Сергей Гришин – Истинная история царевны-лягушки. Часть 2. Дорога в небо. Оптимистический постапокалипсис (страница 3)
– Только пусть накормят! – заявил Борис.– А то путь предстоит неблизкий!
– Ладно, договорюсь, – ухмыльнулся я.
– Чтоб с мясом! – продолжил высказывать требования сыщик.– И чтоб никакой овсянки!
Остального я не слышал. Мне тоже предстоял долгий путь. Надо было готовиться.
Глава 4
Рано утром я седлал Ницше. Нагрузили меня изрядно. Жанна, как водится, снабдила съестными припасами. Ей, конечно, было невдомёк, что скоропортящиеся продукты давать не стоит. Поэтому пришлось взять на себя строгий надзор за выданным. Но даже сильно сокращённый комплект съестного просился наружу из набитого мешка.
Из оружия я взял лишь длинный нож и быстрозарядный арбалет. Степан хотел мне всучить трофейный Пустынный орёл Шляпника, но я отказался. Во-первых, не умею я с огнестрелом обращаться. Во-вторых, уж больно здоров и тяжёл. А в-третьих, патроны для него найти – целая проблема. Неожиданный подарок преподнёс Кулиб. Он принёс увесистый мешочек с металлическими шарами небольшого диаметра. Это оказались светошумовые гранаты. Коротко описав принцип действия и способ применения, техник порылся за пазухой и достал короткий стержень толщиной в два пальца.
– А это – электрошокер, – видя, что я скривился, Кулиб поспешно добавил:– Полезная вещь. Только перезаряжается долгонько – минут десять.
– Меня за минувшие сутки дважды долбануло подобной штукой, – объяснил я своё отношение к предмету.– Ладно, давай. Может, и пригодится.
Осталось самое важное. Я подошёл к дверям царских палат. На крыльце стоял отец.
– Готов? – спросил он, внимательно оглядывая меня.
– В общих чертах, – я пожал плечами и недоумённо посмотрел на царя.– А где ковёр?
Государь хихикнул и достал из кармана тряпочку размером с носовой платок.
– Что это? – я уставился на предмет, вытаращив глаза.
– Уменьшил, чтоб ковёр тебе не тащить, – батюшка выглядел чрезвычайно довольным.– Если нужен будет привычный размер – встряхни и расстели на земле. А с функцией навигатора он и так справляется. Построить маршрут! – скомандовал Никанор.
– Поверните налево, – донёсся уже знакомый голос. Я повернулся.– Прямо сто семнадцать метров.
– Да погоди ты, – прервал я даму из ковра.– Дай хоть на осла сяду.
– Не возражаю, – ответил навигатор.
– Приятно иметь дело с вежливыми… э… людьми, – улыбнулся я и убрал платок-навигатор в карман.
– Будешь в степи – не расслабляйся! – Наставительно произнёс отец.– А то знаешь, как это бывает. Аромат разнотравья, пение жаворонка… Бац, и тебе в лоб уже дуло ружья смотрит! А такого напарника, как у меня, нет, – он вздохнул и добавил:– Да и никакого нет.
– У меня Ницше есть, – успокоил я батюшку. Царь с сомнением посмотрел на ослика:
– Тот ещё напарничек.
– Этот ушастый последнее время преподносит сюрпризы, – я улыбнулся и погладил своего четвероногого.– А ещё он умеет хранить тайны.
– Да у нас вся конюшня умеет хранить тайны! – хихикнул отец.
Потом он крепко обнял меня на прощанье и пожелал счастливого пути.
Глава 5
Ницше неторопливо пылил копытами по дорожке. Пока указания носового платка соответствовали изгибам единственного пути. На участке, где повороты следовали один за другим на протяжении пары километров, у меня возникло огромное желание отключить навигатор. Уж слишком часто звучали указания. К счастью, потом дорога стала прямой.
Порывшись в кармане, я достал взятую в домике Натали книжонку. Ароз Азорин. Никогда не слышал про такого поэта. Посмотрим.
