Сергей Гришин – Путешествие туда и сюда Часть 2. На дне. Оптимистический постапокалипсис. История третья. (страница 2)

– Не работает, – смущённо пожал плечами я, стараясь не обращать внимания на торчащие в мою сторону крупные ягодки сосков.

– Хвьордан кларер ду ат рьёдме? – спросила Кирстен, и я отчего-то понял, что она интересуется моим внезапно покрасневшим лицом. 5

– Видишь ли, – пояснил я, – ты очень необычная. Снизу – рыба рыбой. Но вот сверху вполне себе барышня. Милая такая, несмотря на водоросли вместо волос, – я провёл ладонью по собственной шевелюре.

– Кан ду икке лидэ мигь? – она попыталась поправить свою причёску, но потеряла равновесие и сползла к воде. 6

Я позволил себе лёгкую улыбку, скинул ранец и подошёл к ней, предполагая, что помогу подняться. Кирстен снова приняла вполне устойчивое положение, но я уже подал ей руку, дабы помочь встать на ноги. На ноги?

Я снова ощутил себя идиотом, вызвав очередной ручеёк смеха из уст русалки. А потом к этому добавилось ещё чувство неловкости оттого, что она глядит на меня снизу вверх. Поэтому я присел, оказавшись с ней лицом к лицу.

Рыбки-головастики! Зря я это сделал! Я попросту утонул в этих глазищах. Растворился, как мёд в стакане горячего чая. Сердце, кажется, и вовсе перестало биться, дабы не нарушать накрывшее тёплым пушистым одеялом волшебство.

Кирстен засмеялась и юркнула в воду. Лишь тогда я смог сбросить охватившее меня оцепенение. А потом ещё и пощёчину себе отвесил. Для закрепления результата.

– Иван, ты идиот! – оповестил я сам себя. – С чего это тебя так проняло? Она же рыба наполовину! А у тебя, ко всему прочему, Василиса есть! С нормальными ногами.

Кирстен вынырнула метрах в двадцати от берега и помахала мне рукой. Я вяло махнул в ответ. Русалка вновь нырнула и буквально через пару секунд появилась прямо передо мной, обдав целым фонтаном брызг. Я ответил на её звонкий смех кривой улыбкой.

– Здорово плаваешь, – похвалил я. – Знавал я другую русалку, Щукой зовут. Тоже хорошо плавала. Правда, такого хвоста, как у тебя, у неё нет.

Неожиданно Кирстен печально вздохнула.

– Ду хар бен, – произнесла она, и я понял, что речь о хвосте и ногах. 7

– У каждого свои недостатки, – успокоил я. – В воде мне за тобой ни за что не угнаться. Даже если бы я захотел. А с чего мне захотеть?

Русалка что-то живо стала рассказывать, и я воочию увидел древние каменные здания, местами покрытые водорослями, но явно не заброшенные. Красиво.

– Это твой дом? – предположил я.

– Я, хьем, – кивнула Кирстен. – Хвордан эр дит хьем? 8

– Если я буду вспоминать свой дом, то загрущу, – вздохнул я. – А мне сейчас нельзя. Я маму ищу.

– Мор?

– Ни в коем случае! – я трижды сплюнул через левое плечо. Потом внимательно посмотрел на собеседницу, стараясь снова не утонуть в её глазищах. – Слушай, ты же местная. Значит, всё здесь знаешь. Помоги, а? Мне нужно найти одно место. То ли музей, то ли архив…

– Аркив? Аркивскаб?

– Да, – обрадовался я такому взаимопониманию. – Ты знаешь, где он?

Кирстен радостно закивала. Потом призывно махнула рукой и нырнула в воду. Вынырнула в десяти метрах от берега и с сомнением поглядела на меня. Ну, правильно. Я же только что признал за ней исключительное превосходство передо мной в том, что касается водной стихии. Но и козырь в рукаве у меня тоже был.

Я широко улыбнулся и активировал капюшон своего гидрокостюма. Русалка сначала оробела, когда вместо лица увидела на мне маску. Даже попыталась нахмурить свой гладенький лобик. В этом она не преуспела, но, видимо, суть и цели произошедшей перемены поняла. Хихикнула. И снова поманила за собой.

3

Море радостно и даже жадно приняло меня в свои объятья, и, если бы не Кирстен, схватившая мою руку, я бы, наверно, повернул назад. Русалка уверенно увлекла меня за собой, прочь от берега. И как она, интересно, ориентируется в этой вязкой зелёно-серой массе?

– Ух, ты! – чуть было не сказал я, увидев гроздья красноватых цветов, проплывающих над нами. Разумеется, загубник не дал мне выговорить ни слова.

Моя провожатая, тем не менее, угадала, что именно привело меня в возбуждение. Она покачала головой, а потом внезапно пропищала так, что мои волосы, не будь они прижаты капюшоном, встали бы дыбом. Самое интересное, что я понял смысл этого писка.

«Медузы. Осторожно. Ядовиты».

Так вот из-за кого я чуть не рехнулся, пользуясь методом Ахти! Видимо, человеческому разуму противопоказано соприкосновение с нервной системой этих существ.

А ещё они, ко всему прочему, ядовиты. Охотнички! Вон, как расставили свои жгутики-лапки!

Мы проплыли под этим опасным цветником, а потом стали погружаться. Только теперь я заметил первых рыб, довольно крупных и выглядевших эдакими благодушными увальнями.

Свет становился всё тусклее, и я подумал, что если вдруг русалка меня отпустит, я вполне могу здесь потеряться. А ещё это путешествие показалось мне несколько бессмысленным. Даже если там, внизу, и есть что-то, я этого не увижу по причине элементарного отсутствия света. Фонаря у меня нет, а костёр под водой не разожжёшь.

И вдруг всё разом изменилось. Свет, какой-то очень мягкий, даже хрустальный, разлился вокруг, не доставив неприятных ощущений после мрака. Пребывая в недоумении, я стал озираться в поисках источника этого света.

Кирстен нетерпеливо потянула меня за собой. Видя моё замешательство, она указала вперёд.

Я поглядел и обомлел ещё больше. На дне, среди редкой морской растительности, стоял целый город. Пусть небольшой, но каменный, как раз такой, каким и предстал перед моим взором, когда русалка про него рассказывала. Это что же, у нас с ней установилась телетайпическая связь? Или телепатическая? Или телескопическая? Что-то я запутался…

Прямо под нами была большая площадь, посреди которой стояла статуя какого-то бородатого человека. Туда-то мы и направились.

Вот только доплыть нам не дали. Когда до брусчатки, кое-где проступающей под слоем песка, оставалось полсотни гребков, нам на встречу выдвинулись четыре фигуры, такие же хвостатые, как и моя проводница, но гораздо более атлетичные в верхней своей части. В руках у троих были какие-то палки с зазубринами на конце, а четвёртый держал крупную и колючую на вид раковину.

Этот самый четвёртый, ершистый мужик с длинными водорослями-усами и пятью синеватыми жгутами на голове, грозно запищал на нас, что должно было обозначать требование остановиться. А у меня этот писк внезапно вызвал приступ хохота.

Кирстен удивлённо уставилась на меня. Даже руку мою отпустила. Полуамбалистые рыбостражи тоже опешили, зависнув на своих местах и лишь чуть шевеля хвостами. А я всё ржал, почему-то выпуская из воротника тоненькую струйку воздушных пузырьков.

Я устыдился своего неприличного поведения и, словно извиняясь, развёл руками. Стражи переглянулись. Кивнули друг другу, а потом всё тот же усач пропищал явно относящийся к русалке вопрос. Кажется, он спрашивал, что это за необыкновенный герой такой за тобой увязался. Я снова гоготнул, но смог подавить новый приступ смеха.

Кирстен ответила довольно длинной тирадой, которую я совершенно не понял. Видимо, она объясняла, как встретила меня. Усач что-то недовольно пропищал. Остальные стражи молча качали головами. Русалка снова попыталась им что-то втолковать, и на этот раз ей, похоже, удалось найти подходящие ультразвуки, которые оказались убедительными словами.

Усач кивнул. Кирстен пристроилась рядом с ним, а оставшиеся три стража окружили меня. Таким вот кортежем мы и двинулись вниз, на площадь.

По улицам города плавали редкие русалки обоих полов и с интересом глазели на меня. Рыбы, морские коньки и даже крабы тоже норовили подобраться поближе, но стражи грозно отмахивались от них палками, так что двигались мы свободно.

Как оказалось, плыть нам предстояло не долго. Мы пересекли площадь, нырнули в широкую улицу, и уже через сотню метров она закончилась высоким зданием с шестью толстенными колоннами и пятью бессмысленными ступенями во весь широкий фасад.

Громадные двери были открыты. Ну, может, в сравнении с воротами перед кабинетом Одина они и были не столь громадны, но всё же впечатление грандиозности производили.

Кирстен обернулась в дверном проёме и успокаивающе помахала мне. Мол, не бойся, я с тобой. Я только кивнул в ответ. Как говорится, плыть так плыть.

Вслед за русалкой и усачом я тоже углубился в недра этого величественного здания. Мой эскорт чуть отстал и плыл теперь в трёх метрах позади.

Коридор, по которому мы двигались, оказался не особо широким. К тому же, вдоль стен стояли постаменты с какими-то статуэтками, вазами и прочим ископаемым барахлом, которому место только в музеях. Хотя, я же до сих пор не определился, в архив мне надо или в музей.

Может, я уже в этом самом музее сказочника Андерсона? Вряд ли он изначально строился под водой. Но ведь в нашем безумном, по словам Аркадия Петровича, мире, могло случиться всё на свете. Может, он утонул в связи с каким-нибудь катаклизмом.

Глазея по сторонам, я не заметил, как мои проводники остановились у ещё одного дверного проёма, и воткнулся головой в спину усача, успевшего принять вертикальное положение. Он гневно покосился на меня, а потом чуть сместился в сторону так, что я оказался между ним и Кирстен.

Усач поднёс ко рту свою раковину. Дунул. В ушах у меня зазвенело, а все экспонаты в коридоре подпрыгнули на полметра, а потом плавно опустились на свои места.