначала необходимо понять. Давайте вспомним основные характеристики диктатур обмана, которыми определяется их внешняя политика.

В отличие от тех противников, с которыми Запад боролся в годы холодной войны, у диктаторов обмана нет настоящей идеологии. Они осознают, что население их стран привлекает демократия, и поэтому имитируют ее72. Многие граждане покупаются на эту подделку, а те, кто не готов обманываться, часто деморализованы. Звучит парадоксально, но лицемерие таких правителей подрывает веру не столько в них самих, сколько в демократию. Когда диктатор строит коммунизм – или баасизм, или мобутизм – их оппоненты могут продолжать верить в народное правительство как в лучшую альтернативу. Но когда действующий глава государства объявляет себя «демократом», легко прийти к выводу, что демократия – всегда фикция.

За границей диктаторы обмана используют пропаганду, чтобы воспитывать циников и разделять общество. Если западная публика начнет сомневаться в демократии и перестанет доверять своим лидерам, у лидеров будет меньше возможностей организовывать демократические крестовые походы по всему свету. По-прежнему не установлено, действительно ли имело место вмешательство России в американские выборы в 2016 году. Но сама идея бросила тень на итоги голосования и переключила внимание Америки на себя. Российские интернет-тролли не только подорвали доверие американцев к своей избирательной системе. В их действиях заключалось важное послание и для внутрироссийской аудитории: демократия американского типа ведет к поляризации общества и конфликтам73.

Вторая излюбленная тактика автократов – коррупция. На родине диктаторы обмана тайно подкупают элиты. И за границей, как мы видели, они поступают так же. Наряду с дезинформацией экспортируется продажность. В этом случае они преследуют две цели. Во-первых, ослабить западные правительства и заблокировать их враждебные действия. Они нанимают на Западе помощников для сбора информации и лоббирования своих интересов. Помимо шпионов – которые были всегда – они обзаводятся друзьями в западных политических и корпоративных кругах. Подобные связи приносят практические дивиденды и создают возможности для шантажа. Взятки из кармана автократов наносят ущерб репутации Запада. Западные элиты будут скомпрометированы, когда о подкупе станет известно74. И это имеет непосредственное отношение ко второй цели диктаторов – формированию общественного мнения в собственных странах. Поощряя коррупцию на Западе – а иногда и сливая подробности в прессу – диктаторы обмана обосновывают представление о том, что политика – грязное дело. Когда всплывают сообщения о нечистоплотности чиновников на родине, заступники диктатора могут утверждать, что взяточничество – явление универсальное. Махинации за границей защищают их от последствий домашних скандалов.

Современные диктаторы зациклены на личной власти и своекорыстии, им трудно заключать устойчивые союзы. Сталин сумел создать прочный блок на базе общей идеологии. Сегодняшние автократы сотрудничают друг с другом лишь в рамках отдельных проектов. И при случае легко меняют привязанности. Путин и Эрдоган столько раз ссорились и мирились, что можно сбиться со счета. Чавес обнимался с Кастро и другими леваками по всей Латинской Америке. Но когда после смерти команданте просели поставки венесуэльской нефти, Куба начала закидывать удочки насчет разрядки в отношениях с Вашингтоном75.

Вместо того чтобы объединяться друг с другом для противостояния Западу, диктаторы обмана внедряются в западные альянсы и организации. Как мы видели в шестой главе, они делают вид, что разделяют цели Запада, но исподволь препятствуют их достижению. Работая изнутри таких структур, они вставляют им палки в колеса или перенацеливают их внимание на собственных врагов. Диктаторы обмана поддерживают либеральный интернационализм ради достижения своих целей точно так же, как они дискредитируют либеральную демократию, имитируя ее.

Премьер-министр Венгрии Орбан участвует в принятии политических решений в НАТО, ОЭСР и Европейском союзе. Эрдоган представляет Турцию в НАТО и ОЭСР, а Путин – вплоть до 2022 года! – встречался с ними обоими на полях Совета Европы. Африканские диктаторы общаются с членами британской королевской семьи на саммитах Содружества наций. Палачи заседают в органах ООН, уполномоченных защищать права человека76. Венесуэла, Россия и Катар были соучредителями так называемого «Сообщества демократий», компрометируя это объединение с первого дня его существования. Конечно, в подобной тактике нет ничего нового. С самого начала Советский Союз и Китай использовали свой статус в ООН, а африканские диктатуры были частью Содружества наций. Но сегодняшние автократы ведут системную работу по захвату инструментов мирового либерального порядка.

Итак, диктатуры обмана создают для Запада и всего мира целый ряд вызовов. Диктатуры обмана не пытаются завоевать мир. У них нет идеологии, они действуют оппортунистически и несогласованно. Конечно, диктаторы обмана периодически прибегают к вооруженной силе для захвата территорий рядом со своими границами, вмешиваясь в конфликты или устраивая провокации, обычно для того, чтобы укрепить собственный авторитет на родине. С Западом они чаще всего борются внутри престижных экономических или политических объединений. А чтобы защитить свой режим, они подрывают доверие к либеральной демократии, ослабляют западные альянсы и организации, коррумпируют и эксплуатируют западных лидеров. 

ЧТО ДЕЛАТЬ?

 После Второй мировой войны в западной политике установились два подхода к взаимодействию с диктаторами. Основная угроза в годы холодной войны исходила от коммунистических стран и партизанских движений. Они стремились к захвату территорий, чтобы распространять на них свою идеологию и разваливать свободные общества. Сплоченность международного коммунистического движения часто преувеличивалась, но опасность была реальной.

Основным ответом Запада было сдерживание. Концепция Джорджа Кеннана предполагала «длительный, терпеливый, но твердый и бдительный» отпор поползновениям СССР77. И в общем такая политика давала свои результаты. В 1950-е Западная Европа восстановила уверенность в своих силах, ее экономика ожила. А по прошествии времени горбачевское «новое мышление» отправило СССР в небытие. Но у политики сдерживания была своя цена. В борьбе с Москвой Запад поддерживал антикоммунистических диктаторов и экстремистов, что шло вразрез с его обязательствами в области демократии и прав человека. США вооружали джихадистов в Афганистане; потом американцам пришлось с ними воевать. США начали – и проиграли – деморализующую войну во Вьетнаме, вызванную антиколониальными настроениями вьетнамцев не меньше, чем советскими притязаниями на глобальное лидерство.

Естественно, что после 1991 года, когда борьба с коммунизмом закончилась, политика Запада изменилась. Теперь ее главной целью стало экономическое развитие и интеграция авторитарных государств в западный мир. По сути, речь шла о том, чтобы ускорить действие модернизационного коктейля. Политики надеялись, что экономическое развитие диктатур создаст внутри них запрос на политические реформы, а модернизация сделает их более демократическими и открытыми к сотрудничеству. Стремясь содействовать этому процессу, западные правительства и международные организации создавали давление на диктаторов в пользу расширения прав и свобод, ставя политические реформы условием для предоставления помощи и отправляя команды консультантов помогать организовывать выборы, учреждать партии и поддерживать гражданское общество78.

Сегодня этот подход часто критикуют за наивность. Но на практике он был довольно успешен. Первые два десятилетия после окончания холодной войны были отмечены огромным экономическим и политическим прогрессом. В 1990–2010 гг. мировой доход на душу населения вырос на 60 %. В межгосударственных войнах погибло меньше людей, чем за любой другой двадцатилетний период после Второй мировой войны79. Число электоральных демократий выросло с 29 до 53, а либеральных демократий – с 28 до 4580. Фактически самые большие проблемы возникали тогда, когда западные страны выходили за рамки помощи в целях развития и интеграции и, добиваясь смены режима, применяли военную силу. Например, вторжения в Афганистан и Ирак хотя и свергли жестокие диктатуры, привели к затяжным войнам, стоившим бесчисленных жизней и огромных средств, а США – их международной репутации.

Поддержка развития и интеграции представлялась разумным шагом, но исполнить задуманное, как и в случае политики сдерживания, оказалось нелегко. Во-первых, Запад не вполне последовательно соблюдал взятые на себя обязательства. Какие-то страны назначались фаворитами, к другим относились с пренебрежением по причинам, имевшим отношение к внутренней политике стран-доноров. Западные страны продолжали поддерживать своих любимых диктаторов, делая вид, что верят их обещаниям реформ. Франция оставалась верной некоторым сомнительным африканским друзьям, например, президенту Конго Дени Сассу-Нгессо или президенту Чада Идрису Деби, а Великобритания и США спускали на тормозах сообщения о нарушениях прав человека, совершенных их сателлитами, такими как президент Уганды Йовери Мусевени81.