Сергей Гришин – Истинная история царевны-лягушки. Часть 2. Дорога в небо. Оптимистический постапокалипсис (страница 4)

И не блестит под цвет «металлик» кожа, Мочалкой старой вьется прядь. С дамасской розой, ссохшейся в гербарий, Нельзя сравнить оттенок этих щек. А тело нюхать буду я с фига ли? То ж не фиалки нежный лепесток. Ты не найдешь в ней завершённых линий, Полосок жёлтых словно на пчеле. Не знаю я, как выглядят бикини, Но вряд ли куртуазно на филе. А вы б не заперли охальника в подвале, Когда бы вас коровой обозвали? Замотался я в шарф голубой, На меня в помещенье чихали. В первый раз я сдавал свою кровь, Не скандалил я даже с врачами… Был я весь – как запущенный сад, Накупил я микстур себе сладких. От таблеток хотелось плясать, И бежать, и бежать без оглядки. Мне бы только погладить кота, Мне бы только померить давленье, Но шумит под окном гопота, И кончается в банке варенье. Вилка ржавая, треснул стакан, Муха жирная в хлебе чёрном, И за печкой орёт таракан, Утверждая, что жить так позорно. Я б готовил тебе кабачки И стихи бы писать забросил. Разбежались бы сразу жучки И ложился бы спать я в восемь. Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали… Но в тебе больше сотни кило, У тебя борода под усами.

Глава 6

Так, неспешно и весело, мы двигались на восток, следуя указаниям навигатора. Впрочем, развилок было не так уж и много. Незаметно для себя мы оказались в степи. По сторонам от дороги возвышалась трава в высоту человеческого роста. Что там батюшка говорил про жаворонка и разнотравье? А ещё про урок.

– Так, – я убрал книжку в карман.– Отсюда едем тихо, прислушиваемся и присматриваемся.

– Что так? – разочарованно спросил Ницше.

– Здесь могут быть урки. И лучше бы нам заметить их раньше.

– Ну, тогда могу тебя обрадовать. В паре сотен шагов впереди у костра сидят четверо мужиков и воняют потом и сивухой, – я вопросительно поглядел на него.– А ты что, не чуешь? Ветер же в нашу сторону.

Принюхавшись, я уловил слабый запах дыма. Но всего остального не учуял.

– Хм, а отец говорил, что напарника у меня нет.

Ницше с гордостью поглядел на меня и пристукнул копытом:

– Какой план, командир?

– Ты оставайся здесь. Я пошёл на разведку.

– А если непредвиденная ситуация?

– Ори по-немецки и бей копытом в челюсть.

– Я воль, майн фюрер! – прокричал Ницше прежде чем я успел заткнуть ему пасть.– Упс… Извини, забылся…

Я скрылся в траве и затаился, а ослик с невинным видом встал поперёк дороги и принялся жевать стебли. Послышался топот, и к Ницше выбежали два здоровых, заросших щетиной мужика с кольями наперевес. Один был в серой робе, другой с голым торсом, густо покрытым татуировками.

– Осёл! – удивился одетый.

– Где-то рядом должен быть его хозяин, – резонно заметил татуированный, обшаривая взглядом заросли травы.

– Извините, что обращаюсь, – подал голос Ницше.– Сам я не местный.

Урки окаменели и уставились на ослика. Воспользовавшись их замешательством, я выскочил и ударил ближнего по затылку. Он начал падать, а я вырвал из ослабевшей руки кол и обломил его о голову второго.

– Йа! – сзади раздался удар.

Это Ницше воспользовался моим советом. Пока челюсть противника была достаточно низко.

– Хорошая работа, – похвалил я.

– Йа-йа! – согласился напарник.

– Если ты прав, осталось ещё двое.

– Ну так пойдем, наваляем им! – расхрабрился ослик.

– Позволь мне сделать всё тихо, – я охладил его боевой пыл.– Не хватало нам ещё на огнестрел нарваться.

– Как скажешь. Ты командир, – хмыкнул Ницше.

Я вновь окунулся в траву. Прокрался по направлению к костру. Метрах в трёх от вытоптанной в траве полянки затаился. Около чахлого костерка сидели двое. Один из них, к моему удивлению, держал на прицеле второго.

– Не рыпайся, Седой! – прикрикнул вооружённый пистолетом урка в майке, когда его пленник прихлопнул муху на щеке. Этот и вправду был седым. А ещё худым. В заштопанном пиджаке.