Сергей Гришин – Истинная история царевны-лягушки. Часть 4. Кощеево царство. Оптимистический постапокалипсис (страница 3)

– Это что, претензия ко мне? – взвился Ницше, раскачав кабинку.– Я тут совсем ни при чём! Это старый пень всё затеял!

– Да успокойся ты! – пришлось угомонить его, обняв.– Вывалимся ещё.

– Не вывалимся, – усмехнулся Аркадий Петрович, – вокруг кабинки защитное поле. Даже если захочешь, не выпадешь. Теперь, правда, плеваться нельзя на головы прохожих. Но зато и особо наглые вороны тоже бомбёжку не устроят.

Я протянул руку за пределы кабинки и действительно упёрся в упругую прозрачную стену. Это было нечто похожее на пузырь пневмы.

– Вы не отвлекайтесь, – обратил на себя внимание Антуан, – любуйтесь видом. Приближаемся к пику.

Я осмотрелся. Вид и в самом деле был великолепный. Далеко внизу разбегались ряды кукольных домиков. Люди и вовсе превратились в еле различимых муравьишек.

Антуан вздохнул полной тощей грудью и запел противным голоском:

В летнем месяце июле Мы плевали с колеса И летели словно пули Наши слюни в волоса Но тогда мы были дети С той поры мы подросли В голове остался ветер Но теперь плюют на нас

Мы с осликом переглянулись и глупо захихикали, а Аркадий Петрович подхватил припев:

Взлетая выше дуба И выше комаров Ругались очень грубо Пугая докторов

Глава 3

Внезапно в поле моего зрения возникла чёрная точка. По мере её приближения я узнал полицейский автозак вроде того, что прилетал сюда же за дебоширами. Буханка, как их называет Шляпник. Чёрная с жёлтыми полосами машина заложила вираж и опустилась недалеко от конторы Парамона.

– Уж не по наши ли это души? – забеспокоился я.

– Что, проблемы с законом? – сочувственно похлопал меня по плечу Аркадий Петрович. И тут же хлопнул себя по лбу:– Ты ж без регистрации! А меня Антуан прямо из дома зарегистрировал. Так что я теперь здесь совершенно легально!

– Боюсь, дело не только в регистрации, – я поморщил нос.

– Опять у Парамоши неприятности? – встревожился Ницше.

– Надеюсь, нет. Но и уверенности у меня тоже никакой.

– Боюсь, нас всё-таки отследили, – подал голос Бронислав Матвеевич.

– Кто это там? – удивился поэт.– Что за мужик залез в твой навигатор, Иван? Там же вроде прелестная Ангелина была!

– Я здесь, любезный Ароз! – отозвалась дама-навигатор.– Только в моей квартире теперь гость живёт. Проездом из Великого Тагила.

– А так бывает? – выпучил глаза поэт.

– Ах, Ароз Петрович! – прощебетала Ангелина.– Чего только в этой жизни не бывает!

– Иван, киборги идут к колесу! – воскликнул ослик.– Без Парамоши! Может, они его уже закопали где-нибудь под кустиком?!

– Успокойся, Ницше, – подбодрил его Бронислав Матвеевич, – твоего студента не тронули.

– Откуда ты знаешь? – не поверил ушастик.

– Посмотрел глазами камер наблюдения, – ответил учёный.– Ищут они именно Ивана. И, судя по тому, как окружают колесо обозрения, уже нашли.

– Бронислав Матвеевич, – обратился я, – как-нибудь можно связаться с Борисом, ну или Семёном? Хотя бы их как-то можно предупредить?

– Могу только текстовое сообщение Семёну отправить, – ответил учёный.

– Погоди-ка, – я поглядел вниз, где толпа зевак по обыкновению выставила свои пипки, снимая роботов-полицейских при исполнении, – есть идейка. Бронислав Матвеевич, можете остановить колесо и отключить защитный барьер на кабинке?

– Остановить, пожалуй, на какое-то время смогу, – тут же сообщил он.– А отключить поле ты можешь своим шокером, разрядив его в подвеску кабины.

Так я и поступил. К счастью, разработка Кулиба уже полностью восстановила заряд. Защитное поле чуть полыхнуло и исчезло. А спустя секунду и без того медленное движение колеса прекратилось.

– Аркадий Петрович, – я заговорщицки подмигнул поэту, – помнится, кто-то хотел плюнуть с высоты на головы прохожих?

– Ароз, как можно? – возмутилась Ангелина.– Вы же культурный человек!

– Ради Ивана я готов пойти на сделку с совестью! – заявил он и, перегнувшись через борт кабины, закричал:– Эй, фараоны бездушные! Примите посылочку!

Мы все, включая Бронислава Матвеевича, стали громко орать неприличные песни и оскорбления в адрес полиции. Не знаю уж, насколько нас было слышно внизу. Но вскоре часть объективов индивидуальных приборов перенацелилась вверх.

– Бронислав Матвеевич, есть в сети ролики? – спросил я через некоторое время.

– Уже полторы сотни.

– Ссылочку на какой-нибудь из них Семёну киньте, будьте ласковы.

Вдруг кабинка дёрнулась и чрезвычайно медленно поползла вперёд и вниз.

– Вернули-таки себе управление, – с досадой проговорил учёный.

– Так, ребята, спокойно, – у меня в голове родилась безумная мысль, – им, судя по всему, нужен только я. Поэтому я вас покидаю.

С этими словами я схватился за подвеску кабинки и вылез наружу. И тут же пожалел об этом. Одно дело глядеть из кабинки, какой бы ненадёжной она ни казалась, и совсем другое – сидеть на узенькой жёрдочке, как какая-нибудь канарейка.

– Господи, куда меня понесло? – пробормотал я и пополз к центру колеса.

– Командир, ты чего удумал? – в отчаянии прокричал Ницше. Он, кажется, даже поставил передние копыта на край кабинки.

– Посмотрим, как они меня будут оттуда снимать, – как можно беспечнее ответил я, а сам отчаянно вцепился в металлический двутавр.

Те минуты, в течение которых я полз по наклонённому лучу к центру колеса, показались мне часами. Когда я приблизился к оси, руки отказывались отцепляться. Но мне всё-таки удалось перелезть с движущейся части аттракциона на неподвижное основание. Я сел на поперечную балку, обхватил руками стойку и прижался к ней щекой. Отдышавшись, посмотрел вниз.

К этому времени кабинка с моими спутниками уже была метрах в двух от земли. Теперь уже абсолютно все зеваки стояли, задрав головы и снимая мой безумный трюк. Один из киборгов подошёл к колесу и целеустремлённо полез наверх.

– О как, – хмыкнул я.

– Иван, ну ты совсем охамел! – вдруг донеслось сзади.

Я кое-как развернулся. В полутора метрах от меня зависла Ямаха с откинутым колпаком кабины. Борис укоризненно прокричал:

– По-моему, уже не осталось ни одного закона, который я бы из-за тебя не нарушил! Теперь вот ещё полёты на личном транспорте в небе над городом!

– Ты ещё не воровал, не лжесвидетельствовал, и, кажется, не убивал, – пробормотал я.

– Ага, и кумира себе пока тоже не сотворил, – заржал Шляпник.– Или уже сотворил, если учесть, что приходится ради тебя вытворять. Я гляжу, тебя тут на проповеди пробило? Может, скинуть тебя отсюда нафиг, чтобы не мучился?

– Нет уж. Я лучше помучаюсь.

– Ну, тогда перебирайся скорее ко мне, – Борис протянул руку, – а то здесь дует. Как бы не простудиться с такими полётами.