Однако. И Натали такое читала? Я пролистал ещё пару страниц и обнаружил стихи, помеченные красным карандашом.
Я почесал макушку. Что-то мне это напоминало.
Вот бедняга Шекспир! Я б на его месте встал из могилы, нашёл автора сего опуса и пожал ему горло. Какой там был номер сонета?
Я глупо захихикал. Ницше обернулся и вопросительно поглядел на меня.
– Ну, что ты смотришь? Я просто в восхищении от современной литературы. А если хочешь, чтобы я тебе этот бред почитал вслух, но без выражений, попроси. Я знаю, ты умеешь.
Ослик с укоризной посмотрел на меня.
– Не дави на жалость, – хмыкнул я.– Слышал я, как ты по-немецки шпрехаешь. Так что либо попроси, либо поедем без развлечений.
– Плиз, – сквозь зубы процедил Ницше.
– А по-русски? – ничуть не удивившись, потребовал я.
И тут моего ослика словно прорвало:
– Да что ж такое! Я, честный осёл, должен ещё и просить! Пашешь тут на вас, людей бестолковых, пашешь. А где благодарность? Где благодарность, я тебя спрашиваю? – тут он резко сел, чуть не опрокинув меня на спину.– Да, я молчал. Молчал, сколько мог. Но даже моему ангельскому терпению пришёл конец! Почему я должен носиться по совершенно не нужным мне делам, в то время как на конюшне тепло, сухо, да ещё и обед? И комрад Тишка рядом – есть с кем побеседовать о классической литературе! Пусть он и молчит постоянно, но, уверен, всё понимает. В отличие от вас, людей. Что-то всё бегаете, суетитесь. Хорошо, что хоть стреляете редко. Но это не от большого ума, а из-за отсутствия боеприпасов. Злые вы. На конюшне даже последний мерин ведёт себя гораздо интеллигентнее самого воспитанного царевича!
Я стоял рядом и ждал, когда же этот словесный поток закончится. Но Ницше никак не унимался. Тогда я подошёл и поцеловал его в нос. Ослик замер на полуслове, правый его глаз внезапно увлажнился, и огромная слеза скатилась по щеке.
– Я тебя тоже люблю, – смущённо пробормотал он.
– Что ж ты молчал всё это время? – я обнял Ницше и присел рядом.
– Люди любят, когда ничто в их жизни не выходит за рамки обыденного, – начал мой четвероногий философ.– Стоит появиться чему-то новому, необычному, и вы сразу объявляете охоту. Поймаете, посадите в клетку и будете ходить вокруг, глупо хохоча и тыкая пальцами. Что-то мне такая судьба совершенно не нравится.
– Ты же знаешь, я бы тебя в обиду не дал. Помнишь, как я тебя из Тараканьего леса тащил? Другой бы бросил. А я до дома донёс.
– Глупый поступок, – ослик тряхнул головой.– Я, честно сказать, пришёл в себя уже на выходе из леса.
– Так чего же ты надо мной издевался, притвора ушастая? – я в возмущении щёлкнул его по носу.
– А когда ещё будет такая возможность на человеке прокатиться? Да и стресс у меня был из-за паука.
– Ладно, двинули дальше, – я поднялся и отряхнул одежду.– Пойду пока рядом, а то опять обвинять станешь.
– Почитаешь? – Ницше забежал вперёд и с надеждой уставился мне в глаза.
– Почитаю, – я согласился, но счёл нужным предупредить:– Но ты учти, стихи своеобразные.
– Ничего, посмеёмся вместе.
Я открыл книжку наугад и продекламировал:
Ницше держался до последнего. А потом перевернулся на спину и задёргал лапами в воздухе.
– Аккуратнее! Провизию подавишь!
– Ой, матушки мои непарнокопытные! – сквозь слёзы проговорил ослик.– Эк мужика припекло!
– Если ты не будешь себя сдерживать, мы останемся без пожитков, – я погрозил ушастому пальцем.
– С морковкой, допустим, ничего не случится, – он вскочил и отряхнулся.– Ладно, я так больше не буду. Ты, главное, читай. Дорога короче покажется